Школа-пансион встретила новый день привычной суетой: ученики спешили на занятия, а библиотека снова оказалась в центре внимания. Утренние обсуждения в учительской крутились вокруг животрепещущего вопроса: кто опять напугал Галину Сергеевну и перепутал книги?

Тем временем Кира шла по коридору блока для девочек жилого корпуса вместе с Алисой – своей соседкой по комнате и, пожалуй, уже подругой. У Алисы были густые рыжие волосы, заплетённые в косу, из которой выбивались пушистые пряди, но ей это, кажется, совсем не мешало. Весёлая, общительная, позитивная. Кира радовалась, что ей досталась такая соседка.

Солнце, пробиваясь сквозь окна, ложилось на пол золотистыми полосами. На стенах висели доски объявлений, графики дежурств и правила проживания. В воздухе сладко пахло шампунем. Хлопнула дверь, стайка девчонок пробежала мимо, шумно переговариваясь. Всё вокруг было по-утреннему громко и оживлённо.

– Ломова? – остановила Киру дежурная. – Тебя вызывает Корнеев. Срочно.

Кира замерла, в животе точно узел затянулся.

– За что?.. – пролепетала она. – Я вроде ничего не… – Она бросила испуганный взгляд на Алису. – Что, если я уже накосячила?

Алиса посмотрела на неё ободряюще:

– Да брось. Скорее всего, он просто что-то спросить хочет. Или бумажки какие-то отдать.

Кира кивнула, но губы её чуть дрогнули. Она догадывалась, о чём может пойти речь. Они с мальчишками до самого закрытия торчали в библиотеке. Может, слишком поздно вернулась в комнату?

– Папа меня прибьёт… – начала она и осеклась, будто слова были слишком колючими, чтобы выговорить их вслух.

– Он узнает только то, что ты ему скажешь, поняла? – Алиса взяла Киру за руку. – А ты скажешь, что всё в порядке. Потому что ты умная. И у тебя есть я. – Она успокаивающе улыбнулась.

– Ага… – выдавила Кира. Затем, словно о чём-то вспомнив, направилась к компьютеру, стоявшему в общей гостиной, достала флешку и отправила файл на печать. Принтер нервно зажужжал. Первый лист, второй, третий… Кира подхватила напечатанные страницы.

Алиса коснулась её плеча:

– Иди, Корнеев не любит ждать. Всё будет хорошо.

Кира собралась, как перед прыжком в холодную воду, и пошагала в сторону административного блока.

Иван Павлович Корнеев ожидал троих главных подозреваемых у себя в кабинете. Илья, Сашка и Кира, не до конца осознавая, почему их вызвали, с тревогой переглянулись, прежде чем войти.

Кабинет смотрителя отличался строгостью и минимализмом. Высокие книжные шкафы, расставленные у стен, хранили подшивки отчётов, досье на учеников. В одном из углов стояли тяжёлые дубовые стулья, выдержанные в классическом стиле, а над столом висели часы с маятником, отмерявшие минуты тихим мерным тиканьем. Вдоль стены у окна располагался камин с тяжёлой чугунной решёткой – подлинный, из девятнадцатого века. Его массивный портал с резными углами и затейливым орнаментом был выточен из тёмного, местами потрескавшегося мрамора. Несмотря на возраст, камин был в хорошем состоянии: ни следа ржавчины, только благородная патина времени. Над полкой – тонкая лепнина и почти стёртый герб – возможно, купца Платонова. По бокам, как часовые ушедшей эпохи, стояли два бронзовых канделябра.

На письменном столе из красного дерева лежала стопка аккуратно подшитых документов, несколько книг из библиотеки, чернильная ручка на латунной подставке. За столом сидел Корнеев. Вид у него был озабоченный.

– Вы вчера ушли из библиотеки последними, – начал он, не ходя вокруг да около. – Утром Галина Сергеевна обнаружила, что книги опять переставлены. – Он указал на стопку учебников на столе. – Вы можете объяснить, что происходит?

Кира посмотрела на Илью, затем на Сашку и как можно спокойнее ответила:

– Нет. Мы не знаем.

