«Возможно, это единственное, что сохранило жизнь вашим людям», — сказал Бондаревский. «Без обид, Харпер, но если бы это место когда-либо стало одной из главных целей, сомневаюсь, что флот Свободной Республики смог бы устоять против того, что «Кошки» обрушивали на нас».

«Верно, сэр, верно, — сказал Харпер. — Когда они совершили тот налёт в прошлом году, они построили свою эскадрилью вокруг одного из своих суперавианосцев. Он был чертовски велик, говорю вам правду».

«Но ты же ее отбил?» — Бондаревский не смог скрыть нотку недоверия в своем голосе.

«Мы потратили все силы, но мы справились», — сказал Харпер. «Кошки потеряли пару кораблей, а когда обнаружили, что мы ждем их над Ландрейхом, ограничились дальней орбитальной бомбардировкой, а затем направились к точке прыжка. Наши разведчики заявили, что должны преподать нам урок в обмен на помощь конфи на Земле, но не думаю, что они были к этому искренне готовы. В любом случае, это была чертовски глупая идея, с суперавианосцем или без него. Даже если бы они сделали то, что задумали, к чему бы это привело? Возможно, они изрядно покромсали Ландрейх, как и Терру до прибытия флота подкрепления, но остальная Республика всё равно осталась бы там… и это не сильно повлияло бы на ход войны в других местах».

«Авианосец всё ещё там?» — спросил Бондаревский. «Если у «Кошек» всё ещё есть суперавианосец в этих краях, и они решат предпринять серьёзную попытку против Республики, этот суперавианосец будет представлять большую угрозу, чем большая часть остального их флота, особенно если они полагались на хлам, который Трахат не хотел использовать на основном театре военных действий».

«А что до этого, кто знает?» Харпер красноречиво пожал плечами. «У нас было сообщение, что пара конфи поймала этого здоровяка где-то в Спорной Зоне, но они так и не вернулись. С другой стороны, говорят, что рейдовая эскадрилья тоже не вернулась домой, если верить донесениям разведки, просочившимся сверху. Похоже, обе стороны в итоге стали дебютантками, тем более жаль ваших парней из конфи».

«Ну, по крайней мере, „Кошки“ не размахивают перед нашими носами суперавианосцем», — сказал Бондаревский. «Это уже что-то».

«Да, так и есть, но, думаю, на этот раз этого может быть недостаточно, сэр. Ни в коем случае. Мы привыкли твердо стоять на ногах, но, признаюсь вам, сэр, мне бы хотелось, чтобы адмирал Ричардс вернулся с вестью о готовности Терры нас поддержать». Он выдавил улыбку, но Бондаревски видел, что Харпер натянуто изображает веселье. «Дело в том, что мы никогда не были полностью предоставлены сами себе, даже когда конференции поставили нас в конец списка стратегических целей. Мы всегда думали, что получим помощь, если она действительно понадобится – ваш Добровольный Корпус или что-то в этом роде – и это делало встречу с Котами чуть менее пугающей. Но теперь… на этот раз мы действительно предоставлены сами себе, и я задаюсь вопросом, увидит ли кто-нибудь из нас дом после этого».

невольно промелькнул образ разрушенного мостика «Ковентри » : мертвецы валялись на пультах управления, а вакуум с оглушительным воем разрывал воздух. Но он отогнал эту картину. «Некоторые не выживут, Харпер», — тихо сказал он. «Но если мы сможем остановить «Кошек», даже те, кто не вернётся, будут иметь значение».

Президентский дворец, Ньюбург

Ландрайх, система Ландрайха

1624 часа (CST), 2670.292

Президентский дворец, как говорили, был крупнейшей резиденцией на Ландрейхе, и Бондаревски был готов в это поверить. Во время своей последней поездки вдоль границы он ни разу здесь не был. В те дни Крюгер руководил своим народом с фронта, организовав президентский командный пункт на базе Ландрейх на Хеллхоле, когда не изображал командира эскадрильи на мостике военного корабля. Гораздо легче было представить себе, как суровый Крюгер вступает в бой, чем представить его в роскошной обстановке, которая встретила Ричардса, Толвина и Бондаревски по прибытии. «Фемистокл» едва успел выйти на орбиту, как пришла весть, что троица должна лично увидеть Крюгера. Шаттл лейтенанта Харпера доставил их прямо в Дворцовый комплекс, а оттуда их проводили внутрь, передавая от одного сотрудника к другому, пока наконец не привели в приёмную перед кабинетом Крюгера.

«Минутку, господа. Президент сейчас на совещании, но он сможет принять вас в ближайшее время».

Бондаревский вежливо кивнул худощавому пожилому человеку, представленному как начальник протокола Крюгера. Этот человек был тихим и учтивым, но казался совершенно неуместным нигде в радиусе двадцати световых лет от Макса Крюгера. Адмирал Толвин никак не отреагировал, словно погрузившись в свои мысли. Ричардс одарил помощника добродушной улыбкой. «Не беспокойся, Карл», — сказал он. «Зная, как Макс относится к совещаниям, готов поспорить, что ждать нам придётся недолго».

