Он выдержал множество церемоний, выслушал столько возвышенных речей, что и представить себе не мог. Спасибо… честь Службе… выдающаяся доблесть в бою с килрати… героическая преданность долгу… Но в конце концов стало ясно, что Флот Конфедерации больше не ищет героев. Им нужны были миротворцы, приспособленцы, администраторы и бюрократы, мужчины и женщины, знающие, как проводить политику и демонстрировать флаг, а не бойцы, готовые на крайности ради победы любой ценой. Бондаревский не стал дожидаться, пока Флот сообщит ему, что его услуги больше не нужны. Он подал заявление об отставке с почетным повышением до коммодора, пенсией в размере половины жалованья и перспективой долгого и мучительного восстановления после ран.

Он посмотрел на правую руку и, нахмурившись, согнул её. Врачам не удалось спасти руку, и бионический протез всё ещё не ощущался как часть его тела. Но его признали годным две недели назад. Если бы война всё ещё шла, он бы ежедневно бомбардировал начальство просьбами о возможности вернуться на действительную службу, и чёрт возьми, рекомендации физиотерапевта. Но Бондаревский больше не служил во флоте. Он больше не был частью этого мира.

Слишком много перемен… На лунной базе «Тихо» работают с персоналом, составляющим меньше четверти от военного времени. Во флоте Конфедерации перековывают мечи на орала с головокружительной скоростью.

И Джейсон Бондаревски, который большую часть своей жизни с нетерпением ждал окончания войны, но обнаружил, что не готов к мирной жизни, о которой всегда мечтал.

Спаркс проследила за его взглядом на пластиковую руку и одарила его странной полуулыбкой. «Боишься, что гарантия заканчивается?» — спросила она. «Не беспокойся об этом, шкипер. Ты почти на месте. Тебе нужно лишь немного практики».

«Если я так и сделаю, то только благодаря твоей помощи, Спаркс», — сказал он. Она была на борту «Ковентри» во время последнего боя в качестве офицера по контролю за повреждениями и возглавляла группу, которая спасла ему жизнь после того, как ракета килрати попала во флагманский мостик, убив шестерых человек в тесном отсеке. Бондаревский погиб бы вместе с остальными от потери крови, декомпрессии или недостатка кислорода, если бы не её быстрая реакция в тот день. А когда он вышел в отставку после подписания договора, она тоже оставила службу, ухаживая за ним во время выздоровления и курируя его физиотерапию. «Не знаю, как бы я справился без тебя».

Она пожала плечами и ухмыльнулась, как всегда, произнося: «Ах, чёрт возьми». «С учётом того, как сокращали флот, шкипер, я бы всё равно долго не продержалась. В военное время любой чудак может пробраться в офицерскую резиденцию через грузовой люк, как это сделал я, но в мирное время вас никто не ждёт, если вы не офицер и не джентльмен… или леди, как положено. Я решила, что вам нужна помощь».

Он долго смотрел на неё. Спаркс служил с ним уже давно, ещё со времён глубокого рейда «Таравы» на Килрах ещё до Битвы за Землю. Отношения между лётчиком-истребителем и его командиром экипажа почти всегда были невероятно близкими, потому что пилот каждый раз, выводя свой самолёт из ангара, рисковал своей жизнью. Какое-то время они балансировали на грани романа после гибели первой любви Бондаревского во время рейда на Тараву , но он отстранился от серьёзных отношений. Не только капитану корабля было не по душе заводить интрижку с одним из своих офицеров во время службы, но и Бондаревский не хотел рисковать потерей ещё одной Светланы. С того короткого поцелуя несколько лет назад они со Спарксом стали друзьями, не желая рисковать чем-то большим.

Но так или иначе, Бондаревский всегда полностью доверял Спаркс, и это доверие сохранилось и после того, как она получила офицерское звание и перешла на другие должности. Однако почему-то он никогда по-настоящему не задумывался о том, что ею двигало. На самом деле, Спаркс могла бы без проблем остаться на службе. После опустошительных сражений многолетней войны с килрати, технические офицеры с её талантами были очень востребованы, даже несмотря на программу сокращения численности флота. Но она решила последовать за ним на пенсию в дом на берегу моря, который он купил в Одессе… а теперь и в то, что фактически стало добровольным изгнанием.

Его размышления прервало объявление по громкой связи, прежде чем он успел что-либо сказать. « Внимание, внимание, шаттл Landreich «Фемистокл Альфа» пришвартовывается в третьем порту шаттла ».

«Это мы», — тихо сказал он. «Ты взял снаряжение?»

Спаркс кивнула, когда Бондаревский закинул вещмешок на плечо и направился к лифту, который должен был доставить его в приёмную внизу. Она последовала за ним по пустому переходу, и каким-то образом её присутствие облегчило Бондаревскому этот короткий, но напряжённый путь.

Он оставил одну эпоху позади. Сегодня пришло время начать новую.

