«Твой отец знал, что война неизбежна, но он почуял что-то в этой добыче», — и Харга махнул рукой в сторону полей.

«Они работают как рабы», — сказал Джукага.

«Они работают, чтобы прокормить себя».

«Тем не менее, это рабский труд».

Джукага почувствовал, что кто-то приближается сзади, и резко обернулся. За ним стоял человек, и грива Джукаги встала дыбом. Человек приблизился бесшумно, с наветренной стороны, и инстинктивно изогнулся, готовый броситься, если тот подаст малейший знак нападения. Человек посмотрел прямо на него, затем отвёл взгляд, опустив глаза.

«Мой господин Харга. Вы посылали за мной?» — спросил человек, удивив Джукагу, потому что говорил на языке килрахов, и его слова звучали странно, шепеляво и пронзительно.

«Абрам, я хотел, чтобы ты присоединился к нам на джирак».

«Для меня это большая честь», — ответил человек и, подойдя к кипящему на углях котлу, налил себе выпить и, как будто он был равным, сел на край шелкового одеяла.

Джукага ощетинился, готовый отпустить гневное замечание в адрес раба, который был настолько дерзок, чтобы выпить церемониальный травяной напиток и, более того, сидеть в присутствии королевского члена клана.

Харга усмехнулся, увидев удивление Джукаги.

«Как он смеет?» — прорычал Джукага.

«Потому что меня пригласили», — спокойно ответил Абрам, глядя прямо на Джукагу.

Харга взревел от восторга, хлопая себя руками по коленям.

«Барон Джукага думает, что я лишился рассудка», — заявил Харга, глядя на человека.

«Ну, судя по тому, что я о тебе знаю, осмелюсь сказать, что по сравнению с другими жителями Килры у тебя есть…» — спокойно ответил Абрам.

«Что ты о нас знаешь?» — резко спросил Джукага, на мгновение забыв о себе и обращаясь напрямую к тому, кто даже не был его кровинушкой.

«О, очень, очень. Я читал вашу «Икгара Кутгагу», знаю происхождение кланов и «Историю Восьми», могу даже сказать, что подозреваю, что грядет война».

Джукага смотрел на человека широко раскрытыми от удивления глазами. Икгара – это священная история кланов, прослеживающая их родословную до самых глубин творения.

«Это немного похоже на нашу Бхагавад-гиту и отрывки из Книги Бытия», — сказал Абрам. «Сравнение культур может быть довольно интересным».

«Абрам — это тот, кого люди называют врачом, точнее, учителем. Он был одним из лидеров колониального корабля, который приземлился здесь».

Абрам кивнул и вздохнул.

«Кажется, это немного не по теме. Если бы вы не застали нас врасплох, я бы позаботился о том, чтобы всё было уничтожено. Если уж на то пошло, я бы, скорее всего, автоматически уничтожил наш корабль вместе со всеми, кто был на нём».

Его тон внезапно стал холодным и жестким, и Джукага ощутил в нем темный, затаившийся гнев.

«Тебе повезло, что тебя первыми нашли мы с Ваккой, а не кто-то из других кланов или даже другие вассалы клана Вакки», — спокойно ответил Харга.

«Мне повезло?» — ответил Абрам, качая головой. «Ты слишком много узнал о нас из нашей корабельной библиотеки. Ты взял в плен всех членов нашей группы, кто служил во флоте. Скажи мне, где они сейчас?»

Харга посмотрел на Абрама и ничего не сказал.

«Скорее всего, они мертвы, после того как ваш Император извлек из них все, что можно было узнать», — ответил Абрам.

«Почему вы это допускаете?» — спросил Джукага, взглянув на Харгу и перейдя на диалект императорского двора.

«Он даже кое-что из этого знает», — ответил Харга, и наступило мгновение колебания. «Думаю, можно сказать, потому что я считаю его кем-то вроде друга».

«Друг?» — переспросил Джукага, ошеломленный признанием.

«Да, можно нас так называть, — вмешался Абрам. — Хотя, осмелюсь сказать, мои дни сочтены. Как только начнётся война, наша польза закончится. Ваша маленькая лаборатория для изучения пойманных вами крыс будет закрыта».

«Я уже сказал тебе, что барон Вакка отдал тебя под мою защиту», — ответил Харга.

Абрам рассмеялся. «Знаешь, Харга, ты мне действительно нравишься. Ты напоминаешь мне истории о нашей старой Земле, о самураях сёгуната Токагава. Обученные убийцы, но убийцы, сведущие в искусстве, музыке, поэзии. Хотел бы я, чтобы все вы, Коты, были такими. Чёрт возьми, мы бы, возможно, даже нашли способ поладить».

«Кошки?» — спросил Джукага.

«У них есть для нас сленговое слово, — вставил Харга. — Похоже, у них есть порода домашних животных, немного похожая на нас».

«Домашние животные?» — Джукага ощетинился, и его ответ вызвал смех как у человека, так и у Харги.

«Я не вижу в этом смысла», — холодно заявил Джукага.

