Когда мама паркуется под деревьями на месте, предназначенном для мэра, часы на башне показывают семь часов пятьдесят девять минут. Я смотрю, как она отстёгивает ремень безопасности и выскакивает из машины. На ступеньках муниципалитета я вижу Джустино, её секретаря, который идёт ей навстречу с рацией в руках. Мама берёт её и быстро произносит свою утреннюю формулу:

– Доброе утро, Тимбрате-суль-Менто, и добро пожаловать на ежедневный Ритуал Стрелок. Приготовьте ваши часы.

Я вижу, как прохожие останавливаются и поднимают манжеты рубашек, чтобы сверить время. Даже Джустино проверяет свои часы, застыв как манекен рядом с моей мамой.

– Без трёх, двух, одной… Ровно восемь часов!

Стрелки Часовой Башни показывают ровно восемь, словно подчиняясь приказу мэра, и в тот же момент весь город синхронизирует свои часы.

– Хорошего дня, Тимбрате-суль-Менто! – завершает мама, после чего возвращает рацию Джустино и с облегчением глубоко вздыхает.

Кажется, только сейчас она замечает, что я всё ещё здесь, рядом с машиной.

– Чего ты ждёшь, Тесса? Беги в школу, ты опаздываешь!

Я киваю и бросаюсь бежать.

– Будь умницей! – доносится голос мамы.

Школьный холл уже опустел, и я быстро бегу к классу, слушая, как мои шаги гулко отдаются эхом в безлюдных коридорах. Дверь закрыта, и мои одноклассники уже внутри. Но, поскольку я сижу за последней партой, то, возможно, ещё смогу незаметно пробраться на своё место так, чтобы учительница не заметила.

Делаю глубокий вдох и осторожно открываю дверь класса, ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь. Все заняты тем, что раскладывают на партах тетради и учебники, поэтому я тихо двигаюсь вдоль стены и, к своему удивлению, добираюсь до последней парты незамеченной.

В такую удачу верится с трудом. Обычно, когда я делаю что-то подобное, меня сразу ловят. Видимо, сегодня мой счастливый день.

– Тесса Тиккарди!

Как бы не так!

Учительница Кармела наклоняется над столом и прищуривается.

– Надеюсь, сегодня ты сделала домашнее задание. У тебя есть тетрадь с упражнениями?

Аннабелла поворачивается ко мне с самодовольной ухмылкой. Я понятия не имею, что было задано, и, честно говоря, не знаю, есть ли тетрадь с упражнениями среди тех, которые я сунула в рюкзак сегодня утром. Но противная улыбка Аннабеллы заставляет меня рискнуть. В конце концов, хуже уже не будет.

– Да, учительница, вот она, – отвечаю я, доставая наугад тетрадь из рюкзака и размахивая ею, как трофеем. Кажется, это тетрадь по истории, хотя я не уверена.

Разочарование, которое я вижу на лице Аннабеллы, стоило того.

Учительница Кармела стучит пальцем по столу: это сигнал для класса сдать тетради.

Я присоединяюсь к медленной процессии своих одноклассников и понимаю, что сама себя подставила: учительница всегда начинает проверять упражнения с тетради, которая лежит наверху стопки, а так как я сижу в классе последняя, моя тетрадь окажется на самом верху.

Я оглядываюсь в поисках идеи, как выбраться из этой ситуации, но выхода нет. Когда доходит до меня, я, как и ожидалось, оказываюсь последней. Учительница смотрит, как моя тетрадь ложится на вершину стопки. Я поворачиваюсь, чтобы вернуться на своё место, и даже успеваю пройти половину класса, но меня окликают:

– Тесса, иди к доске.

Я останавливаюсь в отчаянии рядом с партой Аннабеллы, которая, как обычно, шепчет:

– Тик-так, Тиккарди.

Неожиданно её несмешная шутка словно зажигает в моей голове лампочку – такую яркую, что я по-чти боюсь, что учительница увидит свет, исходящий из моих ушей.

Я спокойно поворачиваюсь, подхожу к учительскому столу и в то же время опускаю руку в карман. Маленькая шестерёнка вернулась к своим первоначальным размерам, которые были утром, но едва я нажимаю на кнопку в центре, то чувствую, как она снова начинает вращаться и увеличиваться. Я быстро нажимаю на один из зубцов, который кажется мне самым податливым, и молюсь, чтобы из этого вышло что-то полезное.

