Первая нелепая вещь за день – ну хорошо, вторая, если считать встречу со странным существом в гостиной, – происходит, когда мы едем в машине.

Как я уже говорила, сегодня утром мы действительно опаздываем, и мама рискует не успеть доехать до муниципалитета к Ритуалу Стрелок. Она могла бы сильнее нажать на газ, ведь дорога почти прямая и пробок нет, но она этого не делает. Дело в том, что именно так мы потеряли моего папу, поэтому мама ни за что не превысит скорость, даже чтобы доехать до больницы после отравления анчоусами.

Как и каждое утро, она начинает тормозить, едва замечает светофор вдалеке. Он ещё зелёный, но она не хочет рисковать, и в результате, когда мы подъезжаем, загорается красный.

Сегодня она молчаливее, чем обычно, – вероятно, потому, что знает: если мы опоздаем, вина лежит на ней и на её потерянных ключах.

Я же не могу перестать думать о странной встрече, которая произошла совсем недавно, о том, как это существо в форме шестерёнки посмотрело на меня и убежало, словно увидев привидение. Вы, наверное, задаётесь вопросом, не выдумала ли я всё это, и должна признаться, что сама задаю себе тот же вопрос. Но если бы это было плодом моей фантазии, откуда бы взялась та странная штуковина у меня в кармане?

Пока мама ждёт, когда светофор снова загорится зелёным, я немного играю со своей находкой. Не решаюсь вытащить её, боюсь, что мама увидит и спросит, откуда она у меня, – как я уже говорила, она сразу понимает, когда я вру, – но пытаюсь ощупать её пальцами.

Проводя подушечкой пальца по поверхности, внезапно я чувствую, как кнопка в центре нажимается и издаёт щелчок.

Загорается зелёный. Мама собирается тронуться.

И вдруг шестерёнка в моей руке начинает вращаться, меняя форму и становясь другой на ощупь. Я чувствую, как новые зубцы появляются со всех сторон, множатся и двигаются, словно они живые. В панике я нажимаю на один из них, и он проваливается, как желе.

Шестерёнка останавливается.

Светофор, как раз когда мы собираемся проехать, внезапно снова становится красным.

– Что за…? – вырывается у мамы. Она так резко тормозит, что я чуть не теряю очки. – Он был зелёным! Ты же тоже видела, да?

Она поворачивается ко мне с вопросительным взглядом, и я не знаю, что ответить. Я не знаю, что я видела, я была сосредоточена на том, что происходило в моём кармане, с этой шестерёнкой, которая бешено вращалась и казалась готовой укусить меня. Есть в этом какой-то смысл? Для меня – нет, и то, что светофор стал зелёным, а потом снова красным, – это последнее, о чём я сейчас думаю.

– Я… не знаю, – бормочу я. – Я не обратила внимания.

Мама несколько секунд изучающе смотрит на меня. Она, должно быть, поняла, что это неправда, – я же говорила, она всегда видит, когда я крив-лю душой, – но пожимает плечами и снова смотрит на светофор.

– Я ещё поговорю с этими дорожниками, – бормочет она вполголоса.

Предмет в моём кармане остановился, это да, но он всё ещё весь в зубцах, и у меня такое ощущение, что он стал больше. Я хотела бы взглянуть на него, но боюсь, что мама заметит. Лучше подождать, пока машина снова тронется.

Загорается зелёный, и мама нажимает на газ.

Как раз подходящий момент: я осторожно вытаскиваю предмет из кармана, совсем чуть-чуть, просто чтобы понять, что это такое.

Должна признать, я разочарована, когда вижу те же самые латунные зубцы. Но потом замечаю, что шестерёнка теперь не одна: под ней появились другие, каждая со своими зубцами, и эти шестерёнки, кажется, разного размера, из разного материала и даже разного возраста – одна блестит, другая ржавая, третья будто сделана из камня…

– Что ты там делаешь? – прерывает мои мысли голос мамы.

– Ничего! – отвечаю я импульсивно и, торопясь запихнуть предмет обратно в карман, случайно нажимаю на один из зубцов.

Мама искоса бросает на меня взгляд и, кажется, собирается что-то сказать, как вдруг с боковой улицы выезжает трактор, который оказывается прямо перед нами, заставляя её сбросить скорость, – как будто она и так уже не еле ползла, словно улитка с больным животом.

– Этого только не хватало! – восклицает мама, теряя ко мне интерес и снова сосредотачиваясь на дороге. – С каких это пор тракторы ездят по центру Тимбрате-суль-Менто? Я опоздаю на Ритуал Стрелок!

В моей голове засело подозрение, как маленькое семечко, которое быстро превращается в сорняк. А что, если всё это сделала я? Я нажала на зубец, и светофор внезапно стал красным. Нажала на другой – и трактор появился из ниоткуда. Это не может быть простым совпадением.

Я вспоминаю существо в форме шестерёнки, с которым столкнулась недавно. Ключи от машины исчезли, а потом волшебным образом появились рядом с предметом, который лежит у меня в кармане…

Есть только один способ узнать, права ли я, – нажать на другой зубец. Я выбираю один наугад, потому что не имею понятия, в чём между ними разница, и нажимаю на него с силой, чувствуя, как он поддаётся под моим пальцем.

Ничего не происходит.

По крайней мере, сразу же.

Чтобы сохранить безопасную дистанцию, мама едет за трактором так медленно, что, кажется, даже старый разбитый бабушкин велосипед мог бы её обогнать. Я начинаю думать, что, возможно, слишком далеко зашла в своих фантазиях. Но потом мы приближаемся к лавке синьора Пино, возле неё на тротуаре выставлены ящики с фруктами и овощами, и вдруг одна из ножек подставки, на которой они стоят, ломается. Дорога исчезает под лавиной помидоров, апельсинов, лимонов, яблок и дынь, которые катятся во все стороны, заставляя маму снова резко затормозить.

У меня перехватывает дыхание от того, как сильно ремень безопасности впивается в грудь. Кто-то сзади сигналит. Я вижу, как синьор Пино, весь запыхавшийся и бледный, как полотно, выбегает на дорогу и начинает подбирать то апельсин, то яблоко, словно он действительно может исправить катастрофу, которая только что произошла.

Мама бьёт кулаками по рулю.

– Не могу поверить! Это заговор!

Я сглатываю.

Это сделала я. Теперь я в этом уверена.

Трогаю странный предмет в кармане, чтобы ещё раз убедиться в его реальности. Не знаю, что это такое и откуда взялось, но одно понимаю точно: с этим предметом в руках мы с вами увидим много интересного!