«Вот в чём дело», — ответил Харга, и его тон стал серьёзным, словно он снова был старшим наставником, разговаривающим с молодым дворянином. Пусть ученик и был выше по крови, но всё равно не было вопроса, кто из них выше по мудрости и кто устроит хорошую взбучку, если его спровоцируют.

«Скоро мы с Конфедерацией будем воевать». Джукага, сказав это, был ошеломлён тем, что Харга открыто обсуждает этот вопрос перед врагом. Человек промолчал, равнодушно наблюдая за Джукагой, потягивая чай.

Наследный принц — глупец, если думает, что всё это закончится за восемь или восемь восьмушек дней. Несколько недель здесь, среди этих людей, научат его этому, как усвоил и твой отец. Эта война будет длиться поколениями, и однажды ты, юный Джукага, будешь править нашим кланом. Твой отец хочет, чтобы ты знал, за что сражаешься.

Он махнул рукой Абраму, и тот поставил чашку чая на стол.

«Учитывая, кто ты, патриотический долг требует, чтобы я попытался убить тебя», — спокойно заявил Абрам.

«Давай, попробуй», — ответил Джукага.

Абрам тихо рассмеялся.

«Для моей расы я стар, и вы могли бы легко свернуть мне шею. Сомневаюсь, что хотя бы один человек из сотни сможет противостоять вам в рукопашной схватке. Так что мой жест будет напрасным».

«Человек, если ты настолько осознан, то почему ты продолжаешь цепляться за жизнь?»

«А, самоубийство? Вообще-то, это противоречит моим личным религиозным принципам, но мне всё же нравится жить, пусть даже и в плену».

«Зачем?» Мысль о том, что пленник хочет остаться в живых без чести, была за пределами понимания.

Скажем так, я хочу посмотреть, как всё обернётся. Мы с Харгой достигли своего рода взаимопонимания. Ты уже узнал большинство наших секретов, когда захватил мой корабль. Удивительно, сколько информации загружается в корабельные компьютеры за эти годы, а потом забываешь стереть её из оперативной памяти. Как только ты это сделал, у тебя уже было восемьдесят, может быть, девяносто процентов представления о том, кто мы, что мы можем сделать, наши сильные и слабые стороны. Поэтому после этого мы просто согласились пообщаться. Услуга за услугу, как говорится на одном из наших древних языков. Я верю, что в твоём это huma ta humas.

Джукага снова на мгновение опешил: человек произнес древнюю поговорку на королевском языке.

«Сколько всего ты ему рассказал?» — спросил Джукага, глядя на Харгу.

Харга рассмеялся. «Что ж, когда ты здесь один, когда живёшь в обществе, где к учёбе относятся с подозрением, как к чему-то не воинственному, разговоры с учёным инопланетянином могут быть весьма увлекательными. Помогают скоротать время».

Абрам улыбнулся и кивнул в знак согласия.

«Мы избегаем военных вопросов, — сказал Абрам, — хотя, учитывая грядущие события, осмелюсь сказать, что военные вопросы — это всё. Я знаю, что Харга пытается нас понять, но для моего друга, думаю, это скорее интеллектуальное упражнение, чтобы скоротать годы. Что касается меня, то, может быть, только может быть, я как-нибудь выживу и смогу рассказать о том, что я выяснил».

«И что это?»

«Ты проиграешь».

«Как?» — спросил Джукага, недоверчивый к смелости заявления, а также к тому, как обыденно оно было сделано.

«Вы нас совсем не знаете», — ответил Абрам. «О, у вас есть данные, цифры, координаты точек прыжка, схемы кораблей, анализ вооружения. В этом отношении мы — ваше, мы — открытое общество, а вы — закрытое. В чисто военном смысле вы должны победить».

И снова улыбка. «Но ты же не знаешь, что здесь», — и он указал на своё сердце.

Этот жест показался Джукаге любопытным. Человек указывал на место, где, по мнению килрати, обитает душа, и Джукага задумался, был ли это человеческий жест или просто подражание раба.

«Скорее всего, вы планируете аяк-ту, неожиданный прыжок. Мудрый ход для любого охотника, схватившего добычу: сделать это быстро и аккуратно, без риска пострадать. Но это неправильный ход для нас».

Как человек вообще это знал, было тревожно. Он взглянул на Харгу и увидел его озадаченный взгляд. Нет, этот человек сам всё понял.

"Продолжать."

Абрам на секунду замешкался.

«Забавно, я начинаю расслабляться и общаться с вами, Коты, и почти забываю, что мы кровные враги, что нам суждено сражаться, и что любое моё слово может ранить мою расу. Но, чёрт возьми, вы все настолько зациклены на своих привычках, — он улыбнулся, посмотрел на Харгу и кивнул, — за исключением присутствующих, что это, в общем-то, не имеет значения».

"Продолжать."

«У нас странный кодекс. Два человека встречаются, дерутся, может быть, один из них погибает, но есть кодекс: выстрелить ему в переднюю часть, а не в спину. Я знаю, что на протяжении всей нашей истории так обычно не случалось, но всё же это нас расстраивает. Вы считаете джак-ту чем-то нормальным, а мы — трусливым, выпрыгивающим из тьмы».

