«Пилоты?»

«Двадцать девять из восьмидесяти трёх, сэр».

Тернер подошёл к пульту управления и поискал микрофон. Старший старшина, словно почувствовав желание нового капитана, отцепил микрофон от пульта и протянул ему.

«Подключите меня к главной системе корабля», — попросил Тернер, и старший офицер нажал кнопку.

«Говорит коммандер Тернер. Я был на Маколиффе по особому заданию адмирала Банбриджа. Те из вас, кто учился в Академии, возможно, меня помнят». Он помедлил, зная, какой образ профессора-недоучки он создал для многих. К чёрту секретную информацию, к тому же, это было двадцать лет назад. «Должен добавить, что до этого я был командиром Шестого отряда морской пехоты, так что боевой опыт у меня есть».

Он подождал несколько секунд, а затем продолжил: «Как старший офицер на борту, я официально принимаю командование этим кораблём до тех пор, пока старший помощник или капитан не вернутся на борт. Как вам известно, килрати начали скрытую атаку. Менее чем через тридцать минут их истребители и бомбардировщики поразят внешнюю зону щита. У нас есть основания полагать, что у них может быть оружие, способное пробить наши щиты».

Он ждал, пока до него дойдут слова.

«Если мы останемся здесь, «Конкордия» будет уничтожена. Поэтому мы запустим этот корабль, выйдем в открытый космос и сразимся с ним так, как ему и положено сражаться. Буду с вами честен. Возможно, мы не доживём до этого дня, но если нам суждено умереть, «Конкордия» пойдёт ко дну, сражаясь, и мы заберём с собой несколько ублюдков!»

Джефф услышал, как по кораблю прокатились вызывающие, гневные крики, которые подхватил персонал боевого центра.

«Всем пилотам занять свои места и приготовиться к запуску, как только мы пройдем защиту базы».

Тернер выключил микрофон. Наступила тишина, а затем команда вернулась к работе.

«Ричардс, Толвин».

Тернер жестом пригласил их подойти. «Вэнс, спускайся на лётную палубу. Займи свободный самолёт».

Ричардс ухмыльнулся, отдал честь и вышел из комнаты.

Тернер посмотрел на Джеффа, словно обдумывая решение.

«Вы когда-нибудь держали в руках дикую кошку?»

«Только в симуляторе, сэр».

Тёрнер кивнул. «Ты мог бы мне здесь пригодиться, сынок, но что тебе нужно?»

Джефф впитал информацию. Он знал, что даже на полноценном симуляторе его время ограничено. Обычно флот ожидал, что пилот налетит не менее пятисот часов на «Уайлдкэте», прежде чем назначать нового пилота в боевое крыло. И всё же, если он останется здесь – решение, которое никто не станет оспаривать, – он знал, что будет сомневаться в нём до конца жизни.

«Я бы хотел расправиться с этими ублюдками, сэр».

Черты лица Тернера омрачились чем-то вроде бесконечной печали, и Джефф понял, что командир чувствовал себя так, словно позволил еще одному молодому человеку отправиться на верную смерть.

«Сегодня погибнет чертовски много хороших людей, сэр», — сказал Джефф. «Я буду в хорошей компании».

Тернер не смог ответить. Вместо приветствия он протянул руку.

Джефф пожал ее, отступил назад, отдал честь и побежал с мостика.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТЬ

Маколифф

«Господин, передовой фронт забастовки уже должен приближаться!»

Наследный принц промолчал в ответ. В данный момент пустые разговоры были пустой тратой времени. Он понимал, что в течение часа либо проявится как величайший охотник в истории Империи, либо погибнет от собственной руки. Он был так уверен в своём плане, и особенно в этом конкретном аспекте – ударе по главной базе Конфедерации и размещённому там авианосному флоту. И всё же многое могло пойти не так, и действительно пошло не так. Потеря авианосца во время прыжка лишила его почти пятой части всех ударных кораблей. Цели переназначались ещё в ходе атаки, что добавляло неразберихи. Это был критически важный резерв, который мог повлиять на планы после неё.

Наргт тоже медлил. Линкоры отставали, и адмирал утверждал, что ему нужно правильное тактическое построение. Ни один из кораблей ударной волны не был оснащён системой подачи импульсных сигналов.

Два корабля, которые должны были отправиться в бой без вооружения, чтобы выполнять эту функцию, были выведены из строя: один был потерян на уничтоженном авианосце, а второй потерял оба двигателя сразу после запуска. Задержка при использовании досветовой радиосвязи теперь растянулась почти до восьми минут и не уменьшалась до тех пор, пока не вступит в бой и авианосцы наконец не догонят их. Эта задержка могла иметь решающее значение для перенаправления атак.

И всё же… он наблюдал, как на экране появилось последнее транссветовое сканирование. Все корабли либо были пристыкованы, либо всё ещё находились под мощной защитой. У полудюжины наблюдались тепловые сигнатуры двигателей, но большинство остальных всё ещё оставались холодными. Перехваченные радиосигналы приходили без помех, что свидетельствовало о всеобщей панике.

