Общая гостиная жилого корпуса была тем местом, в котором девчонки и мальчишки могли расслабиться после насыщенных учебных будней. Просторная, с мягкими диванами и креслами, расставленными группами, она казалась островком тепла и уюта, где не действовали строгие правила школы. Высокие окна занавешивали плотные шторы, неяркий свет настольных ламп создавал приятную полутень. В углу потрескивал искусственный камин, наполняя комнату мерцающими бликами. На полках шкафов стояли книги и настольные игры, на дальнем столике лежала раскрытая шахматная доска. В воздухе ещё витал слабый аромат свежезаваренного чая, который кто-то пил здесь недавно.

Ребята сидели на широком, чуть продавленном диване. Они были вымотаны после долгого трудного дня. Кира устало тёрла глаза, Сашка рассеянно постукивал по колену шариковой ручкой. Илья был прикован к экрану ноутбука, стоявшего на низком столике перед ними.

Экран освещал лица подростков голубоватым светом, рябил кадрами ночной съёмки. Изучая слегка размытые записи тепловизора, друзья пытались докопаться до истины.

– Ладно, – сказал Илья, потянувшись к клавишам. – Прокрутим ещё раз.

Кира, стряхнув оцепенение, кивнула.

Сашка чуть подался вперёд.

Все трое внимательно всматривались в изображение.

На экране вновь появились силуэты. Второй уже был опознан. А вот первый…

– Кто это может быть? – прошептала Кира.

– Однозначно не призрак, – заявил Сашка. Он замолк, собираясь с мыслями, а затем продолжил: – Смотрите, тепловизор фиксирует не сам объект, а его тепловое излучение. Любой живой организм, у которого есть циркуляция крови – человек, животное, – выделяет тепло. Чем активнее процессы в теле, тем ярче изображение на тепловизионной камере. Призраки, если они вообще существуют, не могут выделять тепло – у них нет ни тел, ни обмена веществ.

Он отмотал запись немного назад, поставил её на стоп-кадр и указал пальцем на экран.

– Видите? Корнеев, как и должно быть, светится ярче. У него чёткий тепловой контур – можно даже различить, что руки и лицо теплее одежды. Это нормальная реакция тела. А вот эта фигура… – Он ткнул в первый силуэт. – Она тоже излучает тепло, но слабее. Причём равномерно, без явного перегрева на конечностях. Это либо человек в плотной одежде, плохо пропускающей тепло, и вдобавок в перчатках, либо…

– Либо что? – спросил Илья.

– Либо что-то, что само по себе не живое, но недавно взаимодействовало с источником тепла, – ответил Сашка. – Например, предмет, который кто-то держал в руках, или, допустим, манекен, который нагрели перед тем, как поставить в кадр.

Кира наморщила лоб и нахлобучила на голову капюшон кофты. Мимо прошла Алиса, о чём-то живо переговариваясь с девочкой из своего класса. На Киру она даже не взглянула, и та будто сжалась внутри. Не обиделась, нет – просто кольнуло что-то острое. «Ну и ладно», – подумала Кира и сделала вид, что увлечена разговором с мальчишками.

– Манекен отпадает. Движения как у человека. К тому же сложно представить, что Корнеев всё это устроил: достал манекен, нагрел его. Чем? Феном? Исключено. Да и зачем это делать? – Она несколько раз промотала кадры туда-сюда.

На видео как раз в этот момент фигура взяла книгу, села за один из столов и начала перелистывать страницы.

Сашка щёлкнул языком:

– Такое впечатление, что между объектом и камерой что-то мешает теплу распространяться. Вполне возможно, это костюм или плащ из какой-то плотной ткани, которая сдерживает тепло тела.

Кира задумчиво постучала ногтем по экрану:

– Значит, это человек. Кто-то, кто намеренно хотел выглядеть странно, но при этом не мог полностью скрыть своё тепло.

– Но, если он так замаскировался, – сказал Илья, – получается, он знал, что его могут искать.

Друзья замерли, осознавая, что это меняет всю картину. Сердца их бешено колотились, адреналин бурлил в крови, будто они стояли на пороге великого открытия.

Кира сдвинула брови, её мозг работал на пределе.

– Выходит… – пробормотала она, мысленно складывая фрагменты пазла. – Кто бы это ни был, он знал про камеры.

– Или, наоборот, не знал. – Сашка наклонился ближе к экрану, его пальцы забарабанили по клавиатуре. – Но явно не хотел, чтобы его узнали.

Кира прищурилась, словно вспоминая что-то важное. И вдруг в её голове вспыхнула догадка.

– Или… – Глаза Киры загорелись восторгом. – Или не знал про камеры, а просто был в спецодежде!

Илья и Сашка удивлённо переглянулись.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Илья.

