Маугли бесшумно скользил по джунглям наперерез той тропе, по которой шёл Бульдео, как вдруг, раздвинув кустарник, увидел почтенного старого охотника с ружьём за плечами, быстро шагавшего по следам, оставленным два дня назад.

Мы знаем, что, покидая деревню, Маугли взвалил на плечи тяжёлую сырую шкуру Шер-Хана, а Акела и Серый брат лёгкой рысцой бежали следом за ним. Таким образом, они втроём оставили очень чёткие следы.

Теперь Бульдео находился на том самом месте, где Акела как мог постарался запутать следы. Бульдео то опускался на корточки, то опять вставал, кашлял, что-то бормотал себе под нос, ходил кругами около того места, где были запутаны следы. Всё время он был в такой близости от тех, кого хотел отыскать, что мог бы попасть в них камнем.

Никто не может сравниться с волком в умении бесшумно передвигаться, и если волк не желает, чтобы его услышали, его никто не услышит. Маугли научился у волков двигаться как тень, хотя братья-волки и находили его очень неловким. Они все вились около старого охотника, как стая дельфинов возле корабля, несущегося на полных парах, всё время переговариваясь между собой. Но Бульдео ни о чём не подозревал и ничего не слышал, так как волчьи голоса принадлежали к тому роду низких звуков, которые едва ли способно улавливать грубое человеческое ухо. (Есть другие звуки, например писк летучей мыши, которые вследствие необыкновенной высоты слышны не всем людям. На таких высоких тонах говорят между собой также птицы и насекомые.)

– Наблюдать за ним гораздо интереснее, чем просто убить, – сказал Серый брат, когда Бульдео остановился передохнуть. – Он пыхтит совсем как свинья, потерявшаяся в джунглях, где-нибудь на берегу реки, что-то бормочет.

Маугли прислушался и стал передавать его слова:

– Он говорит, что здесь, похоже, топталась целая стая волков, но ему не приходилось ни разу видеть ничего подобного. Ещё он говорит, что выбился из сил.

– Он успеет вдоволь отдохнуть, прежде чем обнаружит свой след, – холодно проговорила Багира, скользя мимо ствола дерева и продолжая игру в прятки, которую они вели. – Что же он будет теперь делать?

– Он примется за еду или будет пускать дым изо рта – люди так всегда поступают, – заметил Маугли.

И действительно, Бульдео принялся набивать трубку, потом закурил, и всё это время волки, пользуясь случаем, за ним наблюдали, принюхиваясь к его табаку, чтобы в другой раз, если это понадобится, его узнать.

Скоро на той же тропинке, где он сидел, показалась небольшая группа угольщиков и остановилась

поболтать: Бульдео как лучшего охотника знала вся округа. Усевшись на тропинке, они тоже закурили, а Багира и остальная компания расположились вокруг них и стали слушать всё ту же историю про Маугли, про дьявольщину, которая обрастала новыми подробностями. Теперь уже Маугли, обернувшись волком, бился с Шер-Ханом до самого вечера, а затем, опять превратившись в мальчика, заговорил ружьё, так что пуля, когда охотник метился в него, развернулась в воздухе и угодила в буйвола. А теперь односельчане поручили ему, самому отважному охотнику на Сеонийских холмах, выследить и пристрелить это дьявольское отродье. А в деревне между тем народ устроил самосуд над Мессуа и её мужем, потому что они, без сомнения, отец и мать этого дьяволёнка. Обоих посадили под замок в их собственной хижине, а вечером примутся пытать, чтобы признались в колдовстве, после чего сожгут живьём.

– А когда именно это будет? – уточнили угольщики, которым, очевидно, очень хотелось посмотреть, как будут сжигать людей.

Бульдео ответил, что не раньше чем он вернётся в деревню, так как все непременно хотят сначала расправиться с мальчишкой. Всё имущество Мессуа и её мужа, землю и скот решили поделить между всеми жителями деревни. Только так, по мнению Бульдео, можно избавиться от этих дьяволов, которые принимают к себе в дом всякое отродье из джунглей.

– Но ведь история может дойти до англичан, – возразили угольщики. – И тогда может всё скверно закончиться: они ведь странный народ – не позволяют честным людям расправляться с разной чертовщиной по-своему.

– С этим проблем не будет, – успокоил их Бульдео. – Староста деревни донесёт властям, что Мессуа и её мужа покусала змея. Осталось добраться до этого чертёнка, волчьего отродья. Не довелось ли вам, случаем, наткнуться на что-нибудь необычное – может, следы?