Наследный принц вернулся в свое командирское кресло и сел, чтобы переждать первую и самую решающую часть атаки.

Принц Ратха почувствовал, что вот-вот потеряет сознание, и закрыл глаза, жадно дыша. Его истребитель содрогался и стонал от напряжения, когда все двигатели работали, чтобы снизить высокую скорость перед снижением к цели. Он снова открыл глаза, чтобы осмотреть приборы, а затем поднял взгляд. Он лежал спиной к цели, продолжая торможение, и увидел вспышку света: истребитель развалился от перегрузки, разбрасывая обломки расширяющимся шлейфом.

Первая волна начала проникать в атмосферу планеты, не встречая сопротивления. Следующие несколько секунд решали…

Сержант-майор Мануэль Уланди вышел из штаба и, закурив ещё одну сигару, посмотрел на холмы к северу от города. Тридцать лет дисциплины не позволяли ему испытывать отвращение к адмиралу, который был его начальником, но это чувство было чертовски близко к поверхности. Командование полностью развалилось, приказы выкрикивались только для того, чтобы через минуту их отменить, а затем снова изменить. Он услышал грохот взлетающей эскадрильи «Харрикейнов» и, оглянувшись через плечо, увидел, как они взмывают в воздух, делают вираж и устремляются на запад, сверкая форсажами. Из города доносились сирены, а на взлётной полосе истеричная толпа персонала, отрезанного от своих кораблей, роилась вокруг транспортов. Тысячи других устремились к основанию башни «Скайхук», и он покачал головой.

«Бедняги, — вздохнул он. — Их поймают, когда «Кошки» всё испортят».

Из штаба выскочила шеренга морских пехотинцев, окружив «Харрикейн», подтянутый к входу в здание. Уланди наблюдал, как адмирал Лонг выбрался из машины и втиснулся на заднее сиденье учебного «Харрикейна». Пилот, уже сидевший на своём месте, опустил фонарь кабины и запер его. «Харрикейн» завёлся и направился к рулёжной дорожке, лавируя между обломками нескольких кораблей, столкнувшихся в суматохе. Не дожидаясь взлёта, «Харрикейн» включил форсаж, промчался по бетонному перрону, затем по тому, что в этом мире считалось травой, и наконец взлетел, набрав вертикальный набор высоты.

Раскатистый раскат звуковых ударов прогремел по небу, и, прикрыв глаза рукой, Уланди увидел два десятка инверсионных следов, тянущихся с запада. «Харрикейны» теперь превратились в светящиеся точки света, которые исчезали из виду, пробиваясь сквозь мерцающую дрожь щитов. Он почувствовал треск в воздухе, когда щит достиг максимума, и вид по ту сторону исказился так, что то, что лежало за базой, показалось мерцающим миражом. Любой корабль, врезавшийся в щит на высокой скорости, был бы разорван в клочья. Если бы он снизил дозвуковую скорость, чтобы пройти, защитные батареи разорвали бы цель на части… по крайней мере, так было сказано в книге.

Сквозь мерцание он видел, как мощные щиты, подобно грибам, активировались над реакторами, которые были погребены глубоко в горах, один из них — под Хайкрофтом.

«Держу пари, что офицеры, которые все еще там торчат, обделались», — подумал Уланди с усмешкой.

На западе вспыхнули вспышки света, одна из которых взорвалась с яркой, раскаленной добела интенсивностью, заставившей Уланди отвернуться.

Он понял, что это взрыв ядерного оружия в воздухе. Подняв руку к шлему, он резко опустил защитные очки и повернулся. На мгновение всё погрузилось во тьму, за исключением светящейся точки света, которая затем рассеялась. Очки постепенно сместились, так что через несколько секунд фоновый свет начал возвращаться, а затем резко опустились, когда ещё полдюжины ядерных бомб осветили небо.

Уланди отступил под защитное укрытие дверного проёма. Наземная оборона усилилась, и он почувствовал грохот в подошвах ног, когда батареи по ту сторону щита открыли заградительный огонь.

"Сержант?"

Рядом с ним, пригнувшись, стоял капрал из штабной военной полиции.

«Просто смотрю шоу».

«Всем следует спуститься в укрытия, сержант».

Уланди улыбнулся и еще раз затянулся сигарой.

«Лучше спуститесь туда сами, — он посмотрел на её бейджик, — капрал Дэннер. Я подойду через минуту».

Еще одна вспышка света озарила небо.

«Чёрт, что это было?»

«Полагаю, «Кошки» используют ядерное оружие, чтобы наверняка уничтожить наши истребители и наземную оборону».

«Сержант, нас тут изжарят!»

«Щиты заблокируют большую часть импульса, но вам лучше зайти внутрь, капрал».

Молодая женщина нервно посмотрела на него, а затем пожала плечами.

«Тогда, похоже, мы все равно мертвы», — прошептала она и не пошевелилась.

