Макс Крюгер смертельно устал от политики. Политическая система Ландрейха во многом напоминала другие аспекты жизни приграничного общества – шумную, неистовую и лишенную достоинства. Хотя сам Крюгер не был знатоком достоинства, он иногда задавался вопросом, как Республика могла так долго существовать, когда ею управляла группа целеустремленных индивидуалистов, подобных членам его Совета делегатов.

Он выпрямился со стула и посмотрел на ряды скамей, занимавших большую часть зала. Большинство делегатов уже собирались уходить, продолжая шумно и часто с ожесточением проталкиваться в вестибюль. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как один из таких пылких послесессионных споров привёл к тому, что старший делегат от Илиоса набросился с ножом на одного из делегатов от Тары. Сегодня страсти кипели почти так же, как и в тот день, но пока не было никаких признаков того, что кто-то задумал превратить политические дебаты во что-то более напряжённое.

Его взгляд упал на коренастого, богато одетого делегата, стоявшего у входа в зал. Крюгер подавил мимолетное отвращение и сошел с трибуны, чтобы подойти к нему. Дэниел Уэбстер Гэлбрейт ему не нравился, но это не мешало ему быть с ним вежливым. В конце концов, у него было больше богатства и власти, чем у большинства остальных делегатов вместе взятых. И до того, как его фракция рассталась с администрацией Крюгера после Кобара Ягара, Гэлбрейт выручал Ландрейх из одного финансового кризиса за другим.

Он был многим обязан этому человеку... и Гэлбрейт был не из тех, кто позволит ему забыть об этом.

«Ну что ж, Макс, — с добродушной улыбкой сказал промышленник, ставший политиком. — Рад видеть, что ты всё ещё можешь перекричать делегата, когда это необходимо. В конце концов, Исмат Баюлкин не отличается особой сдержанностью».

«Он был прав», — сказал Крюгер. «Чёрт возьми, Илиос действительно находится на самом краю границы с Котом. Но это не повод пытаться проводить военно-морские операции из зала заседаний. Я знаю, что они чувствуют себя беззащитными. Я просто не могу позволить таким людям, как Баюлькин, думать, что они могут командовать вооружёнными силами благодаря своему политическому рангу».

Гэлбрейт улыбнулся. «Приберегаешь такие вещи для себя, да, Макс?»

Крюгер почувствовал, как внутри него нарастает гнев. «Я мог бы принести гораздо больше пользы там, чем сидя здесь дома и слушая все эти бесконечные разговоры», — прорычал он.

«Ну и что? Я не просил вас оставаться на месте. Это была ваша собственная партия. Честно говоря, я был бы счастливее, если бы вы позволили нам продолжать управлять».

«Что с тобой, Дэн?» — спросил Крюгер. «Пару лет назад ты был готов на всё, чтобы всё наладилось. Теперь ты лидер Лояльной Оппозиции… только теперь ты больше не проявляешь особой лояльности. Что случилось?»

«Мир наступил, Макс. Или ты не смотрел голографию той ночью?»

«Мир. Верно. Думаешь, Рагарк даст нам хоть какой-то покой?»

«Ты так долго изображал Рагарка пугалом, что никто уже не верит в его реальность», — Гэлбрейт выглядел раздражённым. «Да, они несколько раз вторгались на нашу территорию. Мы тоже вторгались на их территорию».

«А Илиос? Это было „нарушением территории“?»

«Конфедерации называют это пиратством».

«Теперь ты слушаешь наши конференции?» — Крюгер сердито посмотрел на мужчину. «У нас есть множество доказательств, что на Илиосе были килрати, Дэн. Почему ты не признаёшься?»

