« У нас и так полно поводов для беспокойства», — поправил его Ричардс. «Мы в одной лодке… если только ты всё-таки не отступишь».

«Я с тобой, Вэнс, — резко ответил Толвин. — У меня столько же веских причин помочь Ландрейху, сколько и у тебя. Может, даже больше одной-двух».

Наступила неловкая пауза: два волевых адмирала задумчиво смотрели друг на друга. Бондаревский воспользовался случаем, чтобы сменить тему.

«Адмирал, разве вы не могли бы донести свои доказательства до людей?» — спросил он Ричардса. «Рассказать им об участии килрати? Правительство Конфедерации, конечно же, не контролирует все новостные каналы».

«Может, не все, но все, что имеет значение, сынок», — хрипло сказал ему Ричардс. «И, во всяком случае, в последнее время против нас тоже активизировалась пропаганда. Мы — подстрекатели, смутьяны, угроза успеху Договора. Когда мы жалуемся на нарушения килрати, мы просто пытаемся спровоцировать беспорядки на границе. Если мы сами предпримем какие-либо агрессивные действия, мы намеренно провоцируем межзвездный инцидент. Поэтому любые представленные нами доказательства будут дискредитированы как сфабрикованные ещё до того, как репортаж выйдет в эфир».

«Тогда что задумал Крюгер?» — спросил Толвин.

«То, чего и следовало ожидать от Старого Макса», — сказал ему Ричардс с ухмылкой. «Он возьмёт быка за рога. Будет сражаться с «Котами» всеми силами, перенесёт войну через границу на территорию Рагарка, если придётся… сделает всё, чтобы вывести их из равновесия, пока Ландрейх не разберётся с ними. И плевать на протесты Конфедерации».

«Но если флот этого Рагарка настолько превосходит флот Ландрейха, как Крюгер может надеяться сражаться и победить?» — Бондаревский вопросительно посмотрел на Ричардса. «Даже Крюгер не настолько безумен, чтобы бросить вызов, если исход неизбежен».

«Ну, он наращивает флот так быстро, как только может. Мы скупаем все военные корабли, которые попадаются нам на глаза, как только Конфедерация их списывает. У нас есть опытная команда специалистов по спасению, которая работает с каждым поступающим судном. И мы набираем офицеров, которые могут сыграть решающую роль… если вы не заметили».

«Это не так уж много, сэр», — нахмурившись, сказал Бондаревский.

«Сынок, у старика Макса есть другие планы, — сказал ему Ричардс. — Поверь, мы преподнесём тебе кучу сюрпризов. Узнаешь больше, когда доберёмся до Ландрейха. Макс с меня шкуру сдерёт, если я выдам хоть один из его маленьких секретов, особенно здесь. Ты же знаешь, что он думает о Конфедерации».

«Крюгер всегда играет с собой, — сказал Толвин. — Но что бы он ни задумал, это вряд ли будет легко… или безопасно. Ты же знаешь, Джейсон, что эта кампания будет рискованной. Возможно, опаснее всего, в чём ты участвовал… а ты участвовал в паре самых тяжёлых сражений, с которыми сталкивалась Конфедерация. Надеюсь, когда всё будет сказано и сделано, ты не будешь держать на меня зла».

«Против вас, сэр?» На мгновение Бондаревский подумал, что Толвин имеет в виду битву с «Бегемотом» и раны, полученные им на борту «Ковентри» , но Ричардс быстро поправил его.

«Разве ты не знал, сынок?» — спросил он, приподняв бровь. «Именно Джефф первым предложил твоё имя как возможного кандидата. Нам с Максом, конечно, понравилась эта идея, но мы бы даже не узнали, что ты свободен, если бы он не предложил взять тебя на борт». Он поднял бокал. «Итак… за товарищей по оружию».

«Может быть, мы все соберемся вместе снова, когда борьба закончится», — добавил Толвин, прикоснувшись своим бокалом к бокалу Ричардса.

Джейсон Бондаревски молча присоединился к тосту, размышляя о том, насколько велики шансы на исполнение желания Толвина. Столкнувшись с новым могущественным врагом на самой отдалённой границе человечества, в меньшинстве и без поддержки Конфедерации, на этот раз надежды выжить было мало.

Но, по крайней мере, он мог пойти сражаться, делая что-то полезное, а не чахнуть, став еще одним отставным героем в обществе, которое не хотело, чтобы ему подобные напоминали им об опасностях, с которыми они недавно столкнулись.

Бондаревский с нетерпением ждал возможности — любой возможности — снова принять участие в боевых действиях.

Зал Воина, Браджакх

Kar Baka Kar, Baka Kar System

1855 часов (CST), 2670.277

«Последний здесь, Лорд Хака».

Укар дай Рагарк лак Хака оторвался от созерцания пейзажа за окном и ответил на приветственное приветствие своего молодого помощника, сложив руки на груди. «Очень хорошо, Нерраг. Я скоро буду. Позаботься об угощении».

«Да, мой господин». Нерраг джак Ранг снова отдал честь и поспешил к двери. Когда молодой офицер оставил его одного, Рагарк позволил себе оскалить клыки. Как же они все его боялись!