Девушка отцепила портативный коммуникатор, включила его и набрала канал. На коммуникаторе зашипели и затрещали помехи…

«У меня десять, у меня десять бомбардировщиков, курс два девять шесть, ангелы семьдесят три, восемь кликов за пределами щита... он у меня на хвосте, снимите его с меня...»

Уланди вполуха слушал, как девушка, пытаясь справиться с дрожью в руках, подняла рацию. Взорвалась ещё одна ядерная бомба. Стоя в тени дверного проёма, Уланди видел, как резкий белый свет озарил город, находившийся за пределами защитного поля базы. Ударная волна от одного из взрывов прокатилась по городу, выбивая окна и разрушая некоторые из самых хлипких зданий. Он с грустью подумал, работает ли ещё «Четырехдолларовая Сьюзи». Скорее всего, сейчас старушка Сьюзи разливала бесплатные напитки.

«Бомбардировщики снижают скорость... хватайте их, хватайте их!»

Одна из батарей «Джавелинов» на другом конце города вступила в бой, и копья, словно стрелы, устремились прямо в небо, оставляя за собой огненные шлейфы дыма, устремляясь к небесам. Другие огненные линии вырвались почти прямо над головой, устремляясь вниз. Уланди повернулся спиной и прижал девушку к стене. Вспыхнула новая вспышка света, на этот раз гораздо ярче.

«Джавелин упал, ядерный импульс…» — затрещала рация, слова тонули, то снова звучали отчетливо.

«Что за чёрт… бомбардировщики сбросили боеприпасы, двигаясь со скоростью 10 Махов…» — кратковременная пауза. «Эти чёртовы ракеты пробивают защиту реакторов! Что за чёрт, ракеты пробили…»

Уланди почувствовал, как земля под его ногами вздрогнула и завертелась, когда полдюжины торпед с ядерными боеголовками, проникающими сквозь землю, врезались в реакторы к северу от базы. Треск в воздухе оборвался. Присев, он накрыл голову девочки и крепко прижал её к себе. Она начала рыдать, и ему показалось, что в этот момент он снова обнимает свою маленькую девочку, утешая её, пока в ночном небе гремел летний гром.

Подземный толчок затих, сияние померкло, и он наконец снова посмотрел вверх. Шесть столбов огня и дыма заполнили северное небо.

«Еще бомбардировщики снижаются… насчитаю тридцать с лишним, пеленги три один девять, ангелы один пять восемь…» На западной стороне базы произошел взрыв, и радиосвязь оборвалась.

«Теперь они пойдут на «Скайхук», — сказал Уланди и, отойдя от здания, с молодым капралом, прижимающимся к нему, наблюдал, как килратский бомбардировщик с грохотом пролетел над взлётно-посадочной полосой так низко, что за ним поднимались клубы пыли. Бомбардировщик с визгом пролетел по всей длине взлётно-посадочной полосы и двинулся на восток, слегка заложив южный крен. Под его брюхом вспыхнули две вспышки света, и две ракеты взмыли в воздух.

«Это могут быть небольшие ядерные заряды», — сказал Уланди.

«Почему не на нас?» — спросила капрал, с трудом сдерживая голос.

«Им нужна база, но они уничтожат башню и, возможно, утащат за собой корабли, которые все еще прикреплены к ней».

Бомбардировщик резко накренился, и за ним внезапно последовало полдюжины «Джавелинов». За кораблём пронеслись осветительные ракеты, один из «Джавелинов» вильнул и взорвался, но остальные ракеты приблизились, и Уланди испытал мрачное удовлетворение, когда бомбардировщик рассыпался на части, а девушка рядом с ним издала торжествующий крик, высвобождающий эмоции. Но нападавший уже выполнил свою задачу. Одна из ракет была сброшена точечной системой обороны у основания башни, но вторая врезалась в дюрастиловый каркас «Скайхука» и взорвалась с силой в шестьдесят килотонн. Жар от ядерной бомбы сорвало половину брони башни. Если бы только это было следствием действия оружия, башня, возможно, уцелела бы, но ударная волна вызвала фатальное колебание, подобно тому, как волна движения распространяется по натянутой струне, которую дернули. Башня зашаталась, ударная волна от взрыва обрушилась на землю, ударила по ней и отразилась обратно. Двигатели, установленные по всей длине башни и предназначенные для гашения любых колебаний, вызванных землетрясениями, теперь работали на полную мощность, пытаясь парировать удар. Отражённая ударная волна достигла цели, и двигатели работали в противоположном направлении, добавляя свою силу к удару. Башня откололась на несколько километров выше места детонации боеголовки.

Башня-небоскрёб Маколиффа, соединяющая базу Александрия на высоте более двадцати тысяч миль, начала рушиться. Из-за её размеров те, кто находился наверху, могли почувствовать что-либо лишь через несколько минут, но когда они это почувствуют, башня начнёт падать, она потянет за собой все корабли, стоявшие в доке.