«Доказательства можно подделать. Или скрыть. В том нападении на форпост в Бальтазар было множество признаков пиратства. Но ты был так убеждён, что «Кошки» замешаны, что закрыл на всё глаза». Гэлбрейт отвёл взгляд. «Мне очень жаль, Макс. Искренне жаль. В своё время ты был именно тем, кто был нужен Ландрейху. Военным, способным противостоять и «Кошкам», и конфи… и настоящим героем войны, на которого мы все могли бы равняться. Но времена меняются, Макс. Нам нужен лидер, который не бросает всё ради славы каждый раз, когда в столице становится скучно. Нам нужен тот, кто не зациклен на борьбе с «Кошками» или оскорблении конфи. Сейчас нам нужна государственная мудрость, а не дипломатия канонерок».

«Так ты думаешь, что меня пора отправить на покой, а?» Крюгер покачал головой. «Ты ошибаешься, Дэн. Всё ещё опасно во вселенной. Теперь, когда Конфедерация вышла из игры, нам придётся самим заботиться о себе. Вся эта чушь, которую вы несёте о сокращении оборонных расходов, хуже, чем просто плохо. Это измена!»

«Измена? Я расскажу тебе о предательстве!» Гэлбрейт, обычно такой учтивый и учтивый, теперь был взволнован. «Измена — это растрата наличных резервов Республики на все ваши новые игрушки. Что это? Четыре новых крейсера и три эскортных авианосца? Или есть ещё что-то, о чём я ещё не слышал? «Независимость», Великая хартия вольностей, «Арброт »… вам обязательно скупать каждый авианосец, который больше не нужен конфедератам? А тут ещё этот таинственный проект «Голиаф». Вы заставили нас голосовать за проклятого кота в мешке! Неужели вы не понимаете, что у нас просто нет денег на увеличение флота до желаемых вами размеров? Я выдал несколько чудовищно больших займов, чтобы удержать вас на плаву. Если бы я призвал их сейчас, при нынешнем состоянии казны, Республика бы рухнула».

«Это угроза?»

Гэлбрейт покачал головой. «Нет… просто предупреждение. В конце концов, я не единственный, кому ваше правительство обязано. Но вы же знаете, я бы не стал так бросать дело». Он вздохнул. «Я патриот в своём роде, Макс. Я дал вам эти деньги, потому что тогда верил в то, что вы делаете. И я не стал бы подвергать риску Республику только потому, что разошелся с вами из-за политических взглядов».

«Значит, ты просто продолжишь делать все возможное, чтобы загнать меня в угол, а потом сможешь собрать осколки, так ведь?»

«Я желаю Ландрейху только лучшего. Просто мне кажется, что ты больше не подходишь для этой роли».

«Мне жаль это слышать, Дэн», — медленно проговорил Крюгер. «Потому что я намерен продолжать делать то, что считаю необходимым. И я перееду тебя и всех твоих дружков, если ты встанешь у меня на пути».

«Возможно», — тихо ответил Гэлбрейт. «Но не стоит недооценивать силу демократического правительства, Макс. Однажды тебе, возможно, придётся вынести вотум недоверия, как только ты допустишь достаточно серьёзную ошибку. И я думаю, при благоприятных обстоятельствах ты найдёшь множество людей, поддерживающих мою позицию… достаточно, чтобы проголосовать за твоё отстранение от должности».

VIP-квартиры, Независимость FRLS

На орбите Ваку VII, Система Ваку

01:12 (центральное поясное время), 2670,315

Адмирал Джефф Толвин откинулся на спинку кресла и потёр глаза, уставшие от усталости. Столько всего нужно было сделать, а времени на всё это было так мало. И судя по тому, что Ричардс говорил последние два дня, срок для принятия решения стремительно приближался.

Ричардс на самом деле планировал отказаться от всего проекта «Голиаф»!

Конечно же, именно обнаружение системы самоуничтожения стало причиной кризиса. Ричардс сразу же прекратил разведку, как только Бондаревский передал потерпевшим кораблекрушение сведения о потенциально смертельном сюрпризе, который готовит «Карга» . Толвин тогда согласился… но лишь с мыслью отступить на достаточно долгий срок, чтобы найти решение проблемы.