Корнеев побагровел. Кира приготовилась к тому, что Иван Павлович устроит им взбучку, но тот продолжил на удивление сдержанно:

– Я только одного не пойму: зачем вам понадобились буквари и прописи? Вы что, решили поиздеваться над бедной женщиной? Это новая мода такая? Хайп? Или как там у вас сейчас это называется?

– Мы ничего не трогали. – Сашка сжал кулаки. Больше всего его злило, когда его безосновательно обвиняли в том, чего он не совершал. – И уж тем более ни над кем не издевались.

– Тогда объясните, что вы там делали так поздно?

– Мы работали над рефератом по истории. – Кира полезла в рюкзак, достала оттуда несколько листов бумаги и протянула смотрителю, радуясь, что успела обеспечить себе и мальчишкам алиби: – Вот только что распечатала.

– Уборщица видела, как мы уходили, – добавил Сашка, решив укрепить позицию.

Корнеев хмыкнул:

– Видела, значит… Ну-ну… Ладно, но вот вы скажите мне одну вещь. Почему опять перепутаны именно учебники для младших классов?

– Может, первоклашки развлекаются? – высказал предположение Илья. – Нам почём знать?!

Корнеев качнул головой:

– Если бы это были малыши, их давно бы поймали. На ночь в жилом корпусе остаются только трое. Вчера они его не покидали и в библиотеку не ходили. Я лично это проверил.

– Может, Галина Сергеевна сама поставила книги не на то место, а утром обнаружила ошибку? – озвучил своё мнение Сашка. – Всякое бывает. Нам-то уж точно незачем буквари и прописи трогать.

– Или это всё-таки призрак, – тихо пробормотала Кира. – Она же слышала шаги.

Корнеев приподнял брови:

– А вы откуда это знаете?

– Я вчера с ней говорила, и она мне всё рассказала.

– Мы ничего не утверждаем, – поспешно сказал Илья. – Но разве вы сами не находите это странным? Каждый раз одно и то же. Она могла и перепутать. А шаги могли послышаться. Здание старое. Мало ли.

Иван Павлович смерил Илью взглядом, полным сомнения:

– Хорошо. Ваша версия хоть и не внушает доверия, но я пока не могу доказать обратное. Однако учтите – если узнаю, что это ваша работа, простым выговором не отделаетесь! Ты, кстати, – Корнеев указал на Самсонова, – ещё на индивидуальном графике. Помнишь? Очередной проступок, и я буду говорить с директором о твоём отчислении.

Сашка, опустив глаза, кивнул. Неделю назад Илья попросил его забрать пиццу на КПП – сам почему-то не смог. Сашка пошёл, взял коробку, не заглядывая внутрь… А охрана заглянула. Рядом с пиццей оказался запрещённый в школе шоколадный батончик с орехами. Ну вот Сашку и наказали – посадили на индивидуальный график – жёсткий режим для особо злостных нарушителей кодекса школы.

– Да помню я, – буркнул он.

Сейчас слова Ивана Павловича показались особенно жестокими. Перед Кирой вообще как-то неудобно стало. Неужели он такой плохой, что нужно было вот так при девчонке отчитывать?

– Мы понимаем, все переживают, – примиряюще сказала Кира. – Но мы правда ни при чём. Мы втроём после уроков готовили реферат и ничего подозрительного в библиотеке не видели.

Корнеев некоторое время изучающе смотрел на неё, затем кивнул.

– Значит, так, – заключил он, – с сегодняшнего дня вы втроём после семи вечера не должны покидать жилой корпус. На пропуска ваши я уже поставил ограничения на выход. Пока на неделю.

– Что? – Кира вытаращила на него глаза.

– Принято, – вздохнул Сашка.

Илья лишь невозмутимо пожал плечами.

– А теперь можете идти, но… Если что-то вспомните – сразу ко мне. Ваша изоляция для вашего же блага. Посидите, уроки поделаете, подумаете над своим поведением. – Корнеев поднял вверх указательный палец и самодовольно прибавил: – Вот так! Теперь всё под контролем!

Ребята вышли из кабинета, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает.

Илья расслабленно выдохнул:

– Ну, кажется, пронесло.

– На этот раз. – Сашка оглянулся на дверь, будто опасался, что она распахнётся и их позовут обратно.

– Как думаете, он позвонит родителям? – обеспокоенно спросила Кира.

