Несмотря на то что вчера вечером мне удалось избежать общения с бабушкой, ночь выдалась беспокойной.

Утром, когда мама зашла разбудить меня, я уже была на ногах. Я быстро собралась и ждала её в машине. Впервые в жизни надеюсь, что не будет никаких задержек и помех, потому что мне нужно как можно скорее добраться до школы и обсудить с Матильдой и Агостино план действий.

Желудок мой сжимается, когда я вижу, как бабушка Эльвира выходит из дома вместе с мамой. Она хромает, опираясь на свою трость, и, заметив мой пристальный взгляд, криво ухмыляется. Я замечаю, что из кармана у неё выглядывает серебряная цепочка карманных часов, и задумываюсь, у неё ли ещё Темпоратор.

Тем временем мама садится за руль, а бабушка – на заднее сиденье.

– Привет, цыплёнок. Сегодня ты вовремя, – смеётся бабушка.

– А ты почему на ногах? Тебе же нужен покой! – отвечаю я, в отчаянии бросая взгляд на маму. Если бабушка поедет с нами, она может сорвать весь мой план!

– Я пыталась её отговорить, но она непреклонна: хочет присутствовать на Ритуале Стрелок, – вздыхает мама.

– Я сегодня себя чувствую намного лучше! – восклицает бабушка.

– Но ты же не сможешь подняться на Часовую Башню с твоей ногой! – отчаянно возражаю я.

– Пустяки, там всего пара ступенек! – отмахивается она. – Да и мама твоя мне поможет.

Мама заводит двигатель, и мы трогаемся. Она кажется куда более напряжённой, чем вчера: челюсти сжаты, и то и дело она бросает взгляд на часы. Похоже, эффект от всех задержек и неожиданностей, которые я устраивала с помощью Темпоратора, уже ослабевает. Магия Ритуала Стрелок слишком сильна и скоро станет ещё сильнее. К тому же, как объяснил мне Хранитель, её воздействие на взрослых особенно сильное, что только усложняет ситуацию.

Я уже готова сдаться, ведь шансов переубедить их нет. Ещё минуту назад я верила, что смогу всё исправить, но теперь я не так в этом уверена. Но попытаться всё равно придётся – ставки слишком высоки.

Я пытаюсь сосредоточиться на дороге, но мне трудно игнорировать тяжёлое дыхание бабушки с заднего сиденья – кажется, она буквально дышит мне в затылок. Когда мы паркуемся у мэрии, я расстёгиваю ремень и выскакиваю, даже не попрощавшись.

– Удачи в школе! – кричит мне вдогонку мама.

Я бросаю взгляд на огромные часы на фасаде мэрии: без четверти восемь, времени почти не осталось!

Матильда и Агостино замечают меня издалека и бросаются навстречу.

– В старом кинотеатре ничего подозрительного, – докладывает Агостино.

– В приходском зале тоже, даже запаха попкорна не было, – подхватывает Матильда.

– Хранители не там, – отвечаю я. – Моя бабушка заперла их в Часовой Башне!

Оба вскидывают головы и смотрят на башню, возвышающуюся над мэрией.

– И как мы до них доберёмся? – спрашивает Матильда.

– Внутри есть лестница, соединяющая мэрию, библиотеку и башню, – объясняю я. – Но есть ещё одна проблема: моя мама сейчас отправится туда проводить Ритуал Стрелок, и с ней бабушка.

Глаза у друзей округляются. В этот момент с другой стороны площади несётся к нам во весь опор Спифферо. Отлично, я так надеялась, что он успеет.

– У меня есть план, – продолжаю я, – но будет непросто. Думаю, Хранителей удерживает магия Ритуала Стрелок, так что, если его прервать, мы сможем их освободить. Это значит, нужно не дать часам пробить восемь. Я отвлеку маму и бабушку, а вы попытаетесь заблокировать шестерёнки. А Спифферо постарается отобрать Темпоратор.

– Это сработает? – с тревогой спрашивает Матильда.

– Не знаю, но сомневаться уже поздно: мы дол-жны попытаться!

Мы вместе бежим к дверям мэрии, а башенные часы тем временем показывают, что до восьми осталось девять минут.

На входе мы сталкиваемся с Джустино, который застывает, изумлённо глядя на нас.

– Эй, куда это вы?!

– Потом объясню! – кричу я, не останавливаясь, а друзья и Спифферо мчатся следом.

Но когда мы сворачиваем к мраморной лестнице, ведущей в библиотеку и дальше к Часовой Башне, меня вдруг охватывают сомнения.

Ещё минуту назад я была уверена в своей правоте, но теперь мысль о противостоянии с семьёй кажется… не знаю, неправильной, что ли. А если правы они? В конце концов, это мои мама и бабушка, они вырастили меня, научили почти всему, что я знаю. Если для них пунктуальность – самое важное в жизни, то кто я такая, чтобы думать, что они ошибаются?

Я замедляю шаг и останавливаюсь, пропуская вперёд Матильду, Агостино и Спифферо. Поднимаю взгляд на тьму, которая сгущается у подножия Часовой Башни, и меня пробирает дрожь. Я даже не поговорила с бабушкой по-настоящему, просто решила, что её охота на Хранителей автоматически делает её виноватой. Но у неё наверняка есть свои причины, как и у мамы. В конце концов, они делают это ради папы – чтобы с другими не случилось того, что произошло с ним из-за опоздания. И ради меня тоже – чтобы защитить, научить, как жить в этом мире.