Словно в подтверждение слов адмирала, из массивных двустворчатых дверей, ведущих из приёмной в личный кабинет Крюгера, донесся отчётливый звук громких голосов. Через мгновение двери распахнулись. Сам Макс Крюгер стоял слева, энергично жестикулируя и говоря громким, совершенно непрезидентским тоном.

«Флибустьеры и пираты, чёрт возьми! Сколько ещё нападений котов нам придётся выдержать, прежде чем вы, ублюдки из Конфедерации, вбьёте в свои тупые головы, что эти набеги ни хрена не связаны с пиратами! С меня хватит, Уильямс! Если вы, конфедераты, не знаете, как обращаться с котами, то я уж точно знаю, и плевать на Договор и всё остальное! Мы не будем терпеть новых набегов!»

Второй мужчина, дородный и одетый в официальный костюм, который фактически был униформой дипломатической службы Конфедерации, тяжело вышел из офиса и повернулся к Крюгеру из середины приемной.

«Вы можете ворчать и негодовать сколько угодно, господин президент», — спокойно сказал он, и его голос прозвучал на удивление тонко и высоко для такого крупного человека. Но факты таковы, как я их представил. Конфедерация не может позволить человеческим мирам, даже вашей так называемой Независимой Республике, действовать вопреки положениям Ко-Бар Ягара. Для килрати человек, нарушающий договор, — это человек, нарушающий договор. Они возложат вину на Терру за ваши проступки здесь, на границе. Если вы продолжите нападать на Империю из-за вашей неспособности справиться с доморощенными смутьянами, вы рискуете разрушить всё, чего мы добились тридцать пять лет борьбы. Прежде чем мы позволим этому случиться, мы сами примем меры. Если вы не хотите столкнуться с боевой группой Конфедерации с готовым к бою экспедиционным корпусом морской пехоты, я бы посоветовал вам смягчить как тон, так и действия. Ваша декларация независимости была принята двадцать лет назад, потому что у нас было слишком много других обязательств, чтобы тратить время и ресурсы на возвращение вашего колониального сброда в свои ряды, но сейчас всё иначе, и если это необходимо для сохранения мира с Империей, именно это мы и сделаем. Добрый день, господин президент… и, пожалуйста, подумайте над тем, что я сказал. Ради вашего же блага. И блага вашего народа.

Помощник Крюгера неуверенно перевёл взгляд с президента на дипломата, но, не дождавшись ответа, шагнул вперёд. «Пройдёмте за мной, мистер Уильямс, я провожу вас до двери».

Когда они уходили, Крюгер не удержался от прощальной уколки. «Толстожопые, перетасовывающие файлы, ублюдки, думают, что могут помыкать Максом Крюгером, да? Я сражался с «Котами» здесь, на границе, когда вся эта банда консольных коммандос ещё училась в каком-то дурацком университете, как заявлять, что увеличение расходов на самом деле сокращение, чтобы избиратели дали им возможность поиграть в бога». Президент пробормотал эти слова, но достаточно громко, чтобы Уильямс их услышал. Бондаревский заметил, как он запнулся, его пухлое лицо залилось краской, но мужчина сохранил самообладание и последовал за своим проводником через наружные двери.

Когда Уильямс ушел, Крюгер огляделся, словно увидел своих новых гостей впервые.

«Ты всё ещё мастер такта и дипломатии, а, Макс?» — спросил Ричардс с ленивой улыбкой. Он повернулся к Толвину и Бондаревски. «Кларк Уильямс — местный представитель Комиссии Конфедерации по поддержанию мира. С тех пор, как он приехал сюда, он практически не обращает внимания на посла Фелпса, который уже подходит к пенсионному возрасту и предпочитает не возиться с управлением шлюзом. К сожалению, боюсь, Макс просто не может найти общий язык с мистером Уильямсом».

«Можешь не обращать на это внимания, Вэнс, — прорычал Крюгер. — Но этот жирный ублюдок не помешает мне защищать Ландрейх. Мы сразимся и с Котами, и с Конфи, если придётся». Он помолчал. «Но так не приветствуют старых друзей, правда? Пойдём в офис».

Он провёл его через внутренние двери. Внутри Бондаревскому пришлось скрыть улыбку, осматривая обстановку кабинета. Компьютеры и средства связи были функциональны и эффективны, но стол был завален бумагами, а кресла и диваны выглядели удобными, но изрядно потрёпанными. Крюгер явно предпочитал обстановку, соответствующую его грубому образу.

«Итак… знаменитый адмирал Толвин. Сколько? Почти пять лет прошло, верно?» Крюгер пожал руку адмиралу. «С нашей последней встречи».

«Сразу после битвы за Землю, господин президент», — серьезно ответил Толвин.

«И мистер Бондаревский». Крюгер взял его за руку и нахмурился, поняв, что она искусственная. «Голос моей совести, воплотившийся в жизнь, или так казалось в те дни. Многое… изменилось с тех пор, а, парень?»

«Можно и так сказать, сэр», — сухо ответил Бондаревский. «Но кое-что осталось прежним. У вас всё ещё есть проблемы с Кэт, и, похоже, мы всё ещё готовы вам помочь».

