«Как вы думаете, это сработает?»

Вакка очнулся от размышлений, увидев рядом с собой старого адмирала Наргта. Вакка встал и торжественно поднял голову, обнажив горло в знак уважения. Хотя Наргт не был королевской крови, он, тем не менее, был одним из тех, кому оказывали множество почестей. Он отличился в войне с варни, будучи ещё совсем юнцом, и за свою долгую карьеру поднялся по служебной лестнице – явление редкое для тех, кто не принадлежал к этому роду.

Вакка отвёл адмирала в угол зала и посмотрел в иллюминатор. Перед ними выстроился Второй флот Когтя: восемь тяжёлых линкоров, дюжина тяжёлых и средних крейсеров, множество эскортных кораблей и шесть авианосцев, что казалось ничтожным по сравнению с ударной мощью крупных кораблей.

«План неортодоксальный», — начал Вакка.

Хотя он и доверял Наргту, его собственное презрение к наследному принцу и императорской династии никогда не должно было быть раскрыто. И это было самым неприятным во всей этой ситуации. Он чувствовал себя ущемлённым. Ведь именно он первым привлёк внимание к военной игре Конфедерации. Именно он первым захватил Мир Фосетта, изучая захваченную колонию, и, следовательно, был экспертом. И никто не хотел слушать его советы.

Его мысли на мгновение блуждали. До Мира Фосетта не было никаких признаков присутствия этой силы на их фланге. После Варни всё их внимание было сосредоточено на галактическом ядре. Складывалось ощущение, что на краю галактики, где плотность миров падала, нет смысла искать неизведанные точки перехода.

А потом, по чистой случайности, его собственный корабль нашёл точку прыжка, прошёл через неё и столкнулся прямиком с людьми Конфедерации. Что ж, это было неизбежно, пытался он рассуждать, и, следовательно, эта война была неизбежна.

Поначалу он считал, что люди почти такие же глупые, как шата. В конце концов, они позволили захватить свой корабль целым. В его компьютерах хранились все навигационные карты для нескольких сотен миллионов кубических парсеков пространства – беспрецедентный по своим масштабам успех. Там также были данные о кораблях, городах, базах, орбитальных станциях и многом другом… файлы по искусству, литературе, музыке, истории, политике; короче говоря, всё, чем они были.

Поразительно было осознавать, что такая информация не была уникальной, а, по сути, обычной для большинства их крупных судов... как они могли быть настолько безумны, чтобы допустить, чтобы она попала в руки врага?

Он оставил своего старейшего друга, Харгу, главным. Харге такая задача пришлась по душе. Странно, война потеряла для него всякий интерес. Возможно, он слишком много видел в битве при Каринге, где погибли все его детёныши; именно после Каринга начались допросы. И именно через Харгу пришли предостережения. Странно, как старый воин теперь притворялся дружбой с одним из пленников, но Вакка должен был признать, что не мог не восхищаться этим человеком.

Вот почему мы теперь идём на войну. Странно, как устроена вселенная, подумал он. Я, нашедший их, я, извлекающий наибольшую выгоду из всех кланов, сражаясь с ними, теперь желаю этого меньше всего. Он чувствовал, что разбирается в людях лучше, чем кто-либо другой в Империи. Некоторые его размышления о них, об их сильных и слабых сторонах, теперь отчётливо отразились в плане битвы принца.

Он снова взглянул на Нарга.

«Изменение боевой доктрины в сторону использования авианосцев в качестве силы первого удара обсуждается уже много лет».

Вакка продолжил после короткой паузы: «Мы думали об этом ещё со времён войны с варни. Разработка торпеды, пробивающейся сквозь щиты, теперь делает это логичным».

«Но победу всё равно одержат тяжёлые корабли», — защищаясь, ответил Наргт. «Я отдал свою жизнь флоту. Только корабли, обладающие выносливостью, в конечном итоге решат исход сражения. Что касается общего плана, то в нём есть изъян».

«И что это?»

«Ему не хватает мощи, чтобы закончить войну. Зачем разделять нас на три флота? Нам следует сосредоточиться. Да, ударьте по Маколиффу, но пусть два других флота направятся прямо к Земле и её внутренним мирам».

«За почти трижды восемь дней, которые займёт такое путешествие, они успеют сконцентрироваться. Кроме того, внутренние миры находятся под мощной защитой».

Наргт покачал головой. «Имперская семья слишком сосредоточена на захвате миров и их богатств, чтобы считать победу чем-то само собой разумеющимся. Мы должны встретить и уничтожить всех врагов, а не просто захватить миры. И, кстати, Первый флот Когтя тоже должен быть задействован».

Вакка удивленно посмотрел на Наргта.

«Это флот самого Императора, постоянно дислоцированный здесь, в Килрахе. Это Имперская гвардия».

«Позолоченные игрушки, — резко ответил Наргт. — Вот они, с Первым флотом, — дополнительная сила, которая поможет в наступлении на Землю».

