Это дало нам несколько секунд, подумал Ганс, но второй и третий снаряды всё ещё шли в заглубление. Второй снаряд заскользил, чтобы обойти расширяющееся облако обломков от первой головки самонаведения. К его изумлению, третья головка самонаведения, похоже, попала прямо в ливень обломков и тоже взорвалась. Интересно, подумал он, коты должны были запрограммировать свою ракету так, чтобы избежать такой глупой ошибки.

«Десять секунд до точки прыжка», — объявил Ганс, не отрывая взгляда от доски.

Отстранённость и искажение времени, которые он испытывал, казалось, растянулись ещё больше. Ему показалось любопытным, что, каким-то извращённым образом, он действительно наслаждался собой, полностью изменившись по сравнению с ужасом, который едва не охватил его в начале действия. Стоит это запомнить, подумал он. Когда попадаешь в это, во всём чувствуется почти холодная радость. Странно, что танец на пороге смерти, похоже, был единственным, что могло вызвать такое чувство.

Он бросил быстрый взгляд вверх. Лёгкий фрегат килрати развернулся, чтобы дать залп по борту, но он знал, что слишком поздно. Они пролетели мимо фрегата. Они находились на границе прыжкового поля, телеметрия прыжкового двигателя показывала, что он взаимодействует с искажением поля.

Однако, даже несмотря на ощущение полной осведомлённости, то, что сейчас развернулось, казалось лишь размытым пятном. Искатель словно прыгнул вперёд, и он понял, что в двигателе ракеты, должно быть, есть какая-то форсажная камера, чтобы прорваться сквозь любые системы точечной обороны. Ракета вонзилась в цель, и он услышал тревожный крик Мэрилин.

Он видел, как на лице Кевина на мгновение отразилось радостное волнение при мысли о том, что они совершили прыжок. Его лицо тут же скрыла вспышка света за кормой.

Мэрилин вскрикнула: «Поймали ба…», и взрыв охватил её. Хотя она и попала в самонаводящуюся головку – впечатляющий пример стрельбы, учитывая её окончательное ускорение, – она взорвалась слишком близко, и взрывная волна обрушилась на заднюю часть корабля. Если бы щиты были подняты, им, возможно, удалось бы избежать последствий, но теперь остался лишь тонкий слой дюрастила, и осколки ракеты, выброшенные вперёд взрывом боеголовки, врезались в корму корабля, разорвав её, словно она была сделана из одной лишь бумаги. Он начал поворачиваться, чтобы посмотреть… и тут же пожалел об этом, когда то, что осталось от Мэрилин, взмыло в кабину. Воздух из корабля со свистом вырвался через пробитую корму, а обратная тяга засосала обломки женщины в рваное отверстие.

Он оглянулся на Кевина, но смотреть там было особо не на что. Зазубренный кусок дюрастила, всё ещё застрявший в спинке кресла, обезглавил его. Игорь, находящийся в верхней турели, пытался вырваться из-под обломков. Нижняя часть его лётного комбинезона была потрёпана осколками, осколки белой кости торчали из-под оранжевого комбинезона, струи крови брызнули и замерзли в вакууме.

Ганс почувствовал, что руки у него холодные, и, посмотрев вниз, увидел, что перчатки он не надел. Они всё ещё лежали на стойке справа, и, протянув руку, он нащупал первую перчатку. Ощущение было странным. Манжеты под давлением на запястьях запечатали скафандр. Руки оказались в полном вакууме, чувствительность в них быстро угасала по мере того, как влага с кожи испарялась. Двигать ими становилось всё труднее, и он понимал, что если не действовать быстро, они замёрзнут.

Не успев надеть первую перчатку, он уже с трудом натянул вторую, с силой натягивая её на руку. Он хлопнул ладонями по бёдрам, защёлкнув замки, и с облегчением вздохнул, когда манжеты, находящиеся под давлением, разжались, и тёплый воздух обдал его пальцы.

Что-то врезалось в него. Он оглянулся через плечо и увидел Игоря, без шлема, его лётные штаны от колен сползали вниз спутанной бахромой ткани, крови и костей. В тот же миг прыжковые двигатели включились, и возникло мучительное ощущение падения через прыжок. Он всегда ненавидел это, но на этот раз прыжок стал благословенным облегчением. Всё словно замерло на мгновение, Игорь завис над ним, на мгновение взмыв вверх, когда прыжковые двигатели преодолели искусственную гравитацию. Позади него он увидел открытое пространство там, где раньше была Мэрилин, звёздные поля слились в мерцающее, тёмно-красное сияние, когда корабль мгновенно прыгнул сквозь свёрнутое пространство прыжкового поля. Мгновение спустя они оказались на другой стороне, звёздные поля вернулись.

