В смятении чувств, с кровоточащим сердцем Мэри неслась по темному коридору Тронного зала, не разбирая дороги. Перед глазами все сливалось, мутнело, плыло, и казалось, что глаза и рот залепило тиной, трясиной, мутью, будто на голову натянули целлофановый пакет. Тупая боль. Ее душу вывернули наизнанку. Закричать. Ей нужно было закричать, но язык стал сухим и тяжелым, как камень. Крик застрял в горле.

Отодвинув «Се, Человека» за уголок рамы, она вложила в полую тьму записку, выведенную ее несмелым, трясущимся почерком, и прикрыла тайник.

Она не была хорошей бегуньей и потому быстро выдохлась. В боку нещадно кололо, словно ее проткнули изнутри копьем. Ночной покой коридора пронзило внезапно открывшееся окно – свежий ветер пробежался по щекам и волосам, как бы поглаживая их. Чуть более сильный порыв сбил бы ее с ног.

Укрыться в спасительной темноте, подумала она затуманенным от переизбытка впечатлений разумом и завернула за угол, где на нее резко налетело что-то твердое и тяжелое. Она свалилась на пол, точно срубленное дерево, и окончательно потеряла силы на сопротивление, поглощенная черной бездной.