Он снова повернулся и посмотрел в окно, смакуя мысль о восьми-восьми старших офицерах флота, ожидающих его прибытия внизу, в зале. Во времена Трахата и его деда-идиота Хака храй был в немилости, и Рагарку приходилось править путём компромиссов, примирений и мелочных торгашей с другими лидерами, чей статус, возможно, был ниже, но чья благосклонность в глазах императорского двора делала их слишком могущественными, чтобы их игнорировать или запугивать. Теперь Император и его наследник были мертвы, и Укар дай Рагарк правил своей провинцией Империи несокрушимой силой.

Наконец-то власть. После стольких восьми лет клан Хака обрёл заслуженную власть… Рагарк обрёл заслуженную власть . С исчезновением Императорской семьи кланы снова начнут вековую борьбу за власть, и на этот раз Хака будет готов завоевать Императорский трон.

Подумать только, найдутся религиозные глупцы, которые поверят, что потеря Килраха означает конец килрати как народа! Килрати странствовали по звёздам ещё тогда, когда грязные обезьяны Терры жили в глинобитных домах и сражались тупым оружием. Они были законными наследниками не одного мира, а всей Империи, и если исчезнет оранжевый Килрах, они смогут сделать любой мир новым центром славного имперского государства. А этот… он рассматривал Бака-Кар как место изгнания, когда Трахат «даровал» ему губернаторство Хралгкрака, но для династии Хака он стал бы подходящей столицей.

Вид из окна открывал ему мир, мало чем отличающийся от Килры. Растительность была тёмно-фиолетовой, а не красно-коричневой, как на Родине, но джунгли, окружавшие Браджак-Кар – Крепость Тьмы – были такими же пышными и полными дичи. Планета была старой колонией, где всё было необходимо для самодостаточности… и центром провинции, состоящей из восьми-восьми других миров, каждый из которых изобиловал ресурсами, способными подпитывать его стремление к судьбе.

Когда-то Трахат отнёсся к нему легкомысленно. Теперь Трахат был вне его власти. Но когда Укар даи Рагарк займёт своё законное место во главе возрождённой Империи, он позаботится о том, чтобы Трахат и весь его клан были стёрты из анналов килратского народа. Останутся только Рагарк и его наследники.

Наконец он отвернулся от окна и медленно направился к двери, стараясь скрыть хромоту, которой страдал с детства. Впрочем, никто вряд ли обратил бы на это внимание, как и тогда, когда она помешала ему стать воином. Теперь никто не осмеливался указывать на его недостатки. Но Рагарк был слишком горд, чтобы выказывать слабость. Он научился скрывать физические недостатки, так же как познал искусство управления и войны, чтобы пробиться себе на дорогу, несмотря на презрение сверстников.

Лифт спустил его на один уровень вниз, из комнаты для медитаций в Зал Воинов, где его нервно ждали капитаны флота. Когда он вошёл, они дружно встали, отдавая честь и вознося боевой клич Хака. От этого кровь застыла в жилах Рагарка. Клянусь Богом Войны, он сможет привести этих воинов к победе!

В передней части Зала, под большим экраном монитора, стоял стол. Рагарк устроился в единственном кресле, занимая своё невысокое, но коренастое тело, и наблюдал, как рассаживаются остальные. Это были офицеры, командовавшие его военным флотом. Некоторые пренебрегали им в прошлом; они заплатят, когда он перестанет в них нуждаться. Некоторые были его добровольными союзниками или слугами с самого начала. Они будут наслаждаться плодами победы вместе с ним. Многие другие были ничтожествами, как и многие военные и политические офицеры, сосланные в эту захолустную провинцию во времена Трахата. Их судьба будет зависеть от их действий в грядущие дни и месяцы. Рагарк не собирался позволить ни одному офицеру долго переживать ошибки, которые раз за разом стоили Трахату победы во время войны с терранами.

Но сейчас нужны были все до одного, и с их помощью имя Хака снова будет вызывать страх.

«Сегодня мы начнём нашу новую кампанию против обезьян», — начал Рагарк, показав зубы. «Знакомства, которые мы уже провели вдоль границы с помощью этого «Ландрейха», дали нам информацию, необходимую для того, чтобы рассмотреть возможность начала мощной кампании против них. Всё будет не так, как хотелось бы Трахату, — быстро и необдуманно. Мы будем осуществлять наше завоевание шаг за шагом, заботясь о том, чтобы наши позиции оставались в безопасности. Но в конце концов миры обезьян будут нашими».

«А их Конфедерация?» — спросил Ахджер нар Вал, капитан флагманского корабля провинции « Дубав » . «Мы знаем, что они умеют создавать новые бомбы Темблора. Разве мы не рискуем потерять из-за них ещё больше миров?»

Он одарил нара Вала долгим и проницательным взглядом. У капитана Дубава был впечатляющий послужной список: он командовал авианосцем в Битве за Землю и в следующем году получил Награду за отвагу за бой с эскортным авианосцем людей. Рагарку он был нужен, хотя бы на данный момент, чтобы добавить остроты в состав боевого флота, в котором было мало настоящих ветеранов боевых действий. Но хотя нар Вала считали аполитичным, в его характере была консервативная жилка, делавшая его одним из тех осторожных офицеров, которые смотрели на потерянный Килрах со страхом и отчаянием. Когда-нибудь это могло стать проблемой.

