«Именно так мы думали», — сказал Крюгер, — «до прошлого месяца».

«Мы получили новости от разведчика, который искал что-то на границе, — сказал Ричардс. — Мы выпрашивали всё, что могли найти, и платили большие деньги. Эта девчонка — её зовут Спрингвезер или как-то так — проверяла систему Ваку, когда зарегистрировала один чертовски мощный источник магнитных полей… и автоматический маяк».

« Карга ?» — спросил Толвин.

«Мы почти уверены в этом», — ответил Крюгер. «Маяк был на канале бедствия килрати, но кодировка была искажена радиацией. Сигнал шёл с орбиты над коричневым карликом, так что нетрудно представить, какой хаос нарушил работу каналов связи. Разведчица не смогла подобраться достаточно близко, чтобы проверить, активны ли «Кошки», но она собрала все возможные показания с этого хлама и передала их нам. И с тех пор наши люди подробно их изучают».

«Вы получили отчет?» — спросил Ричардс.

Крюгер кивнул. «Масса примерно соответствует „ Карге “. Энергетическая сигнатура низкая, но некоторые гармоники совпадают с показаниями, полученными нами в ходе сражений с ней до её исчезновения. Орбита сильно эллиптическая и, вероятно, вскоре снизится. Признаков жизни нет, но мы не можем быть уверены в точности этих данных, учитывая все эти данные. И нужно понимать, что если корабль цел, то хотя бы часть его экипажа могла выжить. Кто-то должен был подать сигнал бедствия».

«Если только экраны не вышли из строя из-за сбоя питания», — размышлял Бондаревский. «Если бы экраны были полностью отключены, радиация убила бы всех на борту за несколько дней или недель. Смертельная доза достигла бы уровня в несколько минут , но это была бы не быстрая смерть».

«Мы тоже так думали», — сказал Ричардс. «Подумайте об этом! Этот суперавианосец просто дрейфует где-то в космосе. Если его удастся вернуть в строй…»

«Чертовски сложная задача, Вэнс», — сказал Толвн. «Ты не представляешь, насколько сильно она повреждена… а работа с инопланетной инженерией наверняка создаст нам массу проблем».

«Но если бы это было возможно, — тихо сказал Бондаревский, — мы бы наверняка воспользовались суперавианосцем, когда нагрянут плохие парни».

«Если мы сможем вернуть его в строй… и до того, как Рагарк нас разгромит или Конфедерация снова изменит политику и решит, что мы представляем угрозу миру», — сказал Ричардс. «Джефф прав, это непростая задача. Но мы должны попытаться. И вы, джентльмены, будете участвовать… под руководством вашего покорного слуги, конечно».

«Что ты имеешь в виду?» — спросил Толвин.

«Мы неплохо наловчились в спасательных операциях, Джефф. Соберите целую команду, способную творить чудеса. Мы отправимся с боевой группой в систему Ваку и осмотрим обломки. Если там ещё остались «Кошки», мы их уничтожим. Затем поднимем спасательную команду на борт и посмотрим, что можно сделать. Если нам удастся восстановить её, я буду командовать боевой группой «Карги» как старший адмирал. Ты будешь её капитаном, Джефф. Это, конечно, шаг назад от командования флотом, но нам нужны талантливые капитаны гораздо больше, чем старшие флагманы. Заинтересованы?»

Толвин наклонился вперёд и кивнул. Бондаревский давно его не видел таким оживлённым. «Просто укажи мне мост», — сказал он. «Если эта штука летает, я отвезу её куда угодно!»

Ричардс усмехнулся. «Тише едешь, Джефф. Если ничего не получится, тебе, скорее всего, придётся командовать каким-нибудь форпостом… Адской дырой, например. И мы до сих пор не знаем, есть ли у нас хоть какая-то надежда на успех».

«А я, адмирал?» — спросил Бондаревский.

«Тебе тоже придётся понизить свой ранг, Джейсон», — сказал ему Ричардс. «Но я думаю, ты сможешь взяться за эту работу. Командир эскадрильи, исполняющий обязанности капитана, и все пилоты, которых мы сможем наскрести, чтобы поднять эту огромную лодку».

«Скорее всего, на нём не будет ничего лётного, сэр», — заметил он. «Если бы он пошёл ко дну в бою, его эскадрильи были бы развернуты».

«Если потребуется, мы перебросим истребители», — сказал Крюгер. «Мы отправим вас на нашем единственном крупном авианосце, « Independence ». Как только вы определитесь, что вам нужно, авианосец пришлёт дополнительные самолёты для пополнения вашего состава, как только мы сможем их мобилизовать».

Бондаревский медленно кивнул, его мысли уже неслись вперёд, чтобы справиться с проблемами, с которыми, как он знал, им придётся столкнуться во время спасательной операции. Но хотя он отнюдь не был уверен в успехе предприятия, учитывая всё, что могло пойти не так, он понимал, что это именно тот вызов, который он искал. Победа или поражение, он приложит все усилия.