Джукага начал вставать. Терпеть обвинение в трусости от чужака было выше всякого понимания.

«Оставайтесь сидеть», — прорычал Харга. «Пусть говорит».

Абрам пристально посмотрел на Джукагу, словно желая, чтобы тот ударил, положил конец этому. С трудом восстанавливая контроль, Джукага снова опустился на землю.

«Возможно, у нас обоих это расовая память», — продолжил Абрам. «Вы были плотоядными охотниками, а мы, скорее всего, произошли от существ, которые до изобретения орудий были объектами охоты».

Джукага удивлённо посмотрел на человека. Так небрежно признать своё происхождение от хищных зверей было выше его понимания. В голосе человека не было ни стыда, ни унижения. Удивлённый, он посмотрел на Харгу, которая снова улыбнулась.

«Я же говорил, что здесь есть чему поучиться», — сказал Харга.

«Я сказал что-то интересное?» — спросил Абрам, и Джукага понял, что человек на самом деле не понимает, в каком унижении только что признался. Любопытно, какой-то чуждый ход мысли. Если эта мысль была чуждой, непостижимой, то что же ещё было непостижимым?

Что-то шевельнулось в Джукаге, смутный проблеск осознания, словно тяжёлая, едва осознаваемая мысль начала проясняться. Он наклонился вперёд, глядя прямо на Абрама.

"Продолжать."

«Ну, как я и говорил. Ты пробудишь в нас первобытную реакцию. Для тебя, охотника, один только наш вид, сам факт нашего существования вызывает желание затравить нас до смерти».

Он замолчал, пристально глядя на Джукагу, который задавался вопросом, не приходит ли этот человек сейчас к новым пониманию.

«Что касается нас, то выход из тьмы тоже вызовет определённую реакцию. Будет ужас, да, признаю. Чёрт, я борюсь с этим даже сейчас, сидя напротив тебя с полуобнажёнными когтями».

Джукага взглянул на свои руки и увидел, что острые как бритва когти действительно видны, и, к своему собственному удивлению, он убрал их.

«Видите ли, для нас, людей, есть страхи хуже смерти. Страх, что близким, особенно детям, может быть причинён вред».

«Мы разделяем это», — перебил Джукага, слегка раздражённый тем, что то, что казалось ему интересным, превратилось в банальность. Любое разумное существо, даже самая глупая добыча, защищает своих детёнышей.

«Нет, есть ещё кое-что. Больше всего на свете мы боимся быть пожранными», — тихо сказал Абрам. «Не просто убитыми, а съеденными заживо, с когтями и клыками, разрывающими нас. Попросите человека спокойно посидеть и поразмыслить о такой смерти, и он исполнится ужаса. А теперь позвольте спросить: вы пожираете тех, кого побеждаете?»

Джукага не ответил.

Абрам выдавил улыбку.

«Даже если ты не делал всего, что подразумевает твоя форма, твоё мышление, твои манеры, твои ритуалы, твой способ сражаться говорят о плотоядном животном, пожирателе плоти. Зачем же ты практикуешь Джак-ту?»

"Что?"

«Зачем во время охоты вы практикуете Джак-ту?»

«Одолеть добычу одним ударом».

Абрам покачал головой.

Нет. Это нечто большее. Ведь если вы не одолеете свою добычу с первого удара, если вы не сломаете ей шею или спину, лишив защиты, она будет метаться. Даже умирая, она будет рвать на вас кожу от ужаса. Тогда она становится опасной, возможно, даже убьёт вас.

«Вот в чём суть того, о чём я говорю», — тихо сказал Абрам. «Вы считаете нас слабыми. Да, мы как личности слабы по сравнению с вами. Возможно, даже в военном отношении мы слабы, но мы будем сражаться с ужасом отчаяния. Не думаю, что у варни было это. Насколько я слышал, за плечами у них было ещё десять или двадцать миллионов лет эволюции, и всё это исчезло. Видите ли, не так давно мы держали в руках только дубинку или камень против котов, которые были гораздо крупнее вас. Вы ещё не сталкивались с такой добычей, как мы, и я говорю вам: когда это закончится, ваша Империя будет мертва».

Небрежная манера, с которой говорил этот человек, вызвала у Джукаги холодок по спине.

«Твой отец это усвоил, — вмешался Харга. — Он хотел, чтобы ты тоже это усвоил, прежде чем пойдёшь воевать».

«У твоего отца кровь течёт хорошо?» — спросил Абрам.

«У него густая кровь», — автоматически ответил Джукага и тут же поразился тому, что человек знает стандартный церемониальный вопрос о здоровье друга.

Абрам усмехнулся. «Он мне даже нравился. Чёрт, да мы бы все тут вымерли, если бы не он. Необычный персонаж для вашей расы, думает вот этим…» — и он указал на голову, а затем обратно на сердце, — «а не вот этим».