Игорь с грохотом рухнул на палубу, а затем, словно ходячий мертвец, поднялся на ноги, раскрыв рот в беззвучном крике, цепляясь руками за шлем Ганса, словно пытаясь его сдернуть. Ганс даже не пытался отражать удары, испытывая почти извращенное удовлетворение от того, что даже не пытался сопротивляться своему старому мучителю.

Глаза Игоря изменили цвет, влага в них испарилась, и глазные яблоки замерзли. Игорь продолжал царапать, открыв рот, и из него вырывались тонкие струйки влаги, мгновенно превращаясь в плавающие кристаллы льда. Табак, который он жевал, выпал изо рта застывшей грязно-коричневой массой. Удары ослабли, руки медленно опустились, кисти сжались в тугие кулаки.

Ганс понял, что кровь в лёгких, должно быть, кипит, пузырьки наполняют сердечные камеры. Он знал, что рассказы о людях, взрывающихся в вакууме, – всего лишь бабьи сказки. Смерть протекала гораздо более тонко: поверхностная влага, глаза и слизистая оболочка лёгких отдавали влагу, а затем замерзали. В каком-то смысле жертва просто задыхалась, задолго до того, как вакуум высасывал всю жидкость из тела, оставляя труп похожим на сморщенную мумию. Игорь схватился за горло, медленно опускаясь на колени. Ганс всё ещё смотрел на него, не зная, не выхватит ли он в последнем злонамеренном поступке бластер, чтобы подстраховаться.

И тут он сделал то, что напугало Ганса. Игорь, казалось, улыбнулся и показал Гансу большой палец вверх. Он покачнулся на несколько секунд, а затем упал на палубу. Ганс посмотрел на него с изумлением. Казалось, в самом конце его противник дал ему понять, что Ганс принят, что он — член клуба.

Ганс снова взглянул на доску. Погони не было, а вокруг, где он появился, было пусто. Он включил навигационный экран и с облегчением вздохнул, увидев, что они успешно вернулись в демилитаризованную зону, разделяющую Империю Килрати и внешние пределы границы. Он открыл водородные черпаки. Топливо было на абсолютном нуле. При той скорости, с которой летел «Фантом», потребуется пара дней, чтобы собрать достаточно атомов водорода для запуска двигателей. Это было удручающее уравнение космического полёта. В глубоком космосе топлива было в изобилии. Имея достаточно большое черпающее поле, можно было не только маневрировать, но и постоянно забирать всё больше и больше топлива. Чем быстрее летел, тем больше получал. Но когда оно было нужно больше всего, когда топливо было совсем пустым, можно было дрейфовать днями, неделями, даже месяцами, прежде чем накопится достаточно энергии, чтобы двигатели разогнались до скорости, позволяющей быстро накапливать её. Он знал, что если «Кошки» начнут преследование по горячим следам, то все будет кончено в течение минуты… но им так и не удалось этого сделать.

Он тихонько усмехнулся. Должно быть, они увидели взрыв самонаводящегося двигателя, взрыв, поглотивший корабль, и решили, что это было прямое попадание. Поскольку прыжковый двигатель мог совершить лишь ограниченное количество прыжков до дорогостоящего ремонта, капитан фрегата, должно быть, решил, что это просто списание и не стоит усилий, чтобы проверить. Боже, помоги этому Коту, понял Ганс, когда кто-то наконец проверил скоростную плёнку и увидел, что «Фантом» достиг точки прыжка целым и невредимым. Ну, более или менее целым. Оставалось только надеяться, что до этого ещё какое-то время не доберутся.

Ганс встал и почувствовал, что колени слегка подкосились. Момент сверхосознанности ускользал, и ему захотелось протянуть руку, обнять его и впитать в свою душу. Никогда он не чувствовал себя таким живым, с такой ясностью мыслей, как в эти последние секунды. Теперь он знал, что, словно одержимый лотосом, он будет охотно искать этот момент снова и снова, несмотря ни на какой риск. Он также знал, что что-то внутри него изменилось навсегда. Он мельком увидел это, когда убил Сарна, – спокойную отстраненность, но этот миг был таким коротким, а страх перед тем, что с ним сделает семья Сарн, – таким сильным, что он так и не нашел времени, чтобы полностью осознать и проанализировать произошедшее. Грань испытания была перейдена, и переступить её оказалось на удивление легко. Ганс понял, что Кевин, которым он тайно восхищался, несмотря на страх, никогда не обладал таким чувством контроля. Он видел это в глазах пилота в те последние секунды. Он снова посмотрел на труп. Кровь, струившаяся из перерезанной яремной вены, остановилась, липкая жидкость испарилась в вакууме.

Он оглядел корабль и пробрался сквозь обугленные пламенем обломки к кормовому люку. Надувной воротник, возможно, закроет его, подумал он. Придётся выйти наружу, поискать пробоины и заделать их пластилиновым герметиком. К счастью, удар отбросил их прямо за корму. «Фантом» никак не мог выйти в атмосферу, но, по крайней мере, передняя кабина с её драгоценными системами управления уцелела.

