Наконец, существовал вариант шаттла «Кофар» – летающего хранилища боеприпасов и топлива, способного стыковаться с истребителем килрати в космосе и перекачивать топливо и ракеты. Толвин давно утверждал, что флот Конфедерации мог бы использовать подобную платформу. В конце концов, авианосцы были наиболее уязвимы, когда перевооружались и дозаправляли истребители в разгар боевых действий. Терранские авианосцы могли запускать небольшие заправщики, но пополнение боезапаса истребителя без его возвращения на лётную палубу не было предусмотрено. «Кофар» значительно увеличивал продолжительность полёта самолётов килрати.

Толвин покачал головой. Столько самолётов, столько, что хватило бы на полноценную авиагруппу, значительно более современную, чем всё, на чём мог летать «Ландрейх», а Ричардс и вовсе подумывал всё это выбросить! И это не считая самого авианосца, чуда передовой военно-морской инженерии, гораздо превосходившего эскортные авианосцы вроде «Индепенденса» и его систершипов. Даже если им не удастся устранить все повреждения – а Толвин вынужден был признать, что предстоит ещё очень многое сделать, прежде чем потрёпанный корабль снова будет готов к бою, – команда «Голиафа» не могла позволить себе игнорировать потенциал корабля.

Он выключил монитор компьютера и встал, чтобы пройтись взад-вперед по каюте. Толвин был абсолютно уверен, что «Голиаф» должен идти вперёд, но не был уверен, что сможет убедить Ричардса или Бондаревского. Они могли не поверить тому, что он знал о заговоре Велизария. А если нет, то могли сделать больше, чем просто прекратить ремонт авианосца. Они могли удержать Толвина от продолжения его личной войны против тех, кто замышлял немыслимое на Земле. Он не мог позволить себе проиграть спор… ему нужно было предпринять какие-то другие действия. И он знал, какими именно.

ГЛАВА 9

«Нет большего предательства, чем предательство товарища товарищу».

из Шестого кодекса 16:33:17

Столовая C, FRLS, город Кашел

Рядом с Ваку VII, система Ваку

08:45 (центральное поясное время), 2670.315

Командир Дональд Скотт Грэм чувствовал на себе враждебные взгляды, направленные на его столик, но заставил себя не обращать на них внимания и сосредоточиться на еде и разговоре. Облегчение от спасения начало сменяться тревогой о том, что может произойти дальше, но он был полон решимости наслаждаться благами цивилизации, не позволяя никому испортить свой первый день на Нарграсте. Однако ему стоило немалых усилий игнорировать эти взгляды и невнятные комментарии. Очевидно, на борту транспортного корабля были пассажиры, не одобрявшие его выбор компании для завтрака.

Мурраг Чакг дай Нохтак, очевидно, тоже заметил враждебность. «Похоже, мой народ пользуется у людей не большей популярностью, чем ваш — у килрати», — тихо сказал он. «Возможно, я поступил хуже, чем думал, в тот день, когда согласился доверить свой народ вашей доброй воле».

С другой стороны стола раздался голос Джейсона Бондаревски: «Это грубо, но их нельзя винить. Ландрейх всё ещё считает себя в состоянии войны, и когда бои продолжаются так долго, перестаёшь воспринимать врага как личность и начинаешь видеть в каждом встречном угрозу. Когда на завтрак приходит почти сотня килрати, люди немного нервничают, вот и всё».

Мурра одарил его сдержанной улыбкой. «Поверьте, капитан, я понимаю. Когда мы только начали работать с Грэмом, мне приходилось убеждать своих людей, что истории о том, что вы, обезьяны, обожаете убивать и есть пленных килрати на ужин, — ложь».

Грэм и Бондаревски рассмеялись.

«Я начинаю верить, что между нашими двумя расами гораздо больше сходств, чем кто-либо мог себе представить», — сказал Бондаревский.

Транспортный корабль возвращался с милосердной миссии, и выжившие с Нарграста благополучно погрузились на борт вместе со всем снаряжением и припасами. На планете остался отряд космонавтов с транспорта, чтобы изучить место крушения килратского эсминца и соседний лагерь, где разношёрстная группа выживших прожила девять терранских месяцев. Килратские истребители на земле особенно заслуживали пристального внимания и, возможно, были возвращены, когда боевая группа будет готова к вылету. Транспорт должен был встретиться с остальной частью эскадрильи «Ландрейхер» на орбите близ Карги через несколько часов, и Грэм был рад возможности отдохнуть в одной из пассажирских столовых. Два дня выдались тяжёлыми.

