Ганс улыбнулся. «Думаю, мы все тут врём насчёт имён, но, скажем так, я осторожен».

«Мы понимаем, что ваш корабль претерпел существенную модернизацию».

«Лучшее, что можно купить за деньги», — гордо ответил Ганс. «Двигатели — Reverberator серии Three Thousand C. Я добавил на герметичный корпус дополнительные полдюйма дюрастила, установил счетверенный лазер с автонаведением в выдвижной турели под днищем и полностью переделал прыжковый двигатель».

«Из-за всего этого дополнительного веса вы сильно потеряли в грузоподъёмности, — вмешался Вэнс, — даже с модернизированными двигателями. К тому же, Reverberator теперь входит в серию E».

«Слушай, приятель, главное — успеть добраться и вернуться. Лучше десять рейсов без единой царапины и всего пару тонн груза, чем двадцать тонн груза в трюме и фрегат Cat на хвосте».

«Именно это и произошло с тобой в прошлый раз», — мягко сказал Тернер.

Ганс оглядел комнату, и снова в ее взгляде мелькнуло выражение испуганного юноши.

«Да, именно это и произошло».

«Я уже знаю эту историю. Я осматривал ваш корабль сегодня утром, — ответил Тернер, — видел видео, снятое ремонтной бригадой, когда вы его привезли. Повезло, что ещё дышу воздухом. Жаль твоих друзей».

Ганс понял, что только что сказал Тернер. Если кто-то снял корабль на видео, то где-то могли найтись улики, которые, возможно, попали не в те руки.

«Думаю, мистер Крюгер, мы можем заключить сделку. Ради вашего же здоровья, думаю, вам стоит на время выбраться из этой дыры. У вас уже есть репутация, многие вас уважают за то, что вы достаточно безумны, чтобы отправиться в космос килрати и вернуть свой корабль в одиночку. Но эта информация может попасть не в те руки, например, в руки некоторых судоходных компаний, которые интересуются вами».

Ганс снова ощутил спокойствие. Эти трое не представляли угрозы, иначе они бы уже попытались его прикончить.

«И вам троим, — мягко ответил Ганс. — Вам точно не место в Ландрейхе. Боже мой, на ваших причёсках уже написано «Флот Конфедерации». Так в чём же дело? Небольшое путешествие в кошачье пространство, чтобы осмотреться?»

Черты лица Тернера посуровели.

«Сынок, у тебя есть причины не отвечать на вопросы, как и у меня. Давай оставим всё как есть. Мы получили партию готерийского стекла, от которого кошки просто сходят с ума. Мы хотим добраться до одной из торговых точек на их территории, и чем дальше, тем лучше. Стандартный договор поставки предусматривает, что судовладелец получает половину прибыли».

«Семьдесят пять процентов», — спокойно ответил Ганс. «После сообщения о потере фрегата там стало довольно жарко».

Тернер улыбнулся. «И, конечно же, вы не имеете никакого отношения к этому фрегату».

Теперь настала очередь улыбнуться Гансу. Конечно, он не имел никакого отношения к уничтожению фрегата «Кошки», но, в конце концов, он был единственным выжившим, и слава должна была куда-то деваться. Хотя сомнительно было, что «Кошки» согласятся на вторую стычку с ядерной миной, пятьдесят тысяч, потраченные на её приобретение, были, по его мнению, весьма разумным вложением. В конце концов, в глазах некоторых он уже был покойником. Конфед хотел его, учитывая всю шумиху, которую «Кошки» подняли из-за потери корабля, так что ещё один штраф за превышение лимита — это что?

«Хорошо, семьдесят пять процентов», — ответил Тернер.

Ганс кивнул и, наклонившись над столом, протянул руку.

«В Ландрейхе контрактов нет», — уверенно заявил Ганс. «Твое слово — правда, иначе ты труп. Всё очень просто».

Тернер улыбнулся и взял молодого человека за руку.

«Буду готов к отправке через двенадцать часов. Загружайте груз на борт, я всё ещё на причале тридцать три».

Ганс встал, еще раз оглядел комнату и вышел.

Тернер смотрел ему вслед, внимательно наблюдая за другими посетителями за барной стойкой и в темных нишах вдоль стен заведения.

«Итак, мистер Толвин, каково ваше впечатление?»

«Наглый тип, но, сэр, он показался мне ужасно недалеким».

Ричардс презрительно фыркнул. «Вы, очевидно, разбираетесь в таких качествах».

Толвин ощетинился.

«У него интересная история», — сказал Тернер, не желая терпеть очередной обмен репликами между ними. В ролях пилота и административного помощника он был вполне доволен своим выбором. Но эти два парня были как вода и масло. Оба хотели быть главными, и вся эта ситуация показалась Уинстону довольно скучной.

«Знаешь, его должны были принять в Академию, — продолжил Тёрнер. — На самом деле, Джефф, он бы окончил её вместе с тобой».

«Так почему же он не пошёл?»

