После нашествия джунглей на людские селения наступил самый лучший период жизни Маугли. Ему было приятно сознавать, что люди получили за свои дела сполна. Теперь все джунгли чувствовали страх перед ним и стали его друзьями. Всё, что он делал, видел или слышал во время своих блужданий по джунглям то в сопровождении своих четырёх приятелей, то без них, могло бы составить много-много историй, из которых каждая была бы столь же длинной, как та, которую мы хотим вам рассказать. Только этих историй вам никогда не услышать. Так, например, вы никогда не узнаете о том, как Маугли спасся от взбесившегося слона Ман-длы, который убил двадцать два быка, тащивших одиннадцать фургонов с серебряными монетами для государственного казначейства, и разметал блестящие рупии по пыльной дороге; как бился с крокодилом Джакалой один на один в Северных болотах и как сломал свой нож о его панцирь; как нашёл другой нож, более длинный, который снял с шеи человека, убитого диким кабаном, и как погнался потом за ним и убил; как во время Великого Голода чуть не был раздавлен бешено мчавшимся стадом переселявшихся оленей; как спас молчаливого Хатхи, который едва не попал в яму с острым колом на дне, и как на следующий день сам попал в хитро придуманную западню, поставленную на леопарда, и как Хатхи разметал в куски толстые колья западни; как доил диких буйволиц среди болота; как…

Но довольно. Лучше расскажем одну историю.

Волков-родителей в это время уже не было в живых. После их смерти Маугли притащил к своей родной пещере большой камень, завалил им вход, пропел песню смерти и ушёл. Балу от старости еле передвигал ноги. Даже Багира со своими стальными нервами и железными мускулами стала уже не та, что была. Акела из серого превратился в совершенно белого, с трудом переставлял ноги, как деревянный, рёбра его торчали. Кормил его Маугли, добывая дичь охотой. За это время успело подрасти новое поколение молодых волков. Это были детёныши разбежавшейся стаи Сеонийских холмов. Когда набралось дюжины три молодых, четырёх-пятилет-них, волков, бродивших без вожака по джунглям, Акела сказал, что им следовало бы собраться вместе и, следуя Закону, выбрать себе вожака, чтобы охотиться под его началом, как и подобает свободному народу.

Только Маугли уже не вмешивался в дела стаи, объясняя это тем, что уже попробовал кислых плодов и хорошо знает дерево, на котором они растут, но когда Фао, чей отец во времена Акелы был разведчиком стаи, выдержал бой, который по Закону джунглей был необходим, чтобы сделаться вожаком, и когда джунгли снова огласились старыми песнями и заклинаниями, снова пришёл к скале Совета. Когда ему нужно было что-то сказать перед стаей, то все волки хранили молчание до тех пор, пока он не закончит. Они вместе с Акелой сидели на своём обычном месте – на скале, позади Фао. Это были дни удачной охоты и спокойного отдыха. Никто чужой не решался проникнуть в ту часть джунглей, которая находилась во власти народа Маугли, как теперь стали звать прежнюю стаю Сеонийских холмов. Молодые волки быстро росли и выглядели гладкими и сытыми, а к скале Совета стали теперь приносить для осмотра гораздо больше детёнышей. Маугли всегда присутствовал при этих осмотрах, вспоминая ту ночь, когда чёрная пантера замолвила словечко за маленького человеческого детёныша, и когда слышал знакомый призыв: «Смотрите хорошенько! Смотрите, о волки!» – его сердце наполнялось особым чувством. В остальное время он бродил по джунглям, присматриваясь и узнавая то, чего ещё не знал.