Выжившие, без сомнения, были рады спасению и с энтузиазмом сотрудничали со спасательной операцией Ландрейха. После первой стычки с Кураком килрати не создавали никаких проблем… по крайней мере, до тех пор, пока не встал вопрос о сроках возвращения домой. Известие о том, что Ландрейх считает себя всё ещё воюющим с остатками Империи и, следовательно, вряд ли отправит корабль с Котами в ближайшую имперскую колонию, едва не вызвало полномасштабный бунт среди килратского контингента. Молодой Мурраг в очередной раз доказал свой лидерский талант, успокоив их несколькими удачно подобранными словами. Как Грэм ранее сказал Бондаревскому, у молодого Кота был задатки лидера. Он был всего лишь хилгаром — слово, которое можно приблизительно перевести как лейтенант, но с определителем, подразумевающим скорее штабные, чем боевые обязанности, и какой-то особый аристократический социальный статус, который Грэхем не совсем понимал, — но, несмотря на свою молодость и скромное звание, он обращался с ветеранами боевых действий килрати, которые были в три раза старше его, с природным апломбом, которому Грэхем все еще завидовал после всех этих месяцев.

Итак, беда так и не случилась, но оставила неприятный осадок у Грэма. Он чувствовал, что соглашение, заключённое с Муррагом, следует соблюдать, но боялся, что Ландрейхеры не разделят его взглядов. Враждебные взгляды и гневные взаимные упреки, которые «Кошки» бросали ему в столовой, не прибавляли ему уверенности.

«Я так понимаю, вы следите за развитием событий за пределами системы», — сказал Бондаревский, откусывая кусок бекона. «Что вы думаете о ситуации по ту сторону границы?»

Муррах на мгновение обнажил клыки. «Укар дай Рагарк — амбициозный правитель, который никогда не чувствовал себя по достоинству оцененным при правлении Трахата. Думаю, он был бы очень рад увидеть, как его храй займет трон. Не то чтобы они надолго его удержат. Он может завоевать кратковременную популярность, одержав пару побед, но этот не знает меры. Рано или поздно он переоценит свои силы, как это сделал наш дорогой принц, и это будет означать его конец».

Грэм усмехнулся: «Видишь, Бондаревски, килрати даже тонко чувствуют сарказм», — сказал он с улыбкой. «Если вы искали фанатичного последователя Рагарка или Трахата, боюсь, вы будете разочарованы».

«Ну, простите, если я слишком прямолинеен», — сказал Бондаревский, ухмыляясь. «Но всегда приятно знать свою позицию».

«Цитата из Кодексов», — ответил Мурраг. «Простите мне ваше любопытство… хотя я хотел бы предупредить вас, что скользящие руки обезьяны — верный путь к беде».

«И любопытство сгубило кошку», — добавил Грэм. Мурра рассмеялся — странно человеческий звук, издаваемый огромным, покрытым мехом, кошачьим существом с приплюснутой мордой и острыми клыками. Его всегда пугал смех килрати. Терранская пропаганда часто изображала их суровыми созданиями, находящими удовольствие только в крови и смерти.

«Так кого же вы поддерживаете в новой Империи?» — спросил Грэм. «Канцлера Мелека?»

«Честный убийца , хотя и был ставленником Трахата», — ответил Мурраг. «Его временное правительство, по крайней мере, не претендует на сам Трон. Полагаю, он передаст власть законному Императору, когда придёт время».

«Проблема в том, кто имеет право, — возразил Бондаревский. — Каждый губернатор и мелкий военачальник в Империи претендует на звание единственного правителя, который должен занять престол, в отсутствие законного наследника».

Мурра не ответил, но снова оскалил зубы. Боевая улыбка не была выражением удовлетворения или веселья для воина-килрати. Она означала предвкушение битвы.

«А, Бондаревский, возможно, ты не понял значения полного имени Муррага», — сказал Грэм, нарушая неловкое молчание. « Дай Нохтак Храй — это ветвь императорской семьи. Мурраг — дальний родственник принца Трахата… возможно, последний из ныне живущих. Его бабушка была сестрой покойного императора. Это делает его законным наследником килратского престола».

«Что?» — Бондаревский чуть не встал, ошеломлённый тихим заявлением Грэма. — «Я не понял связи… Кажется, кто-то упомянул, что адмирал Какг — двоюродный брат Трахата, а ты…»

«Я его племянник, — тихо сказал Мурраг. — И, возможно, единственный ныне живущий убийца , претендующий на Империю. Раз уж вы спрашиваете меня, на чьей я стороне, могу лишь сказать, что я всецело поддерживаю свою сторону».

Бондаревский медленно покачал головой, и на его лице отражалась смесь удивления и смущения, из-за чего Грэму было трудно сохранять серьёзное выражение лица. «Боже мой, я только что завтракал с законным Императором килрати. Мои мемуары станут бестселлером, я это точно знаю». Он усмехнулся. «Наверное, никогда не знаешь, кого встретишь здесь, на границе».

Грэм рассмеялся. «Я тоже был жутко удивлён, когда узнал», — сказал он. «А я-то думал, что все кошки примерно одинаковые… пока не начал тусоваться с королевской семьёй!»