Кира помчалась вперёд по цепочке логики.

– Ну подумайте! – Её голос зазвенел от возбуждения. – У него плотная одежда, которая не так хорошо пропускает тепло. На руках… перчатки! Лицо закрыто чем-то вроде маски! А рост… – Она ткнула пальцем в экран. – Он невысокий!

Мальчишки уставились на запись.

– Погоди… – пусть и с опозданием, но начал догадываться Сашка.

– Это же… – Илья резко выпрямился, зрачки его расширились.

– Уборщица! – воскликнули они в унисон.

На секунду повисла тишина. Потом Самсонов откинулся на спинку дивана и покачал головой:

– Кира, ты – гений!

– Ой, брось. – Она закатила глаза, но гордость всё же промелькнула в её улыбке.

Илья всплеснул руками:

– Как мы сразу не догадались?!

– Мы искали что-то мистическое, – пожал плечами Сашка. – А ответ был прямо под носом.

Друзья снова посмотрели на экран. Теперь всё сходилось. Они не понимали лишь одного: зачем?

* * *

Библиотека утопала в полумраке. Стеллажи, подобно древним стражам, охранявшим книжные богатства, стояли безмолвно, отбрасывая причудливые длинные тени. Между рядами витала тишина – густая, давящая, наполненная слабыми шорохами, будто книги перешёптывались друг с другом, обсуждая события последних дней. За окнами мерцали фонари, их блёклое сияние пробивалось сквозь витражные стёкла, рассыпаясь по полу дрожащими бликами. Они то вспыхивали, то угасали, словно сомневались, стоит ли проливать свет на то, что происходило в этих стенах.

Ребята поспешили сюда сразу после того, как пересмотрели записи тепловизора. Плотная одежда, перчатки, закрытое лицо… Призраком оказалась та самая уборщица Марина. Но её поведение было очень странным. Она выбирала книги, читала… Почему она брала только буквари и прописи? Почему делала это тайком? Для чего пряталась?

Они должны были получить ответы на все эти вопросы.

Илья, Кира и Сашка притаились за дальним стеллажом. Они знали, что в этот час им запрещено здесь находиться, но решили идти до конца. Минуты тянулись бесконечно, пока Галина Сергеевна не завершила обход, мельком оглядывая полки в поисках забытых книг. Удовлетворённо кивнув сама себе, она выключила свет, даже не подозревая, что не все читатели покинули библиотеку. Дверь за ней закрылась с мягким щелчком, оставив ребят наедине с тайной, которая не давала им покоя.

Вскоре снаружи раздался шорох, хотя и очень тихий, но всё же чуждый ночному спокойствию, затем – почти неслышный поворот ключа в замке. Скрип двери нарушил тишину, отозвавшись в пространстве гулким эхом.

Кто-то вошёл. Друзья задержали дыхание в томительном ожидании.

В поле их зрения появилась фигура, и в свете ночных фонарей они смогли хорошо её рассмотреть. На Марине был рабочий комбинезон, резиновые перчатки и медицинская маска, закрывавшая нижнюю часть лица. Волосы, собранные в высокий хвост, почти не спадали на плечи. Она двигалась бесшумно, уверенно, словно каждый шаг здесь был ей привычен.

Кира легонько толкнула Сашку локтем, но тот и без того уже пристально следил за каждым действием «призрака». Предположения ребят оправдались: плотная ткань сдерживала тепло тела, маска скрывала лицо, а перчатки не позволяли теплу рук передаваться на окружающие предметы.

Марина подошла к одному из стеллажей, бережно провела рукой по корешкам книг, как бы проверяя их на ощупь, затем слегка нагнулась, всматриваясь в названия. Выбрала. Вытащила книгу, прижала её к груди, словно что-то по-настоящему ценное, и направилась к ближайшему столу.

Ребята неотрывно наблюдали за ней.

Марина села, включила лампу, спустила маску на подбородок и открыла книгу. Тонкие пальцы, затянутые в перчатки, аккуратно перевернули страницу. Склонившись над текстом, она… начала негромко читать.

– По слогам… – изумился Сашка. – Она учится читать?

Кира почувствовала, как в глазах защипало. Илья потрясённо выдохнул.

– Одна. Вечерами. – Кира прошептала это губами, но мальчишки её поняли. – Учится тогда, когда никто не сможет её увидеть. Но если она так боится, что другие узнают… значит, есть причина.

Ребята переглянулись.

В этот момент Илья, переступая с ноги на ногу, задел ножку стула. Тишину разорвал громкий скрежет. Уборщица вскочила из-за стола.

– Кто здесь?! – вскрикнула она.

Ребята вышли из укрытия. Марина стояла перед ними, прижимая книгу к груди, будто щит.