«Терранская Конфедерация удовлетворена миром, который предатель Мелек заключил с ними». Это вызвало гневное бормотание среди собравшихся офицеров. Мелек был всего лишь главным лакеем Трахата, но после уничтожения Килры он высокомерно присвоил себе право вести переговоры с врагом, словно низкорожденный слуга Императорского Дома мог претендовать на сам Трон. Мелек в эти дни называл себя «канцлером» и делал вид, что контролирует Империю, но Рагарк был не единственным вождем клана или старшим офицером, проигнорировавшим претензии выскочки. «Они хотят лишь распустить свои вооружённые силы и вернуться к упадку, в котором они пребывали до встречи с нами. Этот Ландрейх, стоящий у нас на пути, — лишь отщепенец, отколовшееся объединение колоний, настолько малолояльное, что они отказались от руководства своей родной планеты и сформировали собственное правительство вопреки Конфедерации… и трусы Терры позволяют этому неповиновению продолжаться. У Конфедерации нет причин интересоваться тем, что мы здесь делаем. По крайней мере, пока не станет слишком поздно».

Рагарк помолчал, прежде чем продолжить. «В любом случае, мы скоро обретём мощный новый источник силы, который раз и навсегда позволит нам доминировать над обезьянами. Недавно я получил окончательное подтверждение. Джоррад идёт сюда, чтобы предложить нам свои когти и клыки».

По залу прокатился шепот, когда слова Рагарка дошли до сознания. Докс Джоррад за несколько восьмушек дней стал своего рода легендой Империи. Уже будучи героем Битвы за Землю, с двумя уничтоженными крупными кораблями в том бою, именно история его одиссеи после уничтожения Килраха разожгла воображение килратского народа. Джоррад отказался склониться перед Мелеком, когда канцлер объявил себя временным главой и начал переговоры. Вместо этого он увёл свой корабль с орбиты и отправился в добровольное изгнание, отбивая атаки Мелека и различных завистливых военачальников на каждом шагу. Рагарку пришлось прибегнуть к разумным уговорам, чтобы убедить его прибыть сюда, в Бака Кар, но это, безусловно, стоило того.

Докс Джоррад… и его корабль. Какой же это был корабль! Рагарк позволил себе на мгновение обнажить клыки. С могучим Воргатом Джоррада ничто не помешает Укару даю Рагарку покорить как терранских обезьян, так и раздробленную империю.

Он встал и оперся на стол, его взгляд блуждал по собравшимся. «Победа над обезьянами этого Ландрейха докажет, что терране — не боги и не демоны, несмотря на то, что они сделали с Родиной. Другие кланы увидят, что мы можем привести их к победе, и присоединятся к нашему делу. Мелек падет на землю, и возрожденная Империя вновь взойдет на звёзды!»

«Хака и Победа!» — крикнул кто-то. Другие подхватили скандирование, пока Рагарк не поднял руки, призывая к тишине.

«Победа будет, милорды. Но сначала мы должны спланировать нашу кампанию. Обезьяны должны почувствовать наши клыки, направленные им в глотки. Только тогда килрати вернут нам назначенное место».

Он снова сел и включил монитор, чтобы показать им планы их первого шага, но Рагарку было трудно скрыть радость, которая пылала внутри.

Долгие дни разочарований и изгнания закончились. Приближался день Хака.

ГЛАВА 3

«Из всех орудий Воина именно разум возвышает простое сражение до славной Победы».

из Первого кодекса 6:34:14

Кают-компания FRLS Фемистокл

Глубокий космос, система Терра

0447 часов (CST), 2670.278

Находясь на борту корабля, находящегося в пути, Джейсон Бондаревски почувствовал себя заново живым.

Прошло три дня с тех пор, как адмирал Ричардс прибыл на лунную базу «Тихо». Его миссия на Терре была завершена, и крейсер «Ландрейх» прокладывал курс домой. К новому дому Бондаревского, на границе.

Как и все корабли в человеческом космосе, корабль работал по тому же земному стандартному времени (CST), которое производилось от гринвичского времени Земли и использовалось на Тихо. Но Бондаревский, живший в Одессе в последние месяцы, привык к другому графику, и смена часовых поясов сбила его биологические часы. Поэтому, несмотря на час – как раз в середине Второй собачьей вахты, которую некоторые товарищи Бондаревского по лётной школе называли в былые времена «ноль-темно-тридцать», – он был совершенно бодр и беспокойным. Освещение было приглушено, чтобы имитировать ночь, и на борту почти не было никакой активности, за исключением мостика и инженерных отсеков, где вахтенные следили за продвижением корабля к точке прыжка, откуда «Фемистокл» должен был совершить межзвёздный переход к Звезде Барнарда – первому этапу долгого путешествия. Бондаревский наконец-то оставил попытки заснуть и пришёл в офицерскую кают-компанию выпить чашечку кофе.