Всё, о чём здесь пойдёт речь, произошло задолго до того, как Маугли покинул Сеонийские холмы, для того чтобы отомстить тигру Шер-Хану. Наш рассказ относится к той поре, когда Балу наставлял человеческого детёныша в Законе джунглей. Серьёзный бурый медведь не мог нарадоваться на смышлёного ученика. Наука у молодых волков была невелика: заучить из Закона джунглей лишь те наставления, которые касались их стаи или племени. Как только могли без запинки повторить охотничьи стихи, волчата оставляли науку.

Вот и вся наука, но Маугли, как детёнышу человека, нужно было знать гораздо больше. Нередко на занятия приходила Багира – посмотреть на своего любимца и полюбоваться им. Глаза её светились от счастья, когда он отвечал Балу свой дневной урок. Мальчик скоро научился прекрасно лазить по деревьям и плавать в реке, поэтому наставник, великий знаток всех законов, счёл необходимым обучить Маугли Закону лесному и Закону водному. Человеческий детёныш должен уметь

отличить подгнившую ветвь от здоровой, чтобы не свалиться с дерева; знать, что сказать диким пчёлам, когда случится проходить мимо их роя; как извиниться перед Мангом, летучей мышью, если вдруг потревожишь её сон среди белого дня, задев ненароком ветку, на которой она отдыхает… Обитатели джунглей не любят, когда нарушают их покой, и всякий напрасно потревоженный первым делом бросается на виновника своего беспокойства.

Затем Маугли выучил клич охотника-чужака, на тот случай, если придётся охотиться за пределами своей территории. Его необходимо было громко повторять, вступив на чужие земли, до тех пор, пока кто-нибудь из местных обитателей не подаст голос. Если передать смысл этого клича на человеческом языке, то получится что-то вроде: «Позвольте мне поохотиться у вас: я очень голоден», – а ответ такой: «Охоться, но лишь для пропитания, не для забавы».

Маугли нужно было выучить так много, что приходилось сотни раз повторять одно и то же, пока урок не усваивался твёрдо, но Балу всегда, казалось, был недоволен. Однажды Багира застала Маугли в подавленном состоянии духа и со следами колотушек, в то время как Балу наставительно ворчал:

– Раз ты не зверь, а человеческий детёныш, то должен знать все законы.

– Но, Балу, он ведь совсем ещё ребёнок, – пожалела любимца пантера. – Разве могут в такой маленькой головке уместиться все эти мудрёные слова?

– Ну, в джунглях ни с кем не церемонятся, а с маленькими головками меньше всего, поэтому я и хочу заставить его выучить всё, что может быть ему полезно. Ну, конечно, приходится иной раз дать и подзатыльник, чтобы не расслаблялся, но ведь это так, любя, для острастки.

– Ох, Балу! Ты, верно, позабыл, какая тяжёлая у тебя лапа! – с упрёком заворчала Багира. – Смотри, лицо аж распухло. Очень, видно, непроста у тебя наука!

– Пусть лучше распухнет с головы до ног от моих пинков, чем попадёт в беду по незнанию, – серьёзно возразил наставник. – Теперь он учит заклинания, которые будут защищать его от птиц и змей, от хищников, но если ему понадобится помощь, достаточно лишь вспомнить то или иное. Разве зазорно ради этого вытерпеть пару оплеух?

– Всё это, конечно, здорово, но так ненароком и убить можно. Всё же он не дерево, о которое ты можешь сколько угодно точить свои длинные тупые когти… Но довольно об этом. Мне хотелось бы послушать эти самые заклинания, хотя, конечно, сама-то я в них не нуждаюсь, поскольку не привыкла просить о помощи.

И Багира вытянула лапу, распустив свои кривые длинные когти, отливавшие сизым блеском.

Балу позвал Маугли, который успел залезть на дерево, скрываясь от наставника, и тот, спускаясь вниз, проканючил:

– Моя голова гудит, как пень, в котором поселился рой пчёл. И если бы не Багира, я ни за что бы не слез, старый жирный Балу!

– Не груби! – прикрикнул наставник. – Повтори-ка лучше для Багиры те заклинания, что выучил сегодня.

– Это какие? От каких обитателей? – уточнил Маугли, гордый оттого, что может показать разнообразие своих знаний. – Ведь в джунглях множество разных языков, и я знаю их все.

– Ты знаешь ещё очень немного. Видишь, Багира, как мало у них почтения к наставнику. Ведь ни один из молодых волков, которых я обучал, ни разу не пришёл поблагодарить за науку. Скажи-ка нам, как обратиться к охотничьему народу.

– «Мы с тобой одной крови», – продекламировал Маугли, стараясь произносить слова так, как учил Балу и как говорят настоящие охотники джунглей.

– Хорошо. Теперь скажи, как к птицам.

Маугли засвистел, а закончил криком коршуна.

– Ну а теперь – к змеям и другим тварям, – попросила Багира.

В ответ последовали непередаваемые звуки, шипение, свист, и Маугли, довольный собственными успехами, прыгнул на Багиру и принялся скакать у неё на боку, строя гримасы старому Балу.

– Ну вот видишь – мои пинки не прошли даром! – не без нежности заметил Балу. – Придёт время, и ты с благодарностью вспомнишь обо мне.

Затем наставник принялся делиться с Багирой, каких трудов ему стоило добыть эти заклинания, как выпрашивал их у Хатхи, дикого слона, который знает их великое множество; как Хатхи в конце концов согласился взять с собой Маугли к озеру, чтобы подслушать, как обращаться к змеям, поскольку сам Балу выговорить этого не мог. Теперь Маугли, заверил Багиру Балу, поглаживая широкой лапой своё толстое мохнатое брюхо, может считать себя в безопасности и не бояться нежелательных встреч в джунглях, так как ни змея, ни птица, ни зверь его не тронут.

– Да, опасаться некого, кроме собственного племени, – задумчиво проговорила Багира и улыбнулась Маугли: – Да пожалей же ты мои рёбра, Маленький брат! И так уже основательно намял мне бока.