« После военного трибунала?»

«Сразу после. Вернувшись домой после суда в тот последний день, я обнаружил сообщение на своём коммуникаторе. Видео не было, только голос, искажённый звуком, чтобы его нельзя было распознать. Всё, что он сказал, было: «Мы могли бы так же легко тебя раздавить. Помни, что мы заботимся о наших друзьях… пока они друзья ».

«Вы считаете, что сотрудники суда были замешаны в заговоре?» — спросил Бондаревский.

«Я в этом уверен, — ответил Толвин. — Так же уверен, как и в том, что это были те же самые люди, которые убили Дэйва Уиттакера четыре месяца назад».

"Но почему?"

Я провёл небольшое расследование, стараясь действовать как можно тише, и выяснил, что некоторые заговорщики преследовали гораздо более серьёзные цели, чем просто спасти нас от «Кошек». Они называют себя «Группой Велисария». Некоторые из главарей наслаждались возросшей властью, приобретённой в результате войны. Даже при гражданской власти военные процветали во многих отношениях. Должно быть, они решили, что потеряют свои привилегии после подписания мира. Подозреваю, что гражданское правительство тоже было не так глупо, как все думали. Неприличная поспешность, с которой они начали сокращать вооружённые силы, говорит мне, что они опасались переворота даже после войны… и, как оказалось, у них были веские основания для беспокойства.

«Но без войны нет оправдания…»

«Именно». Толвин снова сел, наклонился вперёд и говорил с пылом, напомнившим Бондаревскому привычную ауру адмирала перед крупным сражением. «Заговор уже вышел за рамки военных, Джейсон. У них есть свои люди в Комиссии по вопросам мира, в Министерстве иностранных дел, на многих ключевых должностях. И они намеренно провоцируют возобновление войны с килрати, чтобы создать достаточную угрозу, которая оправдала бы их захват власти и её удержание».

«Это... это довольно весомое обвинение, сэр».

«Это правда. Я собирал информацию с самого трибунала, пытаясь собрать достаточно улик, чтобы остановить их, но они ужасно хорошо заметают следы. Я знаю многое из того, что они пытаются сделать, но доказать почти ничего не могу». Он сделал паузу. Насколько я могу судить, их план – замутить здесь, на границе. Они делают всё возможное, чтобы втянуть Крюгера в войну с Рагарком, прекрасно понимая, что у Крюгера нет ни малейшего шанса остановить полномасштабное вторжение. Но в то же время они не позволяют правде выйти наружу. Падение Ландрейха станет очередной «внезапной атакой» килрати. Десять крупных колоний и все их обитатели снова станут мучениками за дело сопротивления килратским ордам. Они знают, что демонстрация поддержки на раннем этапе, вероятно, заставит Рагарка отступить. Он не дурак. Поэтому они прилагают согласованные усилия, чтобы не допустить, чтобы Крюгер и его люди получили хотя бы слушание дома… и в то же время они уже подстраивают всё так, чтобы вина за падение Ландрейха легла на правительство. Кто разоружил флот? Кто не отреагировал. Предостережениям Крюгера? И они устроят ещё одну войну, и всё будет выглядеть так, будто виновато некомпетентное гражданское правительство. Идеальные условия для осуществления переворота.

«Звучит правдоподобно, пожалуй», — с сомнением сказал Бондаревский. «Но вы приписываете этим людям огромную власть. Зачем им переворот, если у них и так такие широкие возможности?»

«Они могущественны, но пока им приходится действовать очень осторожно и из тени. И они не сохранили всех своих первоначальных членов, когда начали этот новый этап. Я убеждён, что Дэйв Уиттакер погиб, потому что не смог принять этот новый план». Толвин снова откинулся на спинку кресла. «По крайней мере, я надеюсь на это. Мне хочется думать, что в конце концов он действительно остался тем же человеком, которого я помнил».

«Но они все равно хотят тебя использовать?»

Думаю, да. Уверен, они видят во мне номинальную фигуру, которая придаёт их режиму видимость респектабельности. И посмотрите, как они меня к этому подставили! Пусть обвиняют в военном трибунале и моём последующем позоре недальновидное гражданское правительство. Когда они придут к власти, я буду военным, ставшим жертвой вмешательства гражданского лидера, которого спасли и восстановили в должности спасители Конфедерации.

«Макартур, — сказал Бондаревский. — Многие поддержали бы его после того, как он вступил в конфликт с Трумэном в Корейской войне».

«Именно так», — сказал Толвин. «Подозреваю, я продержался бы лишь столько, сколько нужно, чтобы дать им время взять ситуацию в свои руки. А потом какой-нибудь „враг народа“ убил бы меня, открыв путь к ужесточению контроля и усилению репрессий».

Они всё ещё играют в опасную игру. Вы мало что потеряете, если выложите всё, что знаете.