– Вряд ли, – отмахнулся Илья. – Он звонит только в самых крайних случаях. Типа если кто-то разобьёт стекло. Или заведёт хорька в комнате.

Они вышли из приёмной и будто вынырнули в другую реальность, которая гудела голосами, шуршала шагами, захлёбывалась в спешке. Ученики заходили в классы, кто-то догонял друзей, кто-то что-то кричал, кто-то, наоборот, уткнулся в планшет, не замечая ничего вокруг.

– Нам на третий, у нас сейчас русский. – Сашка поправил рюкзак за спиной и заторопился к лестнице, а по ней – наверх.

Коридор третьего этажа напоминал муравейник. Самсонов шагал первым, как штурман, прокладывающий курс корабля. Кира держалась рядом, а вот Илья постоянно отставал – его то и дело окликали.

– Илья, привет! Вот держи…

– Зря вчера ушёл!..

– Илья, ты мне нужен после четвёртого, срочно!

Его хлопали по плечу, обнимали, ему что-то шептали на ухо или просто приветственно кивали издали. Илья умудрялся на ходу ответить каждому. Он будто купался в море внимания: заводила, выдумщик, свой для всех.

И тут Кира увидела Алису. Та, смеясь, сказала что-то однокласснице и пошла в класс. На пороге обернулась вполоборота и встретилась взглядом с Кирой. Махнула ей коротко, но очень по-доброму. Кира улыбнулась в ответ. И вдруг поняла: этот третий этаж с его шумом, беготнёй, хлопающими дверями уже стал ей родным. Чуть-чуть. Совсем немного. Но уже да.

Они втроём зашли в кабинет.

– После уроков идём в библиотеку. Есть одна идея. – Илья раскрыл рюкзак и вытащил учебник с тетрадью.

Он сел на своё обычное место – рядом с Сашкой. Кира, как всегда, – за соседнюю парту слева.

Сашка нахмурился:

– Без меня.

– Нет, Самсон, тебе придётся пойти. – Илья достал из рюкзака книгу и протянул другу: – Держи.

– Что это?

– Наш хороший повод сходить в библиотеку.

Самсонов с недоверием взял книгу в руки и не поверил собственным глазам.

– Ты не шутишь? Франкер. Полный курс чистой математики 1838 года… Это же раритет! Как? Она же кучу денег стоит!

– Именно, – подтвердил Илья. – Достать было непросто, но я ведь не мог бросить друга в беде. И теперь у нас есть уважительная причина вернуться и завоевать доверие Галины Сергеевны.

– Ты! Ты! – Не найдя подходящих слов, Сашка крепко обнял друга. Он с трудом сдерживал слёзы. – Илья, я не знаю, как ты это делаешь! Где ты её достал? Мы же всё время были вместе. Ты волшебник!

– Вот уж точно! – восхищённо согласилась Кира, рассматривая книгу. Она успела заметить, как один из старшеклассников, подходивших к Илье в коридоре, передал ему свёрток. Сашка не видел, потому что шёл впереди. – Откуда только в школьной библиотеке такие издания?

– Так они остались ещё от бывшего владельца, – пояснил Самсонов.

– В смысле?

– Наш учебный корпус расположен в бывшей усадьбе девятнадцатого века купца Семёна Платонова. От него и сохранилась библиотека. Мне Галина Сергеевна рассказала, когда выдавала книгу. В интернете, правда, больше никакой информации я не нашёл. Но на книге действительно был старинный штемпель и даже пометки на полях. Может, Платонов учил детей математике? Не знаю.

Кира с Ильёй переглянулись.

– А что, если это призрак того купца? – В глазах Ильи зажглось любопытство. – Мы во всём разберёмся! Я кое-что придумал! И да, я помню про семь вечера. Мы всё успеем! Не волнуйся.

Сашка удручённо посмотрел на друга, потом на Киру. Они точно теперь не отступятся. И зачем только он про купца ляпнул?

Зазвенел звонок – прозрачно, тонко, как струна.

* * *

Галина Сергеевна, увидев книгу, протянутую Сашкой, всплеснула руками:

– Не может быть! Я уже думала, что она навсегда потеряна.

– Мне бы и в голову не пришло оставить у себя такую ценность, – с достоинством ответил Сашка.