Двери безопасности, ведущие в ангар шаттлов, всё ещё не были открыты, когда к ним подошли два офицера. Бондаревский не мог понять, было ли это связано с нехваткой рабочих бригад или с каким-то извращённым желанием начальства заставить вновь прибывших ждать, прежде чем их впустят. Ландрейх по-прежнему считался убежищем для преступников и преступников, хотя именно местные жители сыграли решающую роль в победе и поражении, когда килрати атаковали Землю, а эскадрилья Ландрейха переломила ход событий, когда всё, казалось, разваливалось.

В эти дни новости пестрели новостями о продолжающихся проблемах между Конфедерацией и Ландрейхом. Колонисты отказывались признавать власть Терры; Конфедерация обвиняла Ландрейха в преднамеренном провоцировании столкновений с соседями на границе, включая недавно миролюбивых килрати. Зная президента Крюгера так же хорошо, как Бондаревский, можно было быть уверенным, что Ландрейх никогда не отступит, будь то правый или неправый.

Возможно, именно поэтому он принял предложение Ландрейха о работе. Они могли быть невыносимыми, но все они были теми людьми, с которыми он мог себя понять: бойцами, которые никогда не отступали перед вызовом, отбрасывали правила и действовали по правилам, когда оказывались в замешательстве.

Сержант морской пехоты за столом у двери безопасности склонил голову и поднёс руку в белой перчатке к наушнику. Затем он коснулся кнопки на пульте управления перед собой и встал, привлекая к себе внимание. В своей парадной форме и точных движениях он мог бы принять его за андроида, подчиняющегося тщательно составленной протокольной программе.

Офицер, вошедший в открывшиеся двери, был полной противоположностью сержанту с деревянным лицом. Он был молод – вероятно, ему ещё не было двадцати стандартных лет – и его лицо было каким угодно, но не чопорным и серьёзным, когда он оглядывал шаттл-порт широко раскрытыми глазами с широкой, непринуждённой улыбкой на своём открытом, но обветренном лице. Копна его рыжих волос была длиннее, чем позволяли правила Конфедерации, и в глазах горел весёлый огонёк. Что же касается формы… ну, чем меньше об этом говорить, тем лучше, решил Бондаревский. У Ландрейха никогда не было ни денег, ни времени, ни желания организовывать свои вооружённые силы так же жёстко, как у Конфедерации, и они обычно полагались на то, что могли украсть, раздобыть, спасти или купить по дешёвке, когда дело касалось формы и снаряжения. Бондаревский узнал элементы формы молодого офицера, принадлежавшие Конфедерации, вероятно, спасённые с Баннокберна или одного из других терранских кораблей, действовавших в пространстве Ландрейха в былые времена. Но куртка мужчины была явно неуставной, напоминала что-то из голографического вестерна, кожаного, с множеством карманов и старомодными пуговицами спереди. Юноша носил пистолет на бедре, а кобура и выступающий приклад оружия выглядели часто используемыми. Были ли они такими, когда попали к этому молодому человеку? У Бондаревского было чувство, что он не должен принимать это как должное. Он, может быть, и молод, но взросление в Ландрейхе под постоянной угрозой нападения килрати – лишь одна из многих опасностей, с которыми сталкивался колонизатор, – способно заставить ребёнка быстро повзрослеть… и стать опасным.

Морпех чопорно отдал ему честь, и новичок ответил ему небрежным, небрежным жестом. «Вольно, парень, вольно», — сказал он, и тон голоса соответствовал его внешности. «Мне сказали, что мне нужно разобраться с кучей документов, так что чем скорее вы меня с ними разберёте, тем скорее мы с товарищами сможем начать отправляться в отпуск на берег».

«Простите, э-э…» Бондаревский понял по нарукавной нашивке, что юноша — офицер, но не смог разглядеть ничего, что напоминало бы знаки различия.

«Харпер», — ответил молодой человек, одарив Бондаревского своей лёгкой улыбкой. «Энгус Харпер, лейтенант Военно-морского флота Свободной Республики Ландрейх, к вашим услугам, сэр».

«Джейсон Бондаревски, лейтенант. Я...»

«Сам Медведь!» — воскликнул Харпер. «Должен был узнать вас по фотографиям! После Старого Макса вы, знаете ли, одна из самых громких фигур на родине. Рад был познакомиться, сэр, очень рад!»

Бондаревский был немного ошеломлён. Он не привык к тону молодого человека, который колебался между насмешливым уважением и откровенным преклонением перед героем. «Я должен был встретиться с одним из ваших пассажиров, лейтенант», — медленно проговорил он. «Адмирал…»

«Ричардс, конечно. Не волнуйтесь, сэр, он придёт через минуту-другую. Правда ли то, что мне говорят о вашем присоединении к нам, сэр?»

Это заслужило взгляд сержанта на Бондаревского. Очевидно, именно это и потребовалось, чтобы пробиться сквозь их знаменитый железный резерв – слух о том, что один из героев флота Терры подумывал присоединиться к ренегатам Ландрейха.