– Мы… мы не хотели вас пугать. – Илья поднял руки в успокаивающем жесте. – Не убегайте.

– Вам нельзя здесь быть… – В её глазах плескалась паника.

– А вам? – спросил Сашка.

Марина отвела взгляд. Губы её дрогнули, но она промолчала.

– Мы знаем, что это вы… – Илья сделал шаг вперёд. – Вы берёте здесь по вечерам книги.

– Я… – Она закусила губу и так крепко вцепилась в книгу, что костяшки пальцев побелели.

– Вы учитесь читать, – сказала Кира.

Уборщица вздрогнула, будто её уличили в страшном проступке. Потом её плечи ослабли, и она тяжело вздохнула.

– Да, – призналась она и тут же взмолилась: – Не говорите никому, пожалуйста.

– Почему? – мягко спросил Сашка.

Марина взглянула на ребят снизу вверх заблестевшими от слёз глазами. На её лице читались страх, стыд… и какое-то глубокое, пронзительное отчаяние.

– Мне… двадцать пять. – Её голос дрожал как натянутая струна. – У меня сын. Пошёл в первый класс. Спрашивает, как пишутся слова, а я… я не могу показать. Я не могу помочь ему сделать уроки.

Она опустила голову, пальцы мёртвой хваткой держали книгу, как будто это была единственная опора, которая у неё осталась.

– Но как так получилось? – задала Кира интересовавший всех вопрос. – Вы же совсем молодая…

Марина вскинула взгляд. В нём вспыхнуло что-то болезненное, что-то такое, от чего сердце Киры защемило.

– Сейчас все читать умеют, – вырвалось у Ильи, и он тотчас смутился глупости собственных слов.

Кира и Сашка неодобрительно глянули на него, но Марина засмеялась. Тихо, коротко, горько.

– Все? – переспросила она, а потом покачала головой. – Я детдомовская.

Наступила тишина.

– Конечно, нас учили читать и писать, – продолжила она после паузы. – Но кому тогда это было нужно? Нам было важно другое – выжить. Я вышла из детдома в восемнадцать. По программе мне дали комнату в квартире, но я понятия не имела, как жить. Что делать с квитанциями, документами. Как искать работу.

Она невесело усмехнулась:

– На постоянную работу меня никто не брал. Потому что я детдомовская, ну и, по правде говоря, делать ничего не умею. А потом… я узнала, что жду ребёнка. Парень сбежал, как только я ему рассказала. У меня не было ни семьи, ни друзей, ни поддержки. Подрабатывала где могла: мыла полы, разгружала товар, иногда просто жила на то, что давали добрые люди. Воровать или чем-то ещё нехорошим заниматься мне не по душе.

Она замолчала, сцепив пальцы на книге ещё сильнее.

– Потом я встретила Корнеева. Он добрый и хотел помочь, поэтому устроил сюда уборщицей. Но я не сказала ему, что не умею читать. А тут… – Её голос сорвался. – Тут надо заполнять всякие бланки, читать распоряжения, разбираться с документами. А я не могу. Я смотрю на буквы, но они не складываются в слова. Я… я не знаю, что мне делать.

Кира отвернулась, сделав вид, что поправляет рукав, но её плечи подрагивали.

Илья тупо смотрел перед собой.

– Но… это же… – Он поморгал, как будто хотел разогнать абсурдность происходящего. – Как такое вообще возможно?

Сашка стоял неподвижно. Его лицо побледнело.

– Сейчас, в России, – пробормотал он ошеломлённо. – В двадцать первом веке… И не уметь читать?..

Марина слабо улыбнулась:

– Думаете, я одна такая? – Она качнула головой. – Таких, как я, много. Просто про нас никто не говорит. Они идут воровать или спиваются.

Ребята молчали. Потому что не знали, что сказать. Потому что все их представления о мире только что рассыпались в прах.

– Мне нужно это место, – всхлипнула Марина. – Мне нельзя его потерять. Я думала, смогу притворяться, как раньше, но… теперь надо заполнять бумаги, списки… Если узнают, что я не умею читать… меня уволят. И тогда…

Она не договорила. Слёзы вновь наполнили её глаза, но она упрямо моргнула, не позволяя им пролиться.

– Мы никому не расскажем, – твёрдо пообещал Илья.

– Никому, – поддержала его Кира. – Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Марина украдкой вытерла глаза и кивнула, словно тяжкий груз упал с её плеч.

– Спасибо… – сдавленно произнесла она.

Ребята пребывали в полном смятении. Это был не призрак, скрывающий тайну прошлого, не потусторонняя сущность. Это был живой человек, борющийся за право жить и растить своего ребёнка. И они, не сговариваясь, решили ей помочь.