«А, но сейчас я настолько дискредитирован, что никто мне не поверит без каких-нибудь чертовски убедительных доказательств. И эти люди играют грязно, Джейсон. Как ты думаешь, почему я послал сюда Кевина раньше меня? Я подумал, что он будет первым, на кого они нацелятся, если подумают, что я представляю для них опасность. Здесь они его не тронут. Думаю».

«Хорошо, я понимаю всё, о чём вы говорите. Но я всё ещё не понимаю, какое отношение ко всему этому имеет Карга и почему мы должны рисковать нашими людьми в этом, казалось бы, безнадёжном деле».

«Давай, мужик, думай », – голос Толвина звучал раздраженно. Единственная надежда Терры – это если ситуация здесь, в Ландрейхе, не будет развиваться так, как задумали заговорщики. Если мы сможем просто сдержать Рагарка, остановить его план вторжения, мы не только спасем Ландрейх, но и выиграем время для борьбы с заговором. Они не смогут мобилизоваться, пока флот Рагарка не выйдет на орбиту Ландрейха после кровавой кампании, которая серьезно нарушает Договор. И этот суперавианосец – наш последний шанс сдержать Котов. Без него у «Крюгера» нет ни единого шанса. Мы должны вернуть его в строй, Джейсон. Без нее мы смотрим не просто на конец Ландрейха. Мы смотрим на падение Конфедерации под натиском кучи тиранов, куда более жестоких, чем когда-либо был Трахат. Он бы истребил всю человеческую расу… но эти сделают еще хуже. Они уничтожат всё, во что мы верим, превратят Конфедерацию в тиранию, а возможно, и развяжут гражданскую войну. Лучше сражаться с Котами, чем дожить до того момента, когда военная хунта будет решать судьбу человечества.

Бондаревский ответил не сразу. Его взгляд был прикован к тени Толвина, но его взгляд был устремлён на что-то бесконечно далекое… на Терру.

Все аргументы против продолжения работы с «Голиафом» оставались в силе. Было бы опасно даже завершить обследование, не говоря уже о попытке отключить систему самоуничтожения, чтобы начать ремонт «Карги» . И работа обещала оказаться даже масштабнее, чем они предполагали, учитывая то, что они уже видели. Даже просто понять достаточное количество принципов проектирования килрати, чтобы понять, как выполнить этот ремонт, было бы убийством…

Возникла идея.

«Может быть, есть способ уравновесить шансы против нас», — медленно произнёс он. «Может быть…»

«Что ты имеешь в виду?» — спросил Толвин, явно заинтересовавшись.

«Я только что понял, сэр, что у нас есть доступ к группе настоящих экспертов по конструкции килратских кораблей. Возможно, они помогут нам обезвредить эту систему уничтожения… и, конечно же, помогут с ремонтом».

«Килрати, которых вы забрали с планеты? Почему они должны работать на нас?»

Он вспомнил свой разговор с Грэмом и Муррагом и улыбнулся. «Может быть, на этот раз, адмирал, мы, наконец, перейдём на их сторону».

«Тогда приступай», — с улыбкой сказал Толвин.

Отдав честь, Джейсон отошёл, и Джефф повернулся на стуле, окутанный тьмой. Он мог бы рассказать Джейсону гораздо больше; тот факт, что он рассказал полуправду боевому офицеру, которого уважал больше, чем кого-либо из служивших под его началом, тревожил. Где-то в глубине души ему хотелось втянуть Джейсона в это до конца, раскрыть ему всё о программе генетических улучшений, которая была заговором внутри заговора, но он знал, что Джейсон слишком прямолинеен для этого.

Трагично, чертовски трагично, что ради спасения того, что мы любим, нам так часто приходится это уничтожать. Именно такие воины, как Джейсон, обеспечили выживание Конфедерации, когда многие другие уже потеряли надежду или, что ещё хуже, сознательно уничтожили её ради своих амбиций. Но, как я понимаю, подобные Джейсону воины, скорее всего, воспротивятся этому.

Неужели это мои собственные амбиции, моё тщеславие? – подумал Джефф. Эта мысль тревожила. Меня постоянно терзало то, что проект GE, вирус, скрытый в бактериях Велисария, был, пожалуй, величайшим моральным преступлением. И всё же альтернативы больше не было. Это была та самая скрытая правда, которую Уиттакер раскрыл на их встрече, правда, которую он скрыл от Джейсона. Велисарий был просто троянским конём, которого следовало уничтожить, и тогда будет воплощен в жизнь настоящий план.

И Ландрейх, и все системы Пограничного Мира. Именно этот конфликт должен был разгореться либо с Конфедерацией, либо с Котами, и именно он должен был стать площадкой для реализации проекта GE. Именно поэтому этот авианосец нужно было спасти, чтобы он стал ядром эффективного сопротивления, чтобы впоследствии колёса внутри колёс заработали.

