Каа повернулся и быстро пополз к мощному руслу Вайнганги, отыскал там небольшой затон, в глубине которого находился утёс Мира, теперь совершенно покрытый водой. Рядом с питоном плыл, не отставая от него, и Маугли.

– Ну а теперь, Маленький брат, я буду двигаться очень быстро, поэтому хватайся покрепче за меня и держись.

Левой рукой Маугли обхватил питона за шею, плотнее прижавшись к его телу. И Каа помчался с такой скоростью, на которую был способен только он один. Около шеи Маугли свистела струя воды, поднявшаяся гребнем, ноги его болтались из стороны в сторону при быстрых поворотах длинного туловища питона. Несколько километров вверх по течению от утёса Мира русло Вайнганги сжимали крутые скалы из мрамора до девяти метров высотой. Здесь мощный поток реки падал стремительно вниз, стеснённый обступившими его со всех сторон крутыми утёсами. Взглянув вверх, Маугли увидел бешено мчавшуюся прямо на него реку, но его не устрашило это зрелище. Глядя на утёсы, возвышавшиеся справа и слева, он с неудовольствием ощущал, что воздух здесь пропитан чем-то приторным, кисло-сладким, напоминавшим запах, который исходит от большой муравьиной кучи в жаркий полдень. Выставив над водой только голову, чтобы дышать, он ушёл в воду, а Каа ухватился хвостом за подводную скалу, чтобы справиться со стремительным течением, поддерживая Маугли между своими кольцами.

– Ведь это Место смерти. Зачем мы пришли сюда? – спросил Маугли.

– Они теперь спят, так что ничего не бойся, – успокоил его Каа.

– Хатхи не уступает дороги при встрече с полосатым, но тот же Хатхи поспешит отойти в сторону, если завидит долов. Но существует ли на свете что-нибудь такое, что заставит свернуть с пути маленький народец? Ответь-ка мне на этот вопрос ты, всеведущий господин джунглей! Скажи-ка мне теперь, кто истинный господин джунглей?

– Они, – прошептал Маугли, – народец. Это Место смерти! Скорей пойдём отсюда!

– Нет, оставайся и не бойся. Они спят. Всё, что я здесь вижу, осталось таким же, как в то время, когда я был не длиннее твоей руки.

Изрытые щелями и изъеденные непогодой скалы, обступившие ущелье Вайнганги, с незапамятных времён, с самого начала джунглей, были облюбованы беспокойными, свирепыми, чёрными дикими индийскими пчёлами, жителями скал, которых называли «маленький народец».

Маугли было хорошо известно, что все следы сворачивали в сторону за дюжину километров до этого ужасного места. Сотни лет на этих скалах жили, роились, гнездились дикие пчёлы, покрывая белый мрамор старым мёдом, наполняя расщелины в камнях своими сотами, и никто: ни зверь, ни человек – не осмеливался тревожить их. По обеим сторонам тесного ущелья свешивались вниз чёрные бархатистые занавеси. Маугли похолодел от ужаса, когда, получше присмотревшись к ним, узнал в них миллионы спавших пчёл. Местами по уступам чернели наподобие сгнивших пней груды старых брошенных сотов. Кое-где под защитой скал виднелись новые постройки, а деревья и лианы, укрепившиеся в расщелинах, были облеплены клочьями ячеистого гниющего вещества. Время от времени до слуха Маугли и Каа доходил из глубины ущелья отдалённый шум, без сомнения, вызванный падением наполненного мёдом тяжёлого сота, который срывался в какой-нибудь из внутренних галерей. Вслед за этим раздавалось сердитое жужжание проснувшихся насекомых или мерное падение капель мёда, стекавшего с камней и падавшего с высоты вниз. У подножия скал тянулась узкая полоса плоского берега, сплошь заваленная тёмными высокими кучами, наслаивавшимися здесь с незапамятных времён. Это были мёртвые пчёлы, упавшие соты, крылья мотыльков, залетевших сюда, без сомнения, чтобы полакомиться мёдом. Всё это образовало за многие годы целые горы мягкой чёрной массы. Одного запаха, который издавали эти гниющие кучи, было достаточно, чтобы отпугнуть любое существо, которое не относилось к маленькому народцу.