Библиотекарь ласково улыбнулась:

– Хотите поработать? Сегодня свободных кабинок много, проходите. – Она понизила голос и уже шёпотом добавила: – Все боятся идти в библиотеку из-за призрака. Представляете, все переговорные были забронированы, но никто не пришёл.

– Значит, нам повезло. – Кира одарила её ответной улыбкой. – Мы не боимся.

Ребята прошли в стеклянную переговорную комнату, закрыли за собой дверь. Илья расстегнул рюкзак и достал оттуда устройство, похожее на рацию, только с большим дисплеем.

– Это ещё что такое? – Сашка сел поближе к другу, не сводя взгляда с непонятного предмета.

– Спирит-бокс. Работает на каких-то суперчастотах, как мне объяснили. Короче, если призрак войдёт с нами в контакт, на дисплее появятся слова. Ну, мы увидим то, что он нам говорит.

Кира и Сашка воззрились на Илью как на сумасшедшего. Тот немного смутился.

– А чего? С доской спиритической не получилось. Вероятно, призрак не может или ещё не умеет двигать предметы. А тут ничего делать не придётся. Мы зададим вопрос и получим ответ. Мне сказали, эта штука работает как синхронный переводчик.

Илья положил спирит-бокс на середину стола. Кира достала тетради и пару учебников на случай, если кто-нибудь решит проверить, чем они тут занимаются. Для конспирации. Сашке это понравилось.

– Ну что ж, начнём. – Илья включил прибор. – Посмотрим, что скажет наш невидимый собеседник.

Экран замигал.

– Тут кто-нибудь есть?

«Да», – высветилось на экране, и ребята, не сговариваясь, шарахнулись в сторону.

Кира побледнела, у Ильи волосы встали дыбом. Сашка почувствовал, как у него вспотели руки.

– Что за… – Самсонов не договорил.

На экране стали появляться слова – одно за другим: «звук», «опасность», «впереди».

Неожиданно дверь в переговорную медленно открылась. Ребята вскочили со своих мест. Кира закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Стенки переговорной комнаты были стеклянными. Они совершенно точно видели, что за дверью никого не было. Никто не мог подойти и открыть её.

– Что это такое? – Сашка схватил спирит-бокс. На нём появились ещё слова. «Три», «уходи», «опасность». – Абрамов, что ты притащил?

– Илья, правда. Это розыгрыш? – Кира посмотрела на него с подозрением.

– Не-не-не знаю. – Илья поспешно выключил устройство, и все трое уставились на открытую дверь.

– Капец… – выдавил Сашка. – Что это было вообще?

– Да откуда я знаю? – Илья швырнул прибор в рюкзак. – Мне друзья достали. Видели в какой-то передаче. Сказали, что это лучшие современные технологии для общения с призраками.

В воздухе повисла напряжённая тишина. Сашка посмотрел на часы. Половина седьмого вечера. Осталось полчаса, и пропуска на вход в жилой корпус школы заблокируются.

– У меня ещё кое-что есть… – Илья потянулся к своему рюкзаку. – Ты наверняка идею не поддержишь, но после контакта с призраком мы должны это сделать.

Сашка заглянул в рюкзак друга и изменился в лице:

– Для тех, кто не читал кодекс, напоминаю: съёмка в школе без разрешения запрещена.

– Как это? – Кира вспомнила, что только вчера они с Алисой снимали видео для её блога.

– Да забей, никто не узнает. А нам нужно увидеть призрака. Надо понять, кто он и чего хочет. – Илья достал две небольшие камеры.

– Они же дорогущие! Откуда? – вырвалось у Киры.

Илья улыбнулся:

– У папиного коллеги одолжил. На пару дней всего – потом нужно вернуть.

Кира взяла одну из камер в руки. Повернула, осмотрела объектив, корпус.

– Это же модель с инфракрасной съёмкой… – поразилась она. – И с ночным режимом и датчиком движения. У неё даже стабилизация по трём осям. Такие штуки используют для съёмок в полевых условиях. Или… на телепроектах. Серьёзных. Где нужна точность.

Сашка присвистнул:

– Ты в этом шаришь?

– Я монтирую ролики. И снимаю. У меня, конечно, техника попроще… – Кира любовно погладила камеру. Пальцы будто сами нащупали кнопку включения. – Ты хочешь сказать, мы реально будем ночью снимать призрака?.. – спросила она у Ильи.