Он оглядел каюту. Похоронить их будет достаточно просто: просто оттащить их к пробитой корме, и они уйдут. Они не будут первыми, кого обрекут на вечную тьму. К тому же, он больше не рассчитывал на пятидесятую часть прибыли от незаконной перевозки килратского дюрастила в трюме. В конце концов, это была спасательная операция, рассудил он, и по правилам адмиралтейских судов половина добычи принадлежала ему, другая половина делилась между правительством и первоначальными владельцами. Он усмехнулся. Нет, чёрт возьми, это не спасательная операция. Капитан и владелец умер – да здравствует новый владелец «Фантома».

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

На орбите над Килрахом. Дата Конфедерации 2634.155

«Сейчас у нас день X минус восемьдесят», — объявил наследный принц, довольно улыбаясь и оглядывая комнату на восьмерых лидеров кланов, а за ними — командующих Второго, Пятого и Шестого флотов Когтя.

В комнате поднялось волнение, когда наследный принц указал на голографическое поле и отошел от него, когда началась симуляция.

«Это главная база Конфедерации в Маколиффе, главная цель удара Второго флота Когтя, который я возглавлю лично».

В центре поля парил выжженный оранжевый шар планеты, сначала показавшийся маленькой точкой, а затем быстро увеличившийся в размерах так, что, казалось, он заполнил половину комнаты.

«Их главный орбитальный стыковочный комплекс способен разместить почти половину их Седьмого флота в жесткой стыковке вокруг башни «Скайхук», которая соединяется с поверхностью планеты».

Изображение фокусировалось на обширных орбитальных площадках закрытых доков, каждый из которых мог вместить тяжёлый боевой автомобиль в герметичном контейнере, чтобы ремонтные бригады могли работать в атмосфере, хранилищах для припасов, открытых доках и терминале для обслуживания полусотни небольших транспортных кораблей. От центрального узла башни «Скайхук» расходилось огромное переплетение герметичных туннелей доступа. Это придавало базе вид замысловатой паутины, висящей в космосе, а каждый из пристыкованных к системе кораблей напоминал серебристо-чёрный кокон.

«Замечательно, что у вас это есть», — заявил адмирал Наргт, который непосредственно командовал Вторым флотом под началом наследного принца.

Наследник покачал головой. «Перехвачено с одного из их новостных каналов, транслировавшихся по открытому каналу», — сказал он, и собравшиеся вместе с ним рассмеялись над глупостью своего противника.

«А последние оборонительные отчёты?» — спросил Наргт. «В конце концов, эти изображения могут быть уловкой, подделкой, призванной обмануть нас».

«Нет, это не уловка. Люди, господствующие в Конфедерации, — добыча, которая верит, что охотников нет, и поэтому собирается на открытом пространстве. Мы видели эти изображения бесчисленное количество раз за те месяцы, что готовились. Они также подкреплены данными, загруженными с компьютера на захваченном нами мире. Что касается того, какой, по нашему мнению, является их нынешняя защита, она довольно существенная».

Пока он говорил, видеоизображение сменилось на стандартные схемы боя, позиции угрозы были выделены оранжевым цветом.

Более сорока батарей расположены по защитному периметру вокруг орбитальной базы. Стандартное оружие – двигатели массы, лазеры и плазменные двигатели. Как минимум дюжина батарей жёстко связана с землёй через башню «Скайхук» и, таким образом, подключена к защищённым мощным термоядерным реакторам, обеспечивая себе неограниченный доступ к энергии. Также имеется не менее пятнадцати ракетных пусковых установок, половина из которых – многокорпусные, способные запускать не менее шестидесяти ракет за столько же ударов сердца. Добавьте к этому вооружение на борту кораблей, и получится грозная система, которую трудно пробить. На земле, на острове Джонсон, расположены шесть термоядерных реакторов, обеспечивающих энергией батареи в космосе и, что ещё важнее, экранирование, которое полностью окружает базу, как на орбите, так и на земле. Наземные объекты также защищены взаимосвязанным полем мощных батарей.

Держа в руках лазерную указку, наследный принц обрисовал шесть реакторов, в то время как на месте событий появлялись фотоизображения каждого из них.

«Это все еще кажется невозможным», — ответил Наргт.

Наследный принц усмехнулся, оглядываясь на вождей кланов и особенно на Вакку, который сидел молча.

«Но теперь его достаточно легко сломать», — продолжил Гилкарг.

«Сир, объясните, пожалуйста?» — нервно вмешался Наргт. «Мы прорвёмся, и к тому времени, как мы приблизимся от точки прыжка к базе, они будут полностью возбуждены, поднимут щиты, а корабли будут готовы отстыковаться и вступить в бой. Если они останутся в зоне действия этой защиты, нас уничтожат».