Каа опять поплыл вверх по течению реки, пока не достиг песчаной отмели возле устья ущелья.

– Смотри, вот там лежат их последние жертвы! – сказал Каа.

На отмели лежали скелеты пары оленей и буйвола. Маугли видел, что ни шакал, ни волк не трогали эти кости: они сохранили неизменным первоначальное положение.

– Это, очевидно, те несчастные, которые не знали, куда попали. Они перешли запретную линию, и пчёлы накинулись на них, – пробормотал Маугли. – Пойдём лучше поскорее отсюда, пока они не проснулись.

– До самого рассвета можно не волноваться, – успокоил Каа. – Теперь я тебе вот что расскажу. Много-много лет назад забежала сюда с юга одна лань, за которой гналась стая. Не зная этой части джунглей, ослеплённая страхом, она примчалась к этим самым скалам и бросилась вниз, в реку. Стая неслась за ней следом. Волки, разгорячённые преследованием, не заметили, куда привела их добыча. Солнце в тот час стояло высоко, а маленький народец в такое время всегда очень злой. Многие пчёлы тогда бросились со скал в воду вслед за ланью, но все погибли прежде, чем коснулись воды. Только и те, что не бросились в воду, остались неподвижными на скалах. Лань же выжила!

– Как это могло произойти?

– А вот как. Она примчалась первая и, спасая свою жизнь, успела спрыгнуть вниз, прежде чем пчёлы сообразили, в чём дело. А когда поняли и приготовились к нападению, лань была уже в воде. Стая же, которая преследовала её, наскочила прямо на приготовившийся к нападению народец, разбуженный ланью.

– Так лань осталась жива, говоришь? – переспросил Маугли с жаром.

– Жива! По крайней мере, тогда не погибла, а если и погибла, то от чего-нибудь другого. Ведь её, конечно, никто не поджидал в воде, когда она прыгнула в реку: там не было никого с таким сильным телом, как моё, чтобы помочь ей справиться с течением, – как будет поджидать маленького человечка, за которым примчатся все долы Декана, один глухой, жёлтый, старый, жирный плоскоголовый. Ну как там теперь твой желудок? Что думаешь?

Каа положил голову на плечо Маугли и пошевелил языком возле его уха. Оба некоторое время молчали, потом Маугли прошептал:

– Это значит потянуть смерть за усы. Да, Каа, ты действительно самый мудрый во всех джунглях.

– Да, мне многие это говорят. Теперь сообрази: если долы погонятся за тобой…

– О, они погонятся! Я сумею их завлечь. У меня под языком достаточно острых колючек, которые вопьются в их шкуру.

– Если они, ослеплённые яростью и погоней, побегут за тобой, ничего, кроме твоих плеч, не видя, то все падут мёртвыми, даже те, которые бросятся в воду и поплывут вниз, так как пчёлы погонятся за ними и облепят с ног до головы. К тому же воды Вайнганги явно голодны, а их некому будет поддержать в воде. Если же кто из них справится с течением и останется в живых, то их отнесёт прямо к плоскому берегу у Сеонийских холмов, а там их будет поджидать стая и перегрызёт всем горло.

– О, лучшего плана и не придумать! Значит, всё дело лишь в том, чтобы пробежаться и прыгнуть! Какой пустяк! Я постараюсь хорошенько познакомиться с долами, так чтобы не отстали!

– А ты осматривал скалы там, наверху, со стороны берега?

– Ой, чуть было не забыл!

– Так иди и осмотри. Там вся земля изрыта ямами и изрезана трещинами. Если ты сделаешь хоть один неверный шаг, то твоей охоте придёт конец. Ну, я оставлю тебя здесь, а сам отправлюсь сообщить стае, где следует поджидать долов. Делаю это только ради тебя, потому что, признаюсь, у меня нет ни малейшего желания вожжаться с волками!