Вместо этого Ричардс, похоже, окончательно отключил бы его. Каргу бомбардировали бы до тех пор, пока она не взорвалась, чтобы «Кошки» не смогли её забрать, а боевая группа спокойно вернулась бы в Ландрейх. Ричардс ждал лишь возможности побеседовать с Бондаревским и получить от него совет. Зная Бондаревского, Толвин предполагал, что тот поддержит Ричардса. Он изначально никогда не был уверен в «Голиафе», а учитывая риск для жизни всех участников Проекта на борту корабля с вооружённой системой самоуничтожения, Бондаревский почти наверняка проголосовал бы за сбор вещей и возвращение домой.

Этого нельзя было допустить. Было слишком много причин, по которым им нужно было вернуть авианосец в строй. Причины, о которых Ричардс и Бондаревски пока не знали, и которыми Толвин не хотел с ними делиться. Если кто-то из них окажется агентом Велизария…

Бондаревский, вот. А что, если он передал им эту «информацию» о программе уничтожения, чтобы намеренно сорвать проект? Группа Велизария хотела бы, чтобы Карга не вмешивался в ситуацию, и вполне возможно, что они до него добрались…

Толвин сердито покачал головой. Он слишком долго жил с этой паранойей. Она заставляла его не доверять никому. Бондаревский не стал бы связываться с кучкой заговорщиков вроде «Группы Велизария». Толвин наверняка знал его достаточно хорошо, чтобы хотя бы на это ему поверить.

Проблема была в том, что он утратил способность доверять. Даже старые друзья, такие как Ричардс и Бондаревски, в последнее время вызывали недоверие к Толвину. Из-за этого ему стало ещё труднее заручиться поддержкой людей, которых он нуждался в объединении против Велисария, потому что он не мог быть достаточно уверен в ком-либо, чтобы по-настоящему открыться, когда это было необходимо. Месяцы хождения по канату уже стоили ему чертовски дорого…

Но проект «Голиаф» давал шанс всё изменить, и, ей-богу, он собирался осуществить его, чего бы это ни стоило. Карга был ресурсом, которым они просто не могли разбрасываться.

Он снова взглянул на монитор компьютера перед собой, где был отчёт команд, обследовавших ангар и лётные палубы суперавианосца до того, как угроза взрыва заставила Ричардса отступить. Предварительные результаты показали, что обе ангарные палубы были хорошо укомплектованы килратскими самолётами, точное количество которых до сих пор не установлено. Пока они не изучат их поближе, невозможно сказать, сколько из них действительно способны летать, но если хотя бы половина из них будет введена в эксплуатацию, они сами по себе станут ценным активом. «Карга» была одним из самых новых и современных авианосцев на службе килрати, и все её самолёты были передовыми моделями, способными превзойти устаревшие обломки Конфедерации, на которые вынужден был полагаться Ландрейх.

Толвин просмотрел отчёт. Лёгкие истребители класса «Даркет», меньше эскадрильи на ангарных палубах, но несколько больше докладывали о прибытии на поверхность коричневого карлика в лагерь потерпевших кораблекрушение . «Даркет» был небольшим и манёвренным, даже более подходящим для разведывательных задач, чем «Хорнет» Конфедерации. По отдельности они были слабее в плане защиты, брони и вооружения, поэтому пилоты-килрати часто использовали их в боевых парах, добиваясь превосходного эффекта.

Средние истребители класса «Дралти-4», вероятно, две полные эскадрильи, большинство машин в хорошем состоянии . Форма «Дралти-4», напоминающая крыло летучей мыши, в бою внушала страх. Толвин до сих пор помнил, как с досадой наблюдал, как эскадрилья за эскадрильей злобно выглядящих птиц пикировали на « Бегемот» во время битвы, уничтожившей огромную орудийную платформу. Они были немного слабее своих современных аналогов Конфедерации, но по сравнению с «Скимитарами» и «Рапторами» из арсенала Ландрейха представляли собой смертельную угрозу.