Тернер покачал головой. «У него были мозги и даже больше. Хорошие способности, проблема была в том, что он официально не был гражданином Конфедерации».

«Ну и что? Мы взяли кандидатов из-за пределов Конфедерации».

Тернер усмехнулся. «Сынок, ты, конечно, наивен, когда дело касается политики. Каждый сенатор имеет право на два места по патронажу. Определенное число мест зарезервировано для сыновей и дочерей тех, кто погиб при исполнении служебных обязанностей, – тех, кто обычно попадает туда исключительно благодаря своим способностям. Остаётся лишь ничтожно мало мест для тех, кто не входит в Конфедерацию. Мы же берем горстку для показухи, чтобы бить себя в грудь и говорить, какие мы демократы. Но мистер Крюгер там провалился. Жаль. Я помню его заявление ещё со времён, когда работал в отборочной комиссии. Из него вышел бы хороший офицер. Но вы правы, мистер Толвин, он, как вы выразились, довольно зелёный».

«Так зачем же его нанимать?» — спросил Ричардс.

«Усовершенствования его корабля весьма впечатляют для такой удалённой местности. К тому же, я бы предпочёл такого новичка, как он, чем кого-то из старожилов».

"Почему?"

«Потому что, джентльмены, здесь не так уж любят Конфедерацию. Помните, флот отвечает за контроль над контрабандой, и я готов поспорить, что как минимум один из присутствующих в этой комнате потерял груз из-за наших патрульных кораблей. Кроме того, они считают нас сумасшедшими, раз мы не погнались сначала за «Котами». Так что, взвесив все обстоятельства, мы могли бы нанять корабль, добраться до цели на полпути, а потом улететь».

Толвин еще раз оглядел комнату.

«Пойдем, перевезем наш груз», — сказал Тернер, вставая и направляясь к двери.

Джефф пошёл следом, заметив, что тот идёт медленнее обычного. Как только они подошли к двери, Уинстон быстрым, почти кошачьим движением обернулся и выхватил из кармана небольшой бластер. Выстрел прозвучал приглушённо, пуля попала в грудь одного из посетителей. Мужчина прислонился к барной стойке, а затем медленно упал, выронив бластер из руки. Толвин посмотрел на Тёрнера, а затем снова на мёртвого с широко раскрытыми от удивления глазами. Дело было не только в убийстве, но и в плавности, изящности и лёгкости, которые демонстрировал Тёрнер, словно он годами тренировался ради такого момента.

Тернер, не отрывая взгляда от других посетителей, стоял молча, направив оружие прямо в потолок.

«Есть еще кто-нибудь из Сарнов?»

Все молчали.

«Смотритель, ты видишь оружие в руке мужчины?»

Хозяин бара медленно перегнулся через стойку, чтобы взглянуть на тело, а затем снова на Тёрнера. «Вижу».

«И вы видели, как он это рисовал?»

Бармен кивнул.

«Еще два свидетеля?»

«Мы видели это», — объявила пара, стоявшая рядом с погибшим мужчиной.

«Тогда, согласно законам Ландрейха, вопрос решён», — ответил Тёрнер. Остальные посетители согласно кивнули.

Свободной рукой Тернер сунул руку в карман, вытащил бумажник и бросил его Джеффу.

«Возьмите двести, это должно покрыть ущерб и расходы на погребение, и положите их на бар».

Толвин выполнил приказ. Он нервно посмотрел на мертвеца. В дыре зияла дыра, достаточно большая, чтобы засунуть кулак прямо в центр сердца. Он уловил резкий, почти металлический запах, понял, что это кровь, и почувствовал лёгкое головокружение. Это была, по сути, первая насильственная смерть, свидетелем которой он стал. Он видел, как кадеты погибали во время несчастных случаев на учениях, но в таких случаях это была просто машина, распадающаяся на части, вспыхивающая пламенем или падающая на землю. Это всегда было чем-то далёким, отдалённым, а через пару дней в часовне появлялся полированный гроб. Не было ни запаха обгоревшей плоти и крови, ни этого шокированного, широко раскрытого взгляда трупа, смотрящего на него снизу вверх.

Он чувствовал страх в баре. Тот, кого они, скорее всего, считали ходячей мишенью, оказался с клыками. Он отступил от бара и удивился, когда Тёрнер просто повернулся к нему спиной и вышел в главный коридор. Всё было совсем не похоже на то, что было на видео, где после перестрелки победитель медленно отступал за дверь.

Тернер даже не удосужился оглянуться.

Толвин подошел к Вэнсу.

«Чёрт, ты это видел?» — прошептал он.

Ричардс просто кивнул.

«Там был старый Винни Тёрнер, — сказал Джефф. — Чёрт возьми, я думал, он так же опасен, как первокурсник».

«Ты идиот, — прошептал Ричардс. — Ты никогда не слышал слухов?»

«Ты имеешь в виду что-то вроде коммандос? Да ладно, не Винни», — но, едва закончив, он понял, как сильно они все ошибались. «Я думал, он просто старый профессор». Толвин посмотрел на сгорбленную спину Тернера, продолжавшего идти по коридору.

"Удивительный."

Тернер был рад, что стоял спиной к двум молодым кадетам, и они не видели его озадаченной улыбки. Вычислить киллера из Сарна было достаточно легко; он удивился, что Крюгер его не заметил. Парень был совсем неопытным. Единственная причина, по которой киллер не высадил Крюгера прямо в баре, заключалась в том, что он, вероятно, хотел сохранить всё в тайне и просто ждал, когда они уйдут. С его стороны было глупо решить убрать деловых партнёров Крюгера. Что-то сработало, и этот чёртов дурак потянулся за пистолетом. Скорее всего, именно этот краткий миг зрительного контакта позволил киллеру Сарна понять, что Тернер его узнал.

Тернер мысленно выругался: теперь этот проклятый клан Сарн займется и им.

Мир Фосетта

Проходя по открытому двору, Джукага нар Вакка настороженно огляделся. Прежде всего, чертовски тревожным был запах. Поскольку это был новый запах, ещё не определившийся как запах добычи или соперника, его реакция была неоднозначной. Люди, безучастно стоявшие за двойной жилой электрифицированного провода, молча смотрели ему вслед. Он слышал их шёпот – высокий, пугающий. Он изучал голографические записи, которые отец заставлял его смотреть, и пытался разобрать, о чём они говорят.

Одно слово привлекло его внимание – «незаконнорожденный». Он остановился и резко обернулся.

Никто из людей по ту сторону провода на него не смотрел.

Рядом с ним раздался тихий смешок.

«Ага, так ты знаешь несколько слов из их общепринятой речи».

Джукага взглянул на Харгу, старейшего друга и самого преданного вассала своего отца, который отвечал за управление этим форпостом, предоставленным клану Вакка.

«Разве мы не собираемся что-нибудь предпринять?» — прошипел Джукага.

«Что?» — ответил Харга. «Найти того, кто это сказал, и убить его? Юный Джукага, если бы мы это сделали, в этом мире не осталось бы ни одного человека».

«Я не понимаю, почему мой отец допускает, чтобы хоть один из них остался в живых».

«Назови это поблажкой», — сказал Харга, жестом приглашая Джукагу встать в тень широко раскидистой уланны, привезенной аж из родного мира в попытке привнести что-то знакомое в этот чуждый пейзаж.

Джукага сел на шёлковое одеяло, расстеленное под деревом, и принял церемониальный кубок приветствия от Харги. Хотя Харга не был королевского происхождения, Джукага понимал, что должен оказывать ему почтение, прежде всего потому, что тот был прославленным воином клана Вакка, а также потому, что он был ближайшим другом его отца.

Джукага оглянулся на людской поселок. Большинство уже ушли от ограждения, вернувшись в поля, чтобы возделывать поля. Джукага, оглядываясь, находил во всём этом нечто приятное: возвышающиеся серо-голубые горы на горизонте, прохладный ветерок с холмов, и единственное, что смущало, – чужеродные запахи.

«Мне это место довольно нравится», — заявил Харга. «Никогда не думал, что когда-нибудь стану владыкой мира. Гораздо лучше быть рядом с отцом. Как он?»

Джукага передал последние сплетни при дворе и последние приготовления к предстоящей кампании, Харга медленно покачал головой, наполняя кубок молодого господина.

«Странно быть здесь, а не снова идти на кампанию, но твой отец прав, здесь я служу лучше».

Джукага оглянулся на людей. Как кто-то мог утверждать, что сидеть дома и смотреть, как работают рабы, лучше, чем идти в поход? Харга, словно уловив мысли Джукаги, усмехнулся.

«Знаешь ли ты, почему твой отец послал тебя сюда?»

«Он сказал, что хочет, чтобы я увидел тебя. В конце концов, этот мир теперь принадлежит нашей семье».

Харга снисходительно улыбнулся. «Этот мир гораздо больше. Знаете, это было первое место контакта между нами и людьми Конфедерации?»

"Да."

«Довольно интересно. Судя по всему, Конфедерация даже не подозревает об этом. Необъятность космоса, множественность миров, странные связи точек прыжка, которые порой могут перебросить вас через восемь систем, прежде чем вы окажетесь на краю. Конфедерация даже не знает до конца, где находятся все её обитатели. Люди, которые обосновались здесь, на самом деле ошибка. Их корабль, скорее всего, объявили пропавшим без вести, хотя на самом деле он случайно пролетел мимо наших передовых форпостов, и вскоре после этого сюда прибыл корабль клана твоего отца и захватил их. Их бы просто перебили, если бы твой отец не вмешался и не спас их».

Джукага взглянул на Харгу. В друге его отца всегда было что-то странное. Он был известен как свирепый воин, но также любил книги. Джукага вынужден был признать, что питал определённую симпатию к старику Харге; воин даже какое-то время был его наставником.