Крюгер выдавил улыбку. «Тот же старый Медведь», — прокомментировал он. «Занимайте места, ребята. Кто-нибудь хочет пива?»

Это почти вызвало улыбку у Бондаревского. Президент Ландрейха был настоящим человеком из народа, с простыми вкусами и жёстким, практичным взглядом на жизнь. Бондаревский до сих пор помнил, как однажды после тяжёлой миссии ворвался в его кабинет на Хеллхоле, разъярённый жертвами, которые его народ был вынужден принести во имя защиты Свободной Республики. Ричардс уговаривал Крюгера наградить Бондаревского, и президент небрежно вручил ему высшую награду, которую мог дать Ландрейх, плюс повышение, а затем бросил ему пиво. Было совершенно очевидно, что Крюгер считал пиво более осязаемой наградой.

Ричардс взял банку из маленького, потрёпанного холодильника в кабинете президента, но Толвин и Бондаревски отказались. Все четверо мужчин расселись по местам, прежде чем Крюгер возобновил разговор.

«Я прочитал отчёт, который ты отправил по гиперкасту, Вэнс, — сказал он. — Что-нибудь ты не мог там сказать?»

«Ни хрена, Макс, — сказал Ричардс. — Вся эта чушь, которую тебе выдаёт Уильямс, идёт сверху. Конфедерация просто игнорирует наши жалобы, и, похоже, нас просто бросают на произвол судьбы. Если мы дадим отпор, они могут сами прийти и растоптать нас, как и сказал этот человек».

«Нет, шансов на это немного», — сказал Крюгер. «Вот как я это себе представляю. Мелек пытается удержать Империю от распада, пока они решают, кто должен стать следующим императором. Если он будет против нашей войны с Рагарком, это может спровоцировать конфиев удержать нас от войны. Но Мелек и Рагарк ненавидят друг друга. Я бы сказал, Мелек предпочёл, чтобы мы остановили Рагарка здесь, чтобы ему потом не пришлось с ним сталкиваться за контроль над сердцем Империи. Нет, конфиев отдадут нас Рагарку… и, по общему мнению, сейчас все шансы на его стороне. Согласен?»

«Проверь», — сказал Ричардс. «Вероятно, так всё и будет… если только мы не придумаем что-нибудь серьёзное. Ну что, Макс? Мы что-нибудь серьёзное придумали ?»

«Самое большое… надеюсь. У нас есть чертовски хорошая зацепка, Вэнс. Осталось только проверить, осуществимо ли это».

Толвин зашевелился рядом с Бондаревским. «Кто-нибудь не возражает, чтобы мы представили вам команду гостей?» — потребовал он. «Или вы так и будете весь день говорить загадками?»

Ричардс ухмыльнулся. «Извини, Джефф. Мы едва ли осмелились сказать об этом прямо, даже наедине. Кто-нибудь из вас слышал о Карге ? »

«Это был один из кораблей, совершивших налёт на Ландрейх в конце прошлого года, не так ли?» — ответил Бондаревский, вспомнив разговор с Харпером. «Килратский суперавианосец. Насколько я понимаю, его отогнали силы СРН, и, предположительно, он был уничтожен в бою с парой преследующих его крейсеров Конфедерации». Он невольно сделал лёгкий акцент на слове « Конфедерация» , просто чтобы напомнить Крюгеру, что он в долгу перед Террой, несмотря на все свои нынешние проблемы с правительством Конфедерации.

«Вижу, вы всё ещё человек, который делает домашнее задание», — сказал Крюгер. «Верно, мистер Бондаревский. «Карга», пожалуй, был лучшим кораблём во флоте «Котов», действовавшим на этом фронте… определённо самым большим и современным. Не одним из тех монстров, которых Трахат выставил против Земли, но почти таким же огромным и, вероятно, таким же грозным. Адмирал, назначенный командиром боевой группы, был двоюродным братом Трахата. Но они бросили его на нас, не имея практически никакой поддержки и имея план сражения, который мог бы предсказать даже ребёнок. Никто точно не знал, что случилось с авианосцем и его последним уцелевшим эскортом. Какое-то время мы опасались, что ему удалось уничтожить два корабля преследования Конфи и вернуться на Бака Кар, но разведывательная сеть Вэнса ничего о нём не обнаружила, а один из наших информаторов утверждал, что перехватил фрагмент сообщения, в котором говорилось, что он готовится к самоуничтожению».

«Должно быть, ей было очень больно», — сказал Толвин. «Даже самый фанатичный капитан килрати не отдаст приказ о самоуничтожении, если он окончательно не влип».

«Верно», — сказал Ричардс. «Ну, как мы и предполагали, это был последний раз, когда мы видели «Каргу » , и скатертью дорога. Боевой флот, который «Кошки» собрали там, располагает достаточным количеством авианосцев и эскортных авианосцев, чтобы вывести нас из строя самостоятельно. Если бы у них был суперавианосец вдобавок ко всему, я бы просто пошёл и начал учить язык «Кошек», потому что у нас не было бы ни малейшего шанса на Хеллхоле сражаться с «Каргой» и всеми этими кораблями одновременно».