Джефф вздохнул и, сунув руку под стул, достал бутылку, которую спрятал, когда вошёл Джейсон. Сделав большой глоток, он уставился вдаль, размышляя. Я знаю, Джейсон сказал бы «нет», если бы знал всю правду. Говорит ли это мне о чём-нибудь? Внутренний голос шепнул предупреждение: если Джейсон отверг, значит, это было неправильно. А если это неправильно для него, то неправильно ли это и для меня? Боже, зачем я это делаю? Он подумал о новичках, которые даже сейчас тайно проходили обучение, о пилотах вроде Ситера. Ситер, что бы Джейсон подумал о нём, об этом новом поколении, об этой новой породе Сверхчеловеков, которую я помогаю создавать.

Сверхчеловек – как ни странно, Уиттекер посоветовал мне прочитать Ницше, чтобы найти скрытую истину программы. Я прочитал и поверил, несмотря на своё моральное возмущение. В этом-то и была беда: можно было возмущаться, но у Ницше была ужасающая логика, которую невозможно было отрицать. Единственным ответом на логику Ницше была логика высшего блага, превосходящая его ужасающее мировоззрение. Тридцать пять лет войны в этой вселенной практически выжгли последнюю идеалистическую мечту о высшем благе. Он боялся, что остался только один ответ: если мы хотим выжить в этой вселенной, мы должны стать Сверхчеловеком.

Ведь помимо Котов были и другие враги, гораздо более ужасающие, гораздо более могущественные и неумолимые. И если Коты могли оказаться на волосок от того, чтобы уничтожить нас, что это сулило человечеству через сто лет? Ведь они, несомненно, приближались, и мы, несомненно, были бы уничтожены.

Оставался лишь один ответ, боялся он, ответ Ницше, Уиттекера, GE, Зетера. И я знаю, что должен был бы испытывать моральное возмущение, но оно исчезло, с грустью подумал он. Его нужно похоронить, если мы хотим выжить. Он закрыл глаза и допил бутылку.

ГЛАВА 10

«Слава — это внешняя мера достоинства Воина, но осознание выполненного долга — это единственная истинная внутренняя мера».

из Четвертого кодекса 04:18:31

Центр планирования операций, FRLS Independence

На орбите Ваку VII, Система Ваку

1108 часов (CST), 2670.317

«Я хочу прояснить этот вопрос, лорд Мурра. Вы хотите сказать, что не можете нам помочь или не хотите ?»

Бондаревский видел напряжение на лице адмирала Ричардса, когда тот задавал этот вопрос. После напряжённых вечерних переговоров Толвина и Ричардса старший адмирал наконец согласился, хотя и неохотно, на проведение спасательной операции. Бондаревскому потребовалось всё терпение и такт, чтобы заставить двух волевых воинов смягчиться и обсудить всё, и в конце концов Толвину пришлось дать тот же подробный рассказ о заговоре в Конфедерации, чтобы убедить Ричардса, что спасение Карги было абсолютно необходимо не только для Ландрейха.

Однако после всего этого оказалось, что предложенное Бондаревским решение проблемы обезвреживания системы самоуничтожения не сработает.

БПК казался больше, поскольку на этой встрече присутствовало всего несколько человек. Вместо полного состава боевой группы и сотрудников проекта «Голиаф», которые присутствовали в прошлый раз, когда Бондаревский был здесь, сегодня их было всего пятеро. Толвин и Ричардс сидели по одну сторону треугольного стола, а Джейсон сидел один по другую. Дональд Грэм и Мурраг занимали третью. В этот момент Грэм выглядел обеспокоенным, а выражение лица молодого принца килрати было загадочным и непроницаемым.

«Не уверен, что имею в виду что-то из этого, адмирал», — медленно произнёс кил . «Я, конечно, не против помочь. Если вы сможете вернуть Каргу в строй, включить его в состав своего флота и использовать Нима, чтобы помешать Рагарку захватить императорский трон, я буду рад помочь. Не то чтобы у меня или у кого-либо другого кила были планы спасти авианосец или средства для этой попытки». Мурра наклонился вперёд, пронзив Ричардса острым, пронзительным взглядом. «Что касается моей способности помочь, то это не так очевидно. Не уверен, что я могу что-то сделать… но, возможно, смогу. Многое зависит от обстоятельств».

«В докладе коммандера Грэма указано, что многие из ваших выживших — члены экипажа авианосца», — сказал Ричардс. «Мне кажется, вопросы достаточно просты. Есть ли у кого-нибудь из них возможность отключить систему самоуничтожения? И если да, сделают ли они это, если вы прикажете? Не вижу, как обстоятельства могут изменить ответы на эти вопросы».

Мурра сделал жест рукой, который был незнаком Бондаревскому. «Боюсь, вы неправильно поняли суть проблемы, адмирал», — тихо сказал молодой офицер. «Я серьёзно сомневаюсь, что кто-либо из Кадра сможет активировать систему самоуничтожения. Она специально спроектирована так, чтобы быть устойчивой к попыткам противника разоружить её и увезти корабль в качестве трофея. Так что Кадр вообще не имеет к этому никакого отношения».