VIP-квартиры, Независимость FRLS

На орбите Ваку VII, Система Ваку

1442 часа (CST), 2670.316

Джейсон Бондаревски обхватил голову руками и уставился на потолок над своей койкой. Было приятно вернуться на борт эскортного авианосца, спасательная операция завершена, но теперь, вернувшись, он не мог не беспокоиться о том, что может принести будущее.

Руководители проекта «Голиаф» провели этим утром целый час, бурно обсуждая ситуацию на « Карге» . По большей части, все пришли к единому мнению, что спасать корабль бесполезно. Система самоуничтожения делала всю эту затею слишком опасной, а масштаб повреждений был таков, что казалось маловероятным, что им удастся вернуть корабль в боеготовое состояние, даже если удастся обойти последнюю смертоносную программу компьютера.

Из всех них только адмирал Толвин высказался в пользу продолжения проекта, но его горячность компенсировала недостаток поддержки.

Что касается Бондаревского, его больше беспокоило то, что будет дальше. Крюгер завербовал его, держа в голове этот план «Голиафа», и теперь, когда он, похоже, провалился, ему пришлось задуматься, найдется ли ему место в Ландрейхе. Существовало не так уж много достойных военных команд, и он почему-то не мог представить себя каким-нибудь внештатным штабным офицером, нажимающим клавиши компьютера ради вящей славы Макса Крюгера и Ландрейха.

Раздался звонок в дверь, прервав его размышления, и Бондаревский повысил голос, отдав команду компьютеру открыть дверь. Поднявшись с кровати, он с удивлением увидел в проёме фигуру адмирала Ричардса. Адмирал поднял руку и начал подниматься на ноги.

«Не вставай, Джейсон», — сказал он, выглядя усталым. «Можно мне зайти на несколько минут?»

«Конечно, адмирал. Пожалуйста. Могу я вам что-нибудь принести?»

Ричардс поджал губы. «Как насчёт вменяемого помощника?» — мрачно пробормотал он. «Или лазерный пистолет, чтобы я мог пристрелить того безумца, который у меня уже есть».

"Сэр?"

«Этот идиот Толвин перегнул палку!» — взорвался Ричардс. «Связался с Крюгером по гиперкасту и уговорил его дать добро на запуск «Голиафа». И всё это до утренней встречи!»

«Что?» — Бондаревский не мог поверить словам адмирала. Даже адмирал Толвин не был настолько зациклен на этой операции, чтобы игнорировать опасность, связанную с работой на авианосце. «Это невозможно! Этот корабль — бомба, готовая взорваться. Мы не можем надеяться на её успех. Я предполагал, что мы выпустим залп торпед, сократим потери и направимся на базу».

«Именно это я и планировал сделать», — серьёзно сказал Ричардс. «Но Крюгер непреклонен. Мы должны использовать все доступные средства, чтобы попытаться спасти авианосец, несмотря ни на какие риски. Это прямой приказ президента, ни больше ни меньше».

«Но за этим стоит адмирал Толвин?»

«Точно так», – сказал Ричардс. «Я потопал к нему в каюту, как только получил сообщение от Крюгера, и этот ублюдок прямо-таки похвастался, что уговорил Старого Макса присоединиться. Сказал, что сейчас слишком важно отступать, а потом замкнулся. Говорю тебе, Джейсон, я просто не знаю, что делать! Часть меня хочет перещеголять Старого Макса Крюгера, воспользоваться своим превосходством над Гэлбрейтом и вытащить нас отсюда, несмотря ни на какие приказы. Но…» Он покачал головой. «Чёрт возьми, мы вложили чертовски много в «Голиафа». Это был действительно лучший шанс уравнять шансы. Я знаю, что чувствует Толвин. Я бы тоже хотел попробовать. Но не тогда, когда ремонт одной цепи может снова запустить обратный отсчёт самоуничтожения и погубить всю спасательную команду. Это слишком, чёрт возьми!»

«Согласен, сэр», — тихо сказал Бондаревский.

«Я не думал, что Джефф Толвин способен быть настолько бессердечным к человеческим жизням». Ричардс встретился взглядом с Бондаревским. «Знаете, я слышал много чепухи о том, что он превратился в хладнокровного убийцу, когда начал работать над „ Бегемотом“ , но я бы в это не поверил. Теперь я не так уверен. Возможно, когда всерьёз рассматриваешь геноцид как вариант, ещё несколько жизней, так или иначе, уже не имеют значения».

Бондаревский отвёл взгляд, вспомнив собственные мысли о связи Толвина с «Бегемотом» . Но какая-то извращённая часть его существа встала на защиту адмирала. «Сэр, мне это не нравится ничуть не больше, чем вам», — медленно проговорил он. «Но я знаю адмирала Толвина уже много лет, и я никогда не видел, чтобы он сделал что-либо без чертовски веской причины. Может быть, нам стоит попытаться выяснить причины и для этого».

«Делай, что хочешь, — сказал Ричардс. — Не знаю, смогу ли я себе позволить не врезать этому ублюдку, когда увижу его в следующий раз».