Угольщики со страхом переглянулись и возблагодарили Небо за то, что им не привелось увидеть ничего подобного, но такой отважный охотник, как Бульдео, наверняка разыщет этого дьяволёнка. А если не он, то кто же?

Солнце уже склонялось к горизонту, когда угольщики поднялись с земли с намерением сразу же отправиться в деревню, на что Бульдео ответил, что ради них готов отложить охоту на этого чертёнка, поскольку не может допустить, чтобы безоружные люди одни, без всякой охраны, шли по такой опасной части джунглей, и решил проводить их до деревни. Возможно, им встретится на дороге и сам дьяволёнок – что ж, тем лучше: они по крайней мере сами увидят, как лучшие сеонийские охотники расправляются с такой чертовщиной. Брамин дал ему в дорогу амулет, который должен был защитить его от всякой чертовщины.

– О чём он там говорит? Всё говорит и говорит, – поминутно спрашивали волки у Маугли, пока тот пересказывал то, что слышал, но когда речь зашла о колдовстве, он и сам перестал что-либо понимать.

Ему стало ясно лишь то, что женщина и её муж, которые были так добры к нему, попали в какой-то капкан.

– Разве люди ловят людей в капканы? – удивился Серый брат.

– Так он сказал. Возможно, я не всё хорошо понял. Они все, похоже, сошли с ума. Он говорит, будто люди поймали Мессуа и её мужа в капкан за то, что они приняли меня в свой дом, но я совсем не понимаю, к чему весь этот разговор о Красном Цветке. Мне нужно всё увидеть собственными глазами. Что бы там они ни задумали, это произойдёт только после возвращения Бульдео. А потому…

Не закончив фразу, Маугли задумался, продолжая вертеть в пальцах нож.

Между тем Бульдео вместе с угольщиками, не теряя времени, решительным шагом направился к деревне.

– Я должен бежать туда, к человечьей стае, – после долгого молчания выговорил наконец Маугли.

– Ну а эти? – кивнул Серый брат на тёмные спины угольщиков.

– А ты им спой на дорожку что-нибудь, – с усмешкой предложил Маугли. – Я бы не хотел, чтобы они пришли в деревню до темноты. Можете задержать их здесь, в лесу?

Серый брат оскалился:

– Мы будем водить их кругами, как на привязи. Ведь я знаю людей.

– Ну, это лишнее. Лучше спой им, чтобы не скучно было возвращаться, и не скромничай. А ты, Багира, проводи их да потяни время. Когда наступит ночь, ты, Серый брат, встреть меня на нашем месте.

– Пусть бросит в меня палкой тот, кто думает, что выслеживать кого-то вместе с человеческим детёнышем легко. Когда же я буду спать? – проворчала, позёвывая, Багира, хотя глаза её говорили о другом: вся эта история её явно забавляла. – Вот не думала не гадала, что мне придётся петь для людей, но что поделаешь – попробуем.

Она опустила к земле голову и вывела своё длинное, протяжное «Доброй охоты», свой полуночный охотничий призыв, который наводил тем больший ужас, что раздался средь бела дня. Маугли, который был уже далеко, слышал, как рёв Багиры разносился по джунглям, сначала усиливаясь, а затем падая всё ниже и ниже, и, наконец, замер в виде жалобного воя. Маугли слушал этот мощный звук и смеялся от души, пробираясь сквозь джунгли. Перед ним промелькнули фигуры сбившихся в кучу угольщиков и старого Бульдео, у которого за плечами прыгало ружьё, а сам он трясся, как лист банана, колеблемый ветром. Затем по джунглям разнёсся вой Серого брата: «Ла-ла-хи! Ла-ла-хи!» – призыв стаи, преследующей оленя или антилопу. Звук наполнял окрестности и шёл, казалось, отовсюду: сначала приближался и усиливался, потом вдруг резко обрывался воплем. Три других волка отозвались, и тогда поднялся такой вой, что на месте Маугли кто угодно готов был бы поклясться, что завыла вся стая. Окрестности огласились великолепной утренней песней джунглей со всеми её переливами, которая хорошо знакома каждому взрослому волку:

Конечно, переложение на понятный человеку язык не в силах передать то впечатление, которое способна произвести эта песня, и передать тот дикий огонь, который вкладывали в каждое её слово четыре волка, когда до них доносился треск ветвей под ногами взбиравшихся на деревья людей и причитания Бульдео, произносившего все известные ему заклинания. Затем волки успокоились и улеглись спать, чтобы набраться сил перед очередным непростым днём.