Тот кивнул:

– А почему бы и нет, если у нас всё для этого есть?

Самсонов поморщился:

– Мы точно нарвёмся на неприятности.

– Ты же против ночного дежурства в библиотеке. Вот я и подумал… Это камеры с тепловизором. Мы их незаметно установим, и, когда призрак придёт, они его запишут.

– Ну, ребят, вы даёте. – Кира плотно прикрыла дверь в переговорную.

– Ладно, – сдался Сашка. – Но сразу говорю: я от этой затеи не в восторге. – Он нехотя взял камеры и установил так, чтобы они охватывали максимальный угол обзора.

– Ну что ж, посмотрим, что мы зафиксируем этой ночью. – Илья довольно потёр руки.

В комнате Киры и Алисы было тихо. Она выглядела как комната отличниц, но при этом – очень мило, душевно. У одной стены – кровать Киры, под ней – ящик с аккуратно сложенными вещами, рядом на стойке – тщательно вытертая от пыли гитара. На стене – маленький календарь, распечатанный распорядок дня, совместная фотография с отцом. У противоположной стены – кровать Алисы.

Между кроватями на штативе был установлен телефон. Кира нажала «стоп».

– Всё. Съёмка завершена, – объявила она. – Завтра смонтирую. Надо спать ложиться.

Алиса кивнула, потянулась и, сев по-турецки на своей кровати, уставилась в экран телефона.

– А ты кодекс школы читала? – поинтересовалась Кира, убирая камеру.

– Не-а.

– Оказывается, в школе снимать нельзя.

– Да ерунда! О нашем блоге никто не знает… Всего двадцать просмотров. Почему-то никак в топ не зайдёт. Надо фишку какую-то придумать. – Алиса отложила телефон. – Кстати, ты так и не рассказала, как прошло у Корнеева.

– Нормально, – ответила Кира с нарочитым спокойствием и принялась возиться с наушниками. – Сказал, что я после семи вечера должна быть тут. Папе звонить не собирается вроде. Так что всё в порядке.

– Угу, – протянула Алиса. – Только у тебя после «нормально» лицо как будто ты лимон съела. – Она замолчала на секунду и вдруг спросила: – Почему ты так боишься отца?

Кира вздрогнула.

– В каком смысле? – Она хотела отшутиться, но почувствовала, что краснеет.

– Ну, ты утром обмолвилась, что он тебя прибьёт.

– Вот и нет.

– Вот и да.

Кира собиралась сказать, что Алиса всё не так поняла, что это просто выражение… Но потом посмотрела на неё и передумала.

– Ладно, если ты правда хочешь знать… – начала она как бы с усилием. – Когда мне было семь, я участвовала в конкурсе по ментальной арифметике. Прошла в финал, готовилась месяцами. Занималась каждый день, даже на каникулах. Папа всё время проверял, говорил: «Если стараешься – должна быть первой». А я… в финале ошиблась в последнем туре. Стала четвёртой. – Она прервалась ненадолго, потом продолжила: – Родители поздравляли своих детей. А он даже не подошёл. Просто сказал: «Жаль. Надеюсь, ты извлечёшь из этого урок».

– И ты извлекла, – тихо произнесла Алиса.

Кира горько усмехнулась:

– С тех пор я всё делаю заранее. И проверяю по сто раз. Если что-то идёт не так, стараюсь сразу исправить. Чтобы он не узнал и не разочаровался во мне. Окончательно. – Кира закусила губу и опустила глаза в пол.

Алиса села с ней рядом, забрала у неё из рук наушники, положила на кровать.

– Слушай. Я, конечно, не твой папа. Но думаю, ты себя накручиваешь. Ты учишься в самой престижной школе страны. Ты умная, красивая. Он должен тобой гордиться.

Кира слабо кивнула, по-прежнему не поднимая глаз.

– Давай не вешай нос. Ты лучшая, а если ты случайно это забудешь – я тебе напомню. Столько раз, сколько понадобится. – Алиса легонько толкнула её плечом.

И Кира подумала, что, может быть, именно с таких слов жизнь постепенно начинает меняться. Она улыбнулась.