Учительница Кармела берёт мою тетрадь из стопки и, даже не открывая её, протягивает мне. Неплохой результат, хотя я надеялась на что-нибудь поинтереснее.

Но вот настоящий сюрприз: пока я листаю тетрадь – да, это действительно оказалась тетрадь по истории, – делая вид, что ищу упражнения, учительница открывает свой пенал в цветочек и замирает в недоумении.

– Что такое… Куда подевались мои мелки?

Я поднимаю взгляд, не веря своим глазам.

Учительница переворачивает пенал и трясёт его над столом, но из него ничего не выпадает. Я чувствую огромное облегчение, мне хочется засмеяться, но я сдерживаюсь.

– Но они же были, я точно помню, – бормочет учительница, продолжая безрезультатно осматривать пустой пенал.

Я вижу, как Аннабелла ёрзает на стуле и поднимает руку, – чего ещё можно было от неё ожидать?

– Что такое, Аннабелла? – раздражённо спрашивает учительница Кармела. Кажется, она впервые обращается к кому-то, кроме меня, с таким раздражением.

Аннабелла, похоже, тоже это замечает, но держится спокойно и откашливается.

– В классе есть мелки, учительница, они в первом ящике. – Аннабелла не хочет упустить возможность снова поставить меня в неловкое положение.

Но учительница недовольно качает головой.

– Нет, Аннабелла, об этом не может быть и речи: школьные мелки вызывают галлюцинации. – Что бы это ни значило, для меня её слова звучат как музыка. – Возвращайся на своё место, Тесса, упражнения мы проверим завтра.

Мне не нужно повторять дважды.

Когда я прохожу мимо Аннабеллы, она настолько потрясена, что даже забывает отпустить свою привычную шутку.

Я сажусь и открываю тетрадь по истории, чтобы спрятаться за ней, потом достаю странный предмет из кармана и кладу его на парту, чтобы как следует рассмотреть.

Передо мной небольшая пирамидка из пяти шестерёнок разного размера. Самая верхняя – латунная, блестящая и аккуратная, и, кажется, именно та, которую я подобрала сегодня утром с пола. Под ней – ржавая, затем каменная, ниже деревянная. И, наконец, последняя, которая, похоже, сделана из какого-то желеобразного материала.

– Ладно, раз мелков нет, давайте перенесём контрольную работу на следующую неделю, – неожиданно объявляет учительница Кармела, заставляя моё сердце снова бешено колотиться. – Уберите тетради и расставьте парты.

Пока одноклассники послушно выполняют указания, я бросаю взгляд на часы на стене, затем снова смотрю на странный механизм, лежащий передо мной на парте.

А что, если…

Доверившись интуиции, я хватаю шестерёнки обеими руками и поочерёдно двигаю их, пока ржавая не начинает вращаться против часовой стрелки, – и стрелки настенных часов тут же отматывают время назад!

С трудом сдерживая волнение, пробую повернуть шестерёнку в обратную сторону. Стрелки устремляются вперёд, двигаясь всё быстрее. Я не верю своим глазам, но ушам-то приходится поверить: внезапно раздаётся звонок, и весь класс, включая учительницу, в замешательстве замирает.

Тишина в классе становится настолько оглушительной, что мне кажется, все сейчас услышат, как громко стучит моё сердце.

Первой приходит в себя учительница. На её лице появляется улыбка – кажется, впервые с момента нашего знакомства.

– Не заметила, как пролетело время, – смущённо признаётся она. – Что у вас по расписанию?

– Физкультура, – отвечает Аннабелла, но без привычной самодовольной ухмылки, всё ещё недоумённо хмурясь.

– Ну что ж, развлекайтесь, – желает нам учительница, доставая из сумки книгу в мягкой обложке (похожие я видела в библиотеке в ещё не исследованном мной разделе) и погружаясь в чтение, будто мы уже ушли.

Одноклассники в растерянности тянутся к выходу.

Я нажимаю красную кнопку и прячу загадочный механизм обратно в карман.

«Ещё как развлечёмся, учительница! – мысленно усмехаюсь я. – Вот уж развлечёмся!»