«Вот вкратце и весь план, джентльмены», — заключил Ричардс. « Карга просто ждёт нас там. Она названа в честь кошачьего народного героя. Его история чем-то напоминает историю Давида и Голиафа, только Голиаф — хороший парень, а Давида избивают до полусмерти. Но в честь этого мы назвали это проектом «Голиаф». Да пребудет он с нами!»

«Слышу, слышу», — сказал Крюгер, чокнувшись своей пивной банкой с адмиральской. «Боевая группа почти собрана, так что через день-два вы отправитесь. Начинай думать о том, что, по-твоему, нам может понадобиться… или вообще о ком-нибудь. «Голиаф» — главный приоритет. И да поможет нам Бог, если ты потерпишь неудачу».

ГЛАВА 4

«Храбрые товарищи — самый ценный дар Воина».

из Пятого кодекса 2:17:38

Шаттл Независимость Альфа

На орбите Ландрайха, система Ландрайха

1447 часов (CST), 2670.298

«Мы готовы начать заход на посадку, сэр. Хотите попробовать свои силы в ловушке?»

Бондаревский повернулся и посмотрел на Энгуса Харпера через узкую кабину шаттла. «Давно я не летал на шаттле, лейтенант», — сказал он. «И на незнакомой палубе авианосца…» Несмотря на свои слова, его очень искушал соблазн. Взять штурвал космического корабля, пусть даже тихоходного, устаревшего шаттла, было бы для Бондаревского ценой всего, что он потерял за последние месяцы и годы. Но он уже не был практиком, и совсем не подобало новоназначенному командиру эскадрильи проекта «Голиаф» рассмеяться при первой же попытке посадки… да ещё и на чужой корабль!

«Возможно, это не так уж и непривычно, сэр», — сказал ему Харпер. «Если вы посмотрите на монитор…»

Бондаревский взглянул на дисплей в центре пульта управления. Шаттл нёс их на « Независимость» , гордость флота Ландрейха. Адмиралы Ричардс и Толвин с небольшой группой сотрудников ехали сзади, но Харпер пригласил Бондаревского присоединиться к нему в кабине во время полёта. Так молодой лейтенант отблагодарил его за то, что тот умудрился устроить его в свой личный штаб, пообещав назначение в лётное крыло проекта «Голиаф», если и когда такая организация появится. Учитывая приоритетный статус, предоставленный операцией президентом Крюгером, было легко организовать перевод Харпера с «Фемистокла» .

На мгновение он не увидел ничего особенного на мониторе, но затем Бондаревски всмотрелся в него ещё раз. Он знал корабль, изображённый на экране, знал каждую линию и изгиб, словно мужчина, знающий свою возлюбленную. Даже регулярный импульс маяка-опознавателя был знаком. У каждого был свой особый характер, и Джейсон Бондаревски выучил этот наизусть ещё много лет назад.

« Тарава », — тихо сказал он. Это был не просто эскортный авианосец того же класса… это была сама Тарава .

«Да, сэр, именно так», — с ухмылкой ответил Харпер. «Мы подобрали старушку за бесценок, когда конфи начали разбирать флот. Боюсь, она была не в лучшем состоянии… но Старый Макс натравил на неё свою спасательную команду, и теперь она готова к бою».

Бондаревский не ответил. Он изучал увеличенное изображение на мониторе, размышляя о том, что этот старый корабль стал для него значить.

Он служил командиром эскадрильи во время её первого плавания и тогда критически отнёсся к этой старушке. Отчаянная потребность Терры в авианосцах на решающем этапе войны побудила какого-то неизвестного офицера по закупкам флота принять решение взять девять строящихся транспортов и переоборудовать их на полпути в эскортные авианосцы, и компромиссный проект оказался во многом неэффективным. Но он полюбил этот импровизированный авианосец. В том первом походе он полюбил «Светлану» и потерял её… совершил рейд глубокого проникновения на Килрах… стал свидетелем гибели капитана и экипажа мостика, когда килратская ракета уничтожила её мостик, оставив Бондаревскому командование и вывод потрёпанного авианосца с вражеской территории.

Тарава всё ещё была его во время экспедиции Ландрейха и Битвы за Землю. Было тяжело расстаться с ней потом, когда он принял командование Десроном-67 и водрузил свой широкий вымпел на борт « Ковентри» , и ещё труднее, когда он узнал, что Тарава была повреждена в столкновении с килрати всего несколько недель спустя. Бондаревский полагал, что её отправили на слом… но вот она, спустя столько лет, с новым именем и новыми цветами, но всё та же старая Тарава, несмотря ни на что.

«К ней сложно подобраться», — сказал он, стараясь скрыть волнение в голосе. «Вход на лётную палубу узкий…»

«Шаттл ваш, сэр», — сказал Харпер, и в его глазах блеснул огонёк. «Раз уж вы в этом деле опытный человек, и всё такое». Он отпустил джойстик, и Бондаревский автоматически сжал свой.