Действительно ли я хочу пойти против них? Начинаю сомневаться: может, это просто каприз? Может, лучше быть как все, не выделяться? Так точно было бы проще, правда же?

Матильда, Агостино и Спифферо тоже останавливаются и вопросительно смотрят на меня.

– Всё в порядке, Тесса? – беспокоится Матильда.

И вдруг мне вспоминается столько всего: игра в «вышибалы» и её смех, Агостино, бьющий себя кулаком по подбородку, как будто ставит печать. Но больше всего – мамины слёзы, которых я ждала годами, даже не осознавая этого, и которые смогли ненадолго сблизить нас. Всё это стало возможным только потому, что я столкнулась с Хранителем в нашей гостиной, и именно это осознание подтверждает, что я права. Я не хочу точного и идеального мира, жизни, отмеряемой часовыми стрелками. Я хочу наслаждаться каждым опозданием и неожиданным событием рядом с теми, кого люблю.

– Да, – отвечаю. – Всё в порядке.

И снова бросаюсь вперёд вместе с друзьями.

Когда мы наконец добираемся до верхней площадки лестницы, я осторожно заглядываю внутрь, чтобы оценить обстановку. Спифферо крадётся рядом со мной.

Помещение представляет собой один большой полутёмный зал, заполненный латунными шестерёнками, которые вращаются, мерно пощёлкивая. И вот они – хранители! Их четверо, они привязаны к механизму плотными нитями света. Они выглядят измученными, покорными, и кажется, им больно.

Мама и бабушка стоят спиной к нам, перед ними стол с радиоаппаратурой и микрофоном для трансляции Ритуала Стрелок на весь Тимбрате-суль-Менто. Я вижу, как мама берёт в руки микрофон.

– Мы на месте, Хранители здесь, надо действовать, – сообщаю я остальным.

Я дожидаюсь, пока Матильда и Агостино пробираются к шестерёнкам, стараясь оставаться незаметными, а Спифферо исчезает в тени, затем выхожу на открытое место и покашливаю.

Мама и бабушка резко оборачиваются.

– Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть в школе? – говорит мама.

– Мне нужно поговорить с вами, – твёрдо отвечаю. – С обеими.

Мама упирает руки в бока, а бабушка с кривой улыбкой опирается на свою трость. Краем глаза я вижу, как Матильда и Агостино снимают и расстёгивают рюкзаки, чтобы найти в них что-то, что можно сунуть между шестерёнками механизма. Спифферо не видно, но я уверена: он появится в нужный момент.

– Я знаю, что всегда рассеянна и вечно опаздываю, – начинаю я, с усилием проглатывая комок в горле. – Вы часто мне говорите, что я вся в отца. Но когда вы так говорите, это звучит как что-то плохое, хотя этим надо бы гордиться.

Матильда и Агостино вытаскивают из рюкзаков пеналы и тетради. В тенях за спиной бабушки мелькает силуэт Спифферо.

– Я знаю, как сильно вы любили моего папу, несмотря на его рассеянность и вечные опоздания, и знаю, что любите меня. Но иногда мне кажется, вы бы предпочли, чтобы я вообще не была на него похожа. А я хочу быть похожей!

Я пытаюсь сдержать слёзы, но они катятся по щекам. За эти дни я поняла, что опоздания и неожиданности – не просто досадные помехи. Они помогают нам расти и понимать, кто мы есть и кем хотим быть. Соответствовать чужим ожиданиям, вписываться в рамки, быть всегда точными и пунктуальными – может, это и кажется проще, но на самом деле куда сложнее, потому что лишает нас возможности быть собой.

У мамы тоже блестят глаза. Я смотрю на неё, делаю шаг вперёд и снова чувствую ту связь, возникшую между нами вчера.

– Я не хочу разочаровывать тебя, мам, – шепчу я дрожащим голосом. – Но я не могу быть такой, как ты хочешь, потому что я другая. И я поняла: это нормально.

В тот миг, когда я произношу эти слова, Спифферо прыгает к карману бабушки Эльвиры, а Матильда и Агостино засовывают пеналы и тетради между шестерёнками.

Но из бабушкиного кармана вместо Темпоратора выпадают папины часы – те самые, с треснувшим циферблатом. И из трещины начинает появляться фигура…

Это высокий крепкий мужчина с густой бородой, в доспехах из шестерёнок со стрелками на груди и длинном тёмном плаще, окружённый роем Похитителей снов.

– Лорд Время! – выдыхают пленные Хранители.

Сердце у меня вдруг учащённо забилось – один вид Лорда Времени вселяет в меня уверенность, что всё будет хорошо. Он остановит бабушку, спасёт хранителей, всё исправит.

Но откуда у меня такая уверенность?

– Ты… Это ты! – восклицает мама, широко раскрыв глаза.

Она его видит? Оказывается, да.

Но Лорд Времени слишком сосредоточен на происходящем, чтобы заметить, что она к нему обращается.

– Это ты! – повторяет мама уже увереннее.

И тут я наконец понимаю, откуда это тёплое чувство.

Сердце стучит всё быстрее, живот сводит от волнения.

– Пап… Это ты? – еле слышно выдыхаю я, не веря своим глазам.

Лорд Времени поворачивается ко мне. Но когда наши взгляды встречаются, я понимаю: что-то не так. Его глаза не такие, какими я их помню. Они мрачные. Жёсткие. В них нет улыбки, как на фотографии.

Это не мой папа.

В одно мгновение Лорд Время хватает Спифферо за шкирку одной рукой, а другой блокирует Матильду и Агостино.

До восьми остаётся минута, и я понимаю: мы пропали.