«Пока ничего не подписано, мистер Харпер», — сказал ему Бондаревский. «Но адмирал Ричардс, похоже, считает, что мне стоит рассмотреть этот вопрос… и должен признать, предложение заманчивое». Он указал на Спаркса. «Это лейтенант Маккалоу. Она тоже интересуется новой карьерой».

«Это молодой Бондаревский?» Голос был таким же сильным и хорошо поставленным, каким его помнил Бондаревский, и он обернулся, увидев стройную фигуру адмирала Вэнса Ричардса, направлявшегося к нему из открытой двери безопасности. В отличие от Харпера, он был одет в парадную форму, которая была всем, чего заслуживает старший офицер межзвездной державы: ослепительно серебристая отделка на фоне полночно-черного цвета, с вешалкой наград, как Терры, так и Ландрейха, покрывавшей грудь. Но человек в форме не сильно изменился за последние четыре года, с тех пор как он служил командиром Бондаревского в кампании, завершившейся Битвой за Землю. Пусть последние пряди волос на его почти лысой голове были чуть тоньше, а походка чуть медленнее, в его глазах все еще горел огонь, который всегда выделял его среди окружающих. «Рад снова видеть вас. Судя по вашему ответу в прошлом месяце, я не был уверен, что вы здесь».

«Тогда я и сам не был уверен, адмирал», — сказал ему Бондаревский. «Но у меня было время обдумать ваше предложение, сэр. И это гораздо лучше, чем работать на торговом судне или пилотировать шаттлы PanSystem Passenger Service».

Вэнс протянул длинную, тонкую руку. На мгновение Бондаревский замешкался, стоит ли её пожать. Его смущала бионическая рука, которая выглядела и ощущалась не совсем так естественно, как в рекламе, и ему всё ещё приходилось очень концентрироваться, чтобы использовать её для точных манипуляций. Но через мгновение он взял руку адмирала в свои пластические пальцы и осторожно пожал её. Датчики на ладони и кончиках пальцев подсказали ему, что Вэнс не утратил своей неожиданно крепкой хватки с момента их последней встречи.

Адмирал серьёзно посмотрел ему в глаза. «Я слышал о том, что случилось на Ковентри . Должно быть, это был ад, когда тебе рассказали о руке».

«Да, сэр», — сказал он, переходя на официальный военный тон, чтобы скрыть эмоции, которые вызвали в нём эти слова. «Да, сэр, так и было».

Ричардс отвёл взгляд. «Знаю, Джейсон. Поверь мне, знаю. Каждый потерял кого-то в этой проклятой войне».

В последовавшей неловкой паузе Бондаревский поймал себя на мысли о том, что адмирал думает о своём таинственном прошлом. Вэнс Ричардс был начальником военно-морской разведки всей Конфедерации, прежде чем уйти в отставку, чтобы возглавить секретную миссию, в ходе которой корабли Конфедерации, включая старый авианосец Бондаревского, были переданы под командование «Ландрейха» в месяцы, предшествовавшие Битве за Землю. Его жизнь годами была окутана тайной, и он никогда не рассказывал о себе. Но мрачный тон его голоса намекал на его собственные потери.

«Если позволите, напомню вам, адмирал», — Энгус Харпер прервал обстановку лёгким тоном, — «вы уже опоздали на приём. А потом вам придётся встретиться с толпой VIP-персон».

«Спасибо, лейтенант», — сказал Ричардс с лёгкой улыбкой. «И подумать только, я вложил все эти деньги в портативный компьютер-секретарь».

«Не буду вас задерживать, адмирал», — сказал Бондаревский. «Полагаю, мы ещё увидимся на корабле?»

Ричардс покачал головой. «Я бы хотел, чтобы ты присоединился ко мне, Джейсон», — сказал он. «Думаю, тебя заинтересует моя… встреча. Полагаю, ты давно меня не видел».

«Как пожелаете, адмирал», — ответил Бондаревский.

«Тебе придётся отказаться от практики со всеми формальностями, парень, если собираешься вступить в «Ландрейх». Не забывай, наш президент — разыскиваемый мятежник, и наш флот, скорее всего, проиграет бой с эскадрильей беспилотников. Разве не это ты мне говорил, когда мы впервые увидели маленький уголок Крюгера на границе?»

«Все меняется, адмирал», — с усмешкой сказал Бондаревский.

«Ваш багаж, сэр?» — спросил Харпер, прежде чем тот успел отвернуться. «Чтобы я мог его уложить, пока вы общаетесь с высшими чинами?»

Бондаревский указал на вещмешок, который он оставил у стола, ожидая, пока откроются запирающиеся двери. «Всё в вашем распоряжении, лейтенант», — сказал он. «Спаркс, если вы могли бы пойти с мистером Харпером, я уверен, вы успеете нас устроить к моему возвращению».