Грейс постучала в двери старого таунхауса. Генри рывком выдохнул в попытке вернуть смелость и потер палец, на котором когда-то было обручальное кольцо, предчувствие чего‐то ужасного теснило грудь. Полдня они обходили дома в этом районе, чтобы найти нужный. Выдержка, стойкость и хладнокровие Грейс не переставали удивлять – как солдат, опытный и обученный, она шла от одного дома к другому, от одной двери к другой и, казалось, не теряла ни капли надежды.

На пороге появилась девушка с обесцвеченными волосами и темными глазами и оперлась на проем, покачиваясь, словно задетая шаром кегля, отчего стало очевидно, что обед она запивала не кофе.

– Здравствуйте. Вы не могли бы нам помочь? Нам нужно поговорить с Шелли.

Во взгляде незнакомки мелькнуло удивление, а потом ее сухие губы тронула легкая улыбка, выражавшая гремучую смесь презрения и негодования.

– Грейс Лидс собственной персоной, – протянула она с издевкой. – Как, черт возьми, вы меня нашли?

– Шли по вашему следу из хлебных крошек, – сухим тоном отозвался Генри.

Этими крошками стал блокнот Майкла. Они нашли в нем измятый лист с нацарапанным номером, именем и наполовину стертым адресом – очевидно, он собирался запомнить информацию и выкинуть бумажку, но почему-то не сделал этого.

– Могли бы взять трубку для приличия.

– Я очень неприличная девочка. Накажете меня?

– Майкл здесь? – спросила Грейс.

– Нет.

– Он в ремиссии… – начала Грейс.

– И его разыскивает полиция, – добавил Генри.

– А вы сами не полицейский? – Она прищурилась, просканировав его мутными глазами. – Уж больно на бобби похожи.

– Поверьте, так меня еще никто не оскорблял.

Шелли перевела взгляд на Грейс.

– Он ведь уже большой мальчик, верно? Чего так бегать за ним с памперсами и бутылочками?

Ее ноготки стучали по косяку, и этот назойливый звук так раздражал, что Генри поморщился. Он набил желудок, но голова раскалывалась. Грейс живо откинула ее руку и уверенным шагом прошла внутрь, минула гостиную и двинулась по коридору, заваленному коробками, грязными вещами и пустыми бутылками.

– Эй! – Шелли бросилась за ней, но Генри нагнал ее, схватил и заломил руки за спину.

– Хочешь поиграть, бобби? – улыбнулась она, ведя себя как дворовая кошка, льнущая к любому, кто примечает ее.

– Игр мне и без тебя хватает.

Генри никогда не бил женщин – в его понимании так делали только жалкие, опустившиеся мужчины. Его с братом воспитала мать, у него была жена и дочь. Он боготворил женщин, уважал их – даже тех, кто этого не заслуживал, – и неустанно винил себя за все, что делал в этом душном, провонявшем куревом клоповнике.

Вернувшись в гостиную, Грейс покачала головой, и Генри отпустил Шелли. Та отскочила к дивану, едва не упав, и, нагнувшись через него, взяла со стола сигарету, из кармана – зажигалку и закурила.

– В спальне ребенок, – сказала Грейс.

– Да, мой сын. Че, проблемы?

– Майкл был здесь.

– Вот именно – был! И он охеренно весело проводил время с моим другом. – Шелли с напускной уверенностью держала сигарету между дрожащими пальцами. Придя в себя, она вернулась к первоначальному раздражающе-защитному поведению: – Дорогуша, может, ты и чертовски богата, но пока что это мой дом. Выметайся! – Она указала в сторону двери, пепел с сигареты упал на пол.

– Сядь, – приказала Грейс тоном, который выдавал зачатки раздражения.

Шелли усмехнулась, но, не встретив и намека на веселье в ответ, плюхнулась на диван. Генри устроился рядом с Шелли, а Грейс села в продавленное кресло.

– Вскоре сюда заявится полиция, и, поверьте, они не будут столь добры, – сказал Генри.

– Ну вот когда заявится, тогда и потрещим. С ордером и всякими штучками.

– А вы смелая, не каждый бы решился укрывать у себя преступника, – отметила Грейс.

– Он не преступник. И я его не укрываю.

