Едва люди скрылись из виду, как у ног Маугли выросла Багира, возбуждённая, дрожащая от удовольствия, которое доставляла ей эта ночь: ночью все звери джунглей живут иной, полной дикой прелести жизнью, – и промурлыкала:

– Я рассердилась на твоих братьев.

– За что? Разве Бульдео не понравилось их пение? – удивился Маугли.

– Наоборот: как раз за то, что слишком хорошо пели. Настолько проникновенно, что я забыла про свой почтенный возраст и сама принялась кружиться по джунглям, как весной, – вот до чего я дошла! А уж как пела! Да ты, наверное, слышал.

– У меня в это время были другие заботы. Спроси лучше у Бульдео, понравилось ли ему твоё пение. Лучше вот что мне скажи: где мои четверо? Надо проследить, чтобы ни один человек до самого рассвета не выходил за ворота деревни.

– Зачем они тебе? – вкрадчиво проговорила Багира, переступая с лапы на лапу и сверкая глазами. – Я и одна отлично справлюсь, Маленький брат. Вероятно, можно будет кого-то наконец-то убить? Эти ночные песни и люди, что лазают по деревьям, буквально сводят с ума. Ну что особенного в том человеке, чтобы его щадить? Темнокожий голый червь, который роется в земле. К тому же беззубый, безволосый, ещё и землю жуёт! Весь день сегодня с самого утра я ходила за ним по пятам и гоняла, как какую-нибудь лань, как волки гоняют оленя. Да, как пляшу подчас с собственной тенью, так плясала с этими!

И огромная пантера принялась прыгать, как котёнок за падающим листком, рассекая лапами воздух, так что ветер свистел, падала на землю и тут же взлетала вверх, то мягко мурлыкая, то рыча и пыхтя, как паровой котёл.

– Я Багира, королева джунглей, царица ночи. Во мне мощь и сила! Кто устоит против моего удара? Что такое предо мной ты, человеческий детёныш? Одной лапой размозжу тебе голову, как давлю летом мерзких лягушек!

– Ну так ударь! – выкрикнул Маугли на языке людей, и это сразу остановило Багиру.

Она упала на вмиг задрожавшие задние лапы, и голова её пришлась как раз против головы Маугли. Он в упор уставился на неё, как смотрел на волчат, когда те не хотели его слушаться, и не отводил взгляда до тех пор, пока дикий блеск не погас в зелёных глазах, как с рассветом гаснет свет маяка. Не вынесла Багира его взгляда, и голова её стала опускаться всё ниже и ниже, а потом и вовсе красный шершавый язык стал царапать ему ногу.

– Ничего, бывает, – успокаивающе похлопал пантеру по шее и спине Маугли. – В этом нет твоей вины – такая уж выдалась ночь.

– Да, ты прав: это всё от ночных запахов, – смиренно проговорила Багира. – Ночной воздух слишком меня опьянил. Но как ты узнал?

Действительно, воздух вокруг индусской деревни всегда полон всевозможных запахов, а на обитателей джунглей они влияют гораздо сильнее, чем на людей.

Маугли ещё погладил пантеру, и та, успокоившись, улеглась у его ног, как кошка возле огня, подобрав под себя лапы и полузакрыв глаза. Некоторое время оба молчали, потом Багира произнесла:

– Тебя не понять: то ты наш, из джунглей, а то чужак, – но я люблю тебя, Маленький брат, хоть всего лишь чёрная пантера.

– Что-то они уж слишком долго сегодня болтают там, под своим деревом, – задумчиво проговорил Маугли, мысли которого занимало совсем другое.

– Должно быть, Бульдео блещет красноречием, а когда закончит, все отправятся в хижину к пленникам, а там пусто. Вот будет весело-то! А знаешь, я вот успокоилась, и мне пришла в голову одна мысль: что, если бы в ловушке они нашли меня? Мне не впервой сидеть в клетке, а чтобы кто-нибудь из них решился связать меня, не думаю.

Маугли расхохотался.

– Смотри, только будь осторожна!

Пантера между тем скользнула внутрь хижины и фыркнула:

– Фи! Как здесь воняет! А у них здесь такая же постель, какая была у меня в зверинце в Удайпуре.

Маугли услышал, как кровать затрещала под её тяжестью.

– Вот они удивятся, когда увидят, что за дичь попалась в ловушку! Подойди ко мне, Маленький братец, сядь, мы вместе пропоём им «Счастливой охоты!».

– Нет, человечья стая не должна меня видеть.

– Ну, будь по-твоему. Пусть теперь приходят, я готова.

Между тем шум от сборища под деревом становился громче, с того конца деревни стали вдруг доноситься дикие крики, а вскоре показалась и вся толпа, размахивающая палками, косами и ножами. Возглавляли шествие Бульдео и брамин.

– Сейчас мы заставим во всём сознаться этих колдунов! – вопили люди. – Надо их сжечь вместе с домом – пусть знают, как давать убежище оборотням! Огня несите сюда, огня! Побольше факелов! Бульдео! Готовь своё ружьё!

Дверь была плотно закрыта, но толпа надавила, и она соскочила с петель. И вот при свете факелов взорам разъярённых людей предстала картина: на кровати, пошевеливая лапами, растянулась пантера, чёрная, как ад, ужасная, как демон.

На мгновение толпа замерла, а в следующее пришла в движение: те, кто был в первых рядах, рванулись назад, к выходу, тесня задних. В это время Багира подняла голову и зевнула, словно хотела выразить презрение к тем, кто нарушил её покой, раскрыв при этом во всю ширину огромную пасть, показав красный язык и огромные клыки, а когда челюсти сомкнулись, раздался леденящий душу щелчок. Минуту спустя, когда хижина опустела, пантера выпрыгнула в окно и подошла к Маугли. Между тем люди с воплями и криками, опрокидывая и толкая друг друга, неслись по улице, чтобы поскорее добраться до своей хижины и там укрыться.

– Теперь они не покажут носа до восхода солнца, – сказала она спокойно. – А что станем делать мы?

Можно было подумать, что всё население деревни вымерло – такая воцарилось тишина, но если подойти поближе к любой хижине, то можно было услышать, как передвигаются тяжёлые лари, скамьи и шкафы, чтобы забаррикадировать дверь. Багира права: теперь до самого рассвета ни у кого не хватит смелости показаться на улице, – а Маугли сидел и думал. И, судя по тому, что лицо его становилось всё мрачнее и мрачнее, мысли были, очевидно, невесёлые.

– Что с тобой, Маленький брат? Может, я чем-то тебя огорчила? – спросила Багира, ласкаясь.

– Нет, нисколько! Ты молодец. Знаешь, посторожи их до восхода солнца, а я пойду немного посплю.

Маугли скрылся в джунглях, забрался на скалу и заснул. Так прошёл следующий день и вся ночь.