«Шаттл мой», — признал он. Его охватило волнение. Давно у него не было собственного корабля, и лётная палуба старой « Таравы» манила его вернуться домой.

« Independence Alpha » — диспетчеру посадки Independence , — чётко проговорил Бондаревский в микрофон своего лётного костюма, и годы словно испарились. — Готов к заходу на посадку. Векторы согласованы, вы на моём навигационном экране.

« Понял , Альфа», — раздался в ушах голос офицера связи. « Вы заходите на посадку. Измените вектор и начинайте разбег, когда будете готовы. Следите за движением. Два «Рапиры» на вылете, один шаттл снабжения на орбите ожидания. Подтвердите, пожалуйста ».

Бондаревский проверил свой радар. «Понял, Independence . Все три в поле зрения. Начинаю последний манёвр захода на посадку… сейчас».

Бондаревский толкнул рычаг газа и включил рулевые двигатели, чтобы шаттл попал в колею, которая должна была вывести его над посадочной палубой у носа эскортного авианосца. Он позволил себе на мгновение нахмуриться, поскольку ему пришлось перекорректировать траекторию; шаттл был гораздо менее отзывчивым, чем истребитель, а у него совсем не было опыта в постановке ловушки на палубе авианосца.

Авианосец теперь был виден на обзорном экране без компьютерного усиления, раздуваясь по мере того, как шаттл приближался к нему по точно рассчитанному курсу. Бондаревский мог разглядеть его переднее вооружение, ощетинившееся вокруг посадочной палубы: четырёхствольную нейтронную пушку, окружённую ускорителями массы и противоторпедными батареями. Но он не стал задерживаться на нём. Слишком много дел требовалось, чтобы посадить небольшой корабль на палубу авианосца в космосе, и пилоту требовалось всё внимание.

В былые времена атмосферных полётов посадка на авианосец считалась самой сложной операцией, которую мог выполнить пилот, но теперь, когда авианосцы используются в глубоком космосе, этим старым атмосферным пилотам, как правило, приходилось легко. Несмотря на достижения в области компьютеров и электроники, всё ещё требовалось врождённое мастерство талантливого пилота, чтобы точно почувствовать управление птицей. А заход на посадку в невесомости на двигателе был гораздо сложнее, чем заход на посадку на авианосец старого образца, поскольку мельчайшие различия в инерции или тяге создавали огромную головную боль как для пилота, так и для команды управления полётом.

« Один градус вправо », — спокойно сказал ему координатор полёта. « Уменьшите угол атаки … хорошо. Очень хорошо , Альфа. Реверс двигателей… ровно… Дайте команду ».

Бондаревский изучал маячащую посадочную палубу, пока не различил очертания оптического сигнала захода на посадку Эренбергера над входным иллюминатором. Он помогал пилоту определить окончательный вектор, давая ему набор огней для выстраивания. Опытным глазом он прикинул курс. « Альфа , шаттл, шар, сорок три,7 процента», — сказал он, указав обозначение и тип своего корабля, тот факт, что оптический сигнал был виден, и запас хода шаттла — всё по инструкции.

« Роджер Болл », — последовал невозмутимый ответ.

Шаттл теперь двигался очень медленно, приближаясь к авианосцу. Это был самый сложный участок посадки на авианосец. Если бы пилот не держал идеальную траекторию полёта, он бы врезался прямо в переборку и уничтожил свою «птицу»… и изрядную часть авианосца. Слишком большая тяга была вредна даже при идеальном выравнивании, потому что, пройдя через отверстие, пространство для манёвра быстро заканчивалось внутри. Но и слишком низкая скорость создавала свои трудности.

Вот почему, как часто замечал Бондаревский в бесчисленных ночных посиделках с людьми, не имеющими опыта в пилотировании, летчикам достаются большие деньги и большая часть славы.

Он прорулил через узкий входной люк авианосца, вспоминая, как когда-то регулярно проклинал корабельного архитектора, его спроектировавшего. Пройдя энергетический шлюз, шаттл резко вошёл в атмосферу, но Бондаревский предвидел изменение управляемости корабля и ловко поймал его. Проход через барьер почти полностью погасил оставшийся импульс движения, и Бондаревский плавно подал корабль вперёд, мягко приземлившись прямо в центре посадочной палубы.

«Шаттл Альфа на палубе», — объявил он. «Выключаю главные двигатели».

« Отличная работа , Альфа», — сказал ЛСО. « Ты получаешь «зачёт» за эту работу ».

Рядом с ним Харпер усмехнулся. Пилоты эскадрильи на борту авианосца получали оценку от координатора полётов (LSO) за каждый заход на посадку, а результаты вывешивались в комнатах ожидания. Это была своего рода форма соревнования, призванная поддерживать всех в тонусе. «Сдал» — высшая оценка. Очевидно, координатор полётов не знал, что только что оценил командира эскадрильи, приехавшего в командировку.