– Почему?

– Он, блядь, запутался. Охереть как запутался и перешел грань. Стырил мои запасы и был таков.

Генри послал Грейс сочувственный взгляд. На бескровном, чистом как полотно лице остались только глаза-колодца.

– Когда он ушел? – спросила она.

– Вчера, а может, сегодня. Не помню. – Она стряхнула пепел в импровизированную пепельницу из грязного блюдца на столике перед диваном.

– Вспомните, – настояла Грейс и, как заправский делец, предложила: – Я заплачу за информацию сколько хотите.

– Дочка богатого папочки, да? – Шелли цокнула так, словно пыталась вычистить из зубов застрявшее мясо. – Думаешь, все в этом гребаном мире можно купить?

– Я знаю, что могу. Назовите цену. Я верну все, что Майкл забрал у вас.

Лицо Шелли исказилось в попытке оскорбиться, но, судя по тому, с какой уязвленностью она выпрямилась и втянула щеки, предложение ее заинтересовало.

– Он бы так не удирал, если бы нуждался в твоей помощи…

– Ну так че?

Генри еще давно поразила способность Грейс опускаться до уровня собеседника, и сейчас он с мысленной улыбкой отметил ее снова.

– Он ушел сегодня. Пару часов назад.

– Куда?

– Если бы каждый мой клиент отчитывался, где шляется, я бы уже кукушкой поехала.

– Хорошо. – Генри достал из кармана пальто огрызок карандаша и блокнот. – В каких местах он часто бывает?

– До того, как он заявился, мы не виделись почти полгода.

Генри не сводил испытующего взгляда, сквозившего нетерпением.

– Раньше он часто приходил ко мне во «Врата ада».

Шелли немного помолчала.

– Его Фред туда притащил, – вспоминала она, держа сигарету между пожелтевших пальцев. – Честно, никогда не понимала, что их связывает. Без обид, – сказала она Грейс, и та слегка наклонила голову, мол, ну что ты. – Фред… – покачала головой она, – такого голыми руками не возьмешь, а если и возьмешь, то останешься на хрен без рук. Залезет в задницу к самому черту…

– А Майкл?

– Как там говорится в умных книжках? Чувствительный юноша. Он чувствовал вину, даже кончая в меня. Фред плохо на него влиял… – Она сжала губы в ниточку, отгоняя непрошеную мысль. – Думаю, он специально сделал это с Майклом.

– Зачем?

– Майкл не дурак и не неудачник, каким себя считает. Вы видели, как он рисует? Позавидовал бы гребаный Рембрандт. А каков в постели… – Она подмигнула Генри. – Фред буквально питался его болью, ему нравилось, что он такой талантливый и разбитый вдребезги после смерти брата. Но Фред на дух не переносил, когда кто-то был лучше его. Его это прям до чертиков бесило.

– Аполлон и Марсий… – бессвязно прошептала Грейс.

Генри и Шелли озадаченно переглянулись.

– Что еще? Куда еще он ходил? – спросил Генри в буднично-деловой манере, пока Грейс погружалась в себя.

– В паб. – Она оставила тлеющий окурок в блюдце. – У него нет названия. Там над входом огромная неоновая вывеска «Паб». В паре улиц отсюда. Им владеет Джимми. Но Майклу там не нравится. Джимми без сопровождения взрослых малолеткам не наливает.

Генри сделал пометку.

– Еще?

– Слушайте, я сказала все, что знаю. И скажу еще: пусть Майкл и воришка – малолетний засранец! – но не убийца. Все, что говорят о нем по телику, полная чушь. – Она устремила взгляд в окно, а потом резко перевела его на Грейс. – Ты любишь его?

– Я люблю его.

– Когда-то мне тоже так казалось. Но если ты не просто богатая, но и умная девочка, ты послушаешь мой совет. – Она подалась вперед. – Наркоманы никого не любят – только дурь. Им даже на себя плевать.

– Мам, я есть хочу. – Взъерошенный мальчишка стоял в проходе и зевал, потирая сонные глаза.

– Да, я вижу, – ответила Грейс и полезла в карман пальто. – Я благодарна за информацию и выпишу чек на любую сумму.

– На хрен твой чек. Мне нужна наличка.