Сюда, к утёсу Мира, в поисках прохлады и общества пришёл однажды ночью и Маугли. Если бы здесь нашёл его теперь самый голодный из его врагов, то едва ли пожелал бы даже взглянуть на жертву. Из-за своей голой, ничем не покрытой кожи он казался ещё более истощённым и жалким, чем все другие его товарищи по несчастью. Его волосы выцвели и побелели от солнца; из-под кожи, подобно прутьям корзины, торчали рёбра, мозоли на коленях и локтях из-за частого передвижения на четвереньках придавали его высохшим ногам и рукам вид узловатых стеблей. И только глаза по-прежнему сверкали спокойно и холодно на костлявом лице.

Багира, его наставник и опекун в эти непростые дни, посоветовала как можно меньше двигаться, охотиться не торопясь и никогда, что бы там ни произошло, не терять присутствия духа.

– Да, все мы переживаем не лучшие времена, – сказала в один из вечеров, дышавших жаром раскалённой печи, своему любимцу чёрная пантера. – Но они всё же пройдут, как проходит всё. А как твой желудок, детёныш? Наверное, пуст?

– Нет, чем-то набит, но мне от этого не лучше. А что, если дожди к нам никогда не вернутся?

– Не отчаивайся! Мы ещё увидим, как цветёт магнолия, как у ручьёв пасутся маленькие жирные козлята. Пойдём-ка к утёсу Мира и послушаем, кто что говорит, узнаем новости. Садись ко мне на спину, Маленький брат.

– Нет, теперь не время таскать тяжести. Я всё же могу ещё передвигаться на своих ногах, без помощи, хотя, по правде говоря, мы с тобой не очень-то похожи на жирных быков.

Багира посмотрела на свои выступавшие рёбра, облезшие бока и тихо проворчала:

– Прошлой ночью я убила быка под ярмом. Представляешь, до какого унижения я дошла? Думаю, броситься на того же быка, будь он без ярма, не осмелилась бы. Ох, тяжело!

Маугли в ответ грустно засмеялся:

– Да, можно сказать, мы стали великими охотниками! Вот и я тоже охочусь… Угадай на кого?.. На земляных червей!..

Друзья направились через сухие заросли к берегу реки, куда вела целая сеть отмелей, бороздивших русло во всех направлениях, и вскоре к ним присоединился Балу.

– Вода не продержится долго, – сказал он, подходя к ним. – Взгляните на тот берег: колеи как дороги у людей.

С высокого каменистого берега, по которому они спускались, был виден противоположный, низинный, сплошь покрытый сухой высокой травой. Широкие тропы, протоптанные оленями и дикими свиньями к воде, бороздили выцветшую низину берега тёмными пыльными полосами. Был ранний час, и по каждому такому проходу, проложенному в сухих зарослях травы, двигались гуськом к воде звери. Их сопровождали облака пыли, до слуха доносились звуки возни ссорившихся детёнышей.

Выше по течению, где река делала поворот, около утёса Мира, этого стража «водного перемирия», стоял слон Хатхи с тремя своими детёнышами. Сейчас, при свете луны, он казался совсем тощим и серым. Некоторые слоны стояли, раскачиваясь из стороны в сторону, чуть ниже расположились толпы оленей, а за ними – свиньи и дикие буйволы. На противоположном, скалистом берегу, где высокие деревья спускались к самой воде, собрались хищные звери: тигры, волки, пантеры, медведи.

– Счастливой охоты всем, кто одной со мной крови! Над всеми нами царит один Закон. Это так! – проговорила Багира, стоя в воде и поглядывая на ряды ударявшихся друг о друга рогов и больших выпученных глаз на противоположном берегу, где толпились олени и сновали свиньи.

Утолив жажду и растянувшись передохнуть на отмели, чёрная пантера едва слышно сквозь зубы процедила:

– Не будь этого Закона, как чудесно можно было здесь поохотиться!

Чуткие, насторожённые уши оленей уловили её бормотание, и тотчас тревожный шёпот пронёсся по рядам:

– «Перемирие»! Не забывай о «перемирии»!

– Успокойтесь, тихо! – прогремел Хатхи, дикий слон. – Багира, соблюдай Закон! Теперь не время говорить об охоте.

– Да кто же лучше меня знает это? – возразила Багира, повернувшись туда, где стоял Хатхи. – Я давно уже ем черепах, ловлю лягушек. Фи! Было бы лучше, если бы я могла жевать траву и ветки.

– И для нас тоже так было бы лучше, – проблеял с противоположного берега маленький оленёнок, который явился на свет только в этом году и ещё не успел узнать вкус ветвей.

Как ни были подавлены несчастьем обитатели джунглей, но, услышав эти слова, не смогли удержаться от смеха, а Маугли, опираясь на локти и шлёпая по воде ногами, хохотал до упаду.

– Ничего, безрогий малыш, – прошипела Багира. – Когда кончится «перемирие», я припомню тебе эти слова, только попадись.