Тяжёлые фильтры типа «Вактот», многие из которых исчезли из ангаров. Возможно, осталась эскадрилья килрати из восьми кораблей, хотя это ещё предстоит подтвердить более детальным изучением отдельных самолётов . «Вактоты» превосходили «Рапторы» Лэндрейха во всех отношениях. Даже если бы удалось получить всего восемь таких самолётов, они стали бы мощной ударной силой для авианосца.

Тяжёлые истребители типа «Страха», примерно одна эскадрилья в очень хорошем состоянии . На это действительно стоило обратить внимание. «Ландрейх» пока не мог выставить ничего, использующего современные технологии малозаметности, но «Страхи» были способны к скрытному полёту, что позволяло им избегать обнаружения перед нанесением удара. Даже среди малозаметных истребителей Конфедерации новые «Экскалибуры», такие как тот, что сбросил Т-бомбу на Килрах, медленно добирались до линии фронта и были редкостью вплоть до самого конца войны.

Бомбардировщики типа «Пакта» — количество определить сложно из-за серьёзных повреждений многих отдельных единиц . Специализированные бомбардировщики были сравнительно новым явлением для пилотируемых авиационных эскадрилий, где недавний бомбардировщик «Лонгбоу» всё ещё был в диковинку. «Пакта» был далеко не так хорош, как «Лонгбоу», но, как и истребитель-невидимка, бомбардировщик был тем, что «Ландрейх» вообще не использовал… до сих пор. Если бы им удалось получить хотя бы несколько таких самолётов в бою, они могли бы значительно расширить возможности «Ландрейха» по проецированию силы.

Корабль радиоэлектронной борьбы класса «Зартот», по всей видимости, более чем полная эскадрилья, сохранилась . Построенный на той же базе, что и тяжёлый истребитель «Вактот», «Зартот» был вооружён лишь лёгким вооружением, но был напичкан электронным оборудованием и средствами радиоэлектронного противодействия. Они были наиболее полезны, когда требовалось точно определить и уничтожить вражеские цели, обнаруживая энергетические выбросы, или когда считалось целесообразным вывести из строя сенсоры или каналы связи обороняющихся. Конфедерация использовала более крупные корабли РЭБ, корветы, но Толвин всегда считал, что практика килрати использовать несколько «Зартотов» для выполнения одной и той же задачи — лучший способ выполнения задачи.

Разведывательный корабль «Хракти-чсс», примерно одна эскадрилья в хорошем состоянии . Невооружённый и построенный на основе модификации более старого лёгкого истребителя «Салти», «Хракти» предназначался исключительно как разведывательный корабль. Он обладал способностью маскировки и был оснащён датчиками, но его боевая ценность была невысокой. Тем не менее, возможность изучать вражеский строй с близкого расстояния, не будучи обнаруженным, привлекала Толвина.

Шаттлы, разных типов, примерно четыре эскадрильи . Философия проектирования килрати делала упор на рассредоточение и дублирование ценных активов, чтобы позволить войску нести потери и всё равно выиграть бой. Они адаптировали одну базовую конструкцию шаттла для различных целей. «Нактарг» был первоначальной версией, штурмовым шаттлом, достаточно большим для перевозки войск и небольшой техники, вооружённым гатлинг-лазерами и противотанковыми ракетами наземной поддержки. Поисково-спасательный вариант, «Рогхарт», был мало чем похож на шаттл Конфлота Type-R, который доставил потерпевшую кораблекрушение группу обратно на Каргу , выделив место под медицинский отсек и дополнительные датчики. Другим интригующим типом, по мнению Толвина, был «Грата», который был оснащён для командования и управления. Он вмещал экипаж из шести человек, а также место для командира ударной группы и его штаба, и дублировал функции слежения, связи и тактического компьютера, размещённые в главном центре управления полётами авианосца. Они эффективно увеличивали способность авианосца управлять полётами на больших расстояниях.