Вакка понимал логику, по крайней мере, в военном смысле, в том, чего хотел Наргт. Сдерживать Первый флот в этом смысле было неразумно. Если удар должен был стать аджак-ту, он должен был быть быстрым, беспощадным, неудержимым. Первый флот мог обеспечить дополнительную мощь. Но в политическом смысле это было невозможно. Император никогда не посмеет раскрыть родной мир. С момента прыжка в космос другие кланы и их королевские роды были рассредоточены, чтобы занять новые миры, таким образом оставив Килрах исключительно в руках Императора. Если он пошлёт свой личный флот, всегда будет вероятность попытки свержения, пусть даже такой шаг полностью противоречил кровным клятвам расы. Вакка улыбнулся при этой мысли. Что-то внутри него даже находило эту мысль неприятной, но он знал, что если представится возможность, он попытается её осуществить. Также высказывался аргумент, что если эта нетрадиционная атака потерпит неудачу, Первый флот понадобится в качестве резерва для отражения контрудара Конфедерации.

«Если торпеды сработают и мы застанем их врасплох, адмирал, можно ли выиграть эту войну?»

«Есть много «если», — ответил Наргт, его взгляд был устремлен вдаль, словно он смотрел в какую-то неизвестную и неизведанную область.

«Мы должны перерезать им глотки в первый же день. Конфедерация больше нас, её производство более развито. Мы должны перерезать им глотки, прежде чем они успеют что-либо заметить. Учитывая это, я верю, что мы победим».

Вакка внимательно наблюдал за адмиралом. Он чувствовал его колебания, но также и решимость добиться успеха, раз уж приказ отдан. Не будучи королевского происхождения, Наргт не мог себе представить, чтобы он когда-либо открыто оспаривал прямой приказ или пытался его обойти. Ему было приказано готовиться к войне, и теперь он должен был приложить все свои силы и волю к этому делу.

«Могу ли я попросить об одолжении, адмирал?»

«Все что угодно, барон».

«Сын мой. Ради его, как бы это сказать, образования я отправляю его на курьерском корабле в Мир Фосетта. Я хочу, чтобы он познакомился с этими людьми».

Наргт презрительно сморщил нос.

«Я видел некоторых из них в комнатах для допросов императора в подвале дворца. Отвратительные создания. Зачем вы хотите, чтобы ваш сын их увидел?»

Допросные… тот факт, что несколько восьмёрок из восьми человек, захваченных им в Мире Фэвиттс, были отправлены на Килрах для прямого допроса, вызывал тревогу. Из них извлекли все имеющие военную ценность знания, пока от них не осталась лишь сухая оболочка, годная лишь для решающего удара. Те, кто всё ещё мог быть жив в покоях Императора, оказались всего лишь испуганными животными.

«Я хочу, чтобы он понимал, с чем ему придется столкнуться».

"Почему?"

«Однажды он будет править моим кланом. Я хочу, чтобы он был образован во всём».

Наргт покачал головой, недоумевая по поводу странностей королевского барона, считавшего такие вещи важными, но промолчал.

«Он верит, что попадет в ударную группу, у него есть задатки пилота, и наследный принц предложил ему это назначение».

Предложение, по сути, было прямым предложением наследного принца, и внутренний план был очевиден. Джукага был его единственным прямым наследником, и его смерть могла привести к расколу внутри клана, поскольку различные кузены боролись за эту честь, превращая наследного принца в фактор внутриклановой политики.

«Хочешь, чтобы он был моим помощником?» — спросил Наргт, и Вакка почувствовал лёгкую нотку отвращения в голосе чопорного адмирала. От волчат, даже королевских, ожидалось исполнение долга, пролитие крови и завоевание собственной славы. Конечно, пройдя кровь, они могли легко отойти в сторону и позволить другим рисковать по-крупному, но этот обряд посвящения был обязательным.

«Он вернётся как ценный ресурс, адмирал. Он изучает их язык. Если бы война не приближалась так быстро, я бы оставил его на Мире Фосетта на год. Даже при его ограниченном контакте он будет вам полезен в этой битве как своего рода эксперт по нашим врагам. После этого у него будет достаточно времени, чтобы промочить когти, но в этом первом бою, я думаю, он лучше послужит Империи бок о бок с вами».

«И подальше от греха подальше», — молча подумал Вакка.

«Хорошо», — наконец ответил Наргт, и нежелание и легкая нотка презрения в его голосе были слишком очевидны.

К ним подошёл слуга – пленённый вами с проколотыми барабанными перепонками, так что он не мог слышать разговоров. При его приближении Вакка почувствовал лёгкое беспокойство. Он знал, что ксенофобия – глубоко укоренённый инстинкт килрати. Любое существо, не принадлежащее к их крови, считалось либо уктой – добычей-пищей, либо баком – ещё одним хищником, представляющим угрозу. Варни, с их рептильными чертами, сразу же вызывали ощущение присутствия ещё одного хищника, хотя когда