В это время года в джунглях мало что цвело, поэтому маленький народец закончил работу рано и собрался на покой. Но тут над расщелинами, в которых пчёлы настроили в огромном количестве гнёзд, раздался грохот, и в тот же миг земля вдруг огласилась одним грозным гулом. Маугли, собрав все свои силы, мчался так, как не бегал ещё ни разу в жизни, не забыв, однако, сбросить ногой наваленные в кучи камни. Те с грохотом покатились в тёмные расщелины скал, и тогда над утёсами раздался гул, подобный шуму морского прибоя. Оглянувшись назад, Маугли увидел, как в воздух одна за другой поднимаются чёрные тучи. Прямо под ним стремительно несла свои пенистые воды Вайнганга, а на поверхности сверкала алмазами плоская голова Каа. Не теряя ни мгновения, Маугли сгруппировался и прыгнул, оставив позади себя бесхвостого вожака, который успел уже лязгнуть зубами, уверенный, что хватает обидчика за плечо. Уже в следующую секунду Маугли был в безопасности, скрытый водами реки, не почувствовав ни одного укола на своём теле. Запах чеснока на несколько секунд удержал разъярённых насекомых, но этого было достаточно, чтобы миновать Пчелиные утёсы. Вынырнув из воды, Маугли оказался в объятиях Каа и на мгновение замер от крайнего напряжения сил и торжества. Бросив взгляд вверх, он увидел на краях утёсов какие-то пушистые движущиеся массы, которые одна за другой валились с огромной высоты в воду, а когда касались воды, над рекой поднимались тучи пчёл, а тело бездыханного дола неслось вниз по течению. С высоты утёсов доносились отчаянные вопли, которые заглушало мощное гудение миллионов насекомых, похожее на отдалённые громовые раскаты. Падали собаки в расщелины, застроенные пчелиными сотами, и продолжали вертеться, щёлкать зубами, обрывая соты, и, зажаленные до смерти хозяевами гнёзд, катились вниз, увеличивая своими телами кучи отбросов на берегу реки. Валились бездыханные тела собак и на деревья, покрывавшие утёсы. Часть стаи, обезумев от боли, всё же сумела, собрав последние силы, броситься в реку живой. Каа потом рассказывал, что ненасытная Вайнганга наглоталась тогда предостаточно долов – и живых, и мёртвых.

Как только Маугли отдышался и справился с дрожью в мышцах, Каа сказал:

– Больше нам нельзя здесь оставаться: народец рассердился не на шутку. Давай-ка убираться отсюда!

Маугли поплыл, стараясь держаться почти под водой и то и дело ныряя, крепко сжимая в руке нож.

– Не торопись, успокойся, Маленький брат! – сказал Каа. – Один зуб – ничто против сотни, будь даже это зуб самой кобры. Слишком много долов осталось невредимыми: добрая половина успела благополучно спастись, вовремя заметив приближение пчёл.

– Значит, моему ножу придётся поработать!

Маугли пришлось опять нырнуть: над рекой кружились тучи пчёл, яростно жужжавших и бросавшихся на всё, что им попадалось.

– Да отстаньте вы наконец! Какой назойливый вы, однако, народ!

– Лучше, если б ты вёл себя потише, – заметил Каа, которому пчёлы совершенно не досаждали, поскольку их жала не способны проколоть его панцирь. – Ещё успеешь поохотиться – впереди целая ночь. Слышишь, как они там воют?

Собаки, что бежали последними – около половины стаи, – вовремя заметили западню, в которую попали их товарищи, и, свернув круто в сторону, попрыгали в воду в том месте, где ущелье, понижаясь, переходило в невысокий, хотя и крутой, уступ. Оставшиеся в живых псы оглашали воздух воем и угрозами в адрес «лесной обезьяны», из-за которой они оказались в такой ситуации. Их крики сливались с воем тех, что гибли под натиском пчёл. Оставаться на берегу значило бы обречь себя на верную смерть, и долы поняли это, поэтому оставшаяся часть стаи бросилась в воду и устремилась прямо к затону, скрывавшему утёс Мира. Неугомонные пчёлы не отставали, и псам пришлось плыть дальше. До слуха Маугли донеслись слова бесхвостого вожака, который убеждал стаю не давать пощады ни одному сеонийскому волку. Только проявить красноречие ему не удалось, так как внезапно раздались жуткие вопли:

– Берегитесь! Кто-то убивает во мраке! Смотрите: в воде кровь!

Маугли меж тем нырял и плавал под водой, как выдра, вспарывая ножом долам животы, прежде чем они успевали разинуть пасть. Только жирные кроваво-красные пятна, появлявшиеся на поверхности воды, да всплывавшие трупы свидетельствовали о каком-то неведомом подводном враге. В какое-то мгновение долы хотели было повернуть назад, но течение оказалось сильнее их, да и пчёлы с остервенением жалили носы и уши. С низовьев реки между тем уже доносился грозный вой волчьей стаи Сеонийских холмов и с каждой минутой становился всё громче и громче. А Маугли всё нырял и нырял, и тогда среди долов поднялась настоящая паника: одни кричали, что лучше было бы повернуть к берегу; другие требовали от вожака, чтобы вёл их обратно на Декан; третьи проклинали невидимого врага и вызывали на открытый бой.

– Ну, теперь твои братья там, внизу, легко справятся с остальными, – устало проговорил Каа. – Маленький народец полетел домой. Пойду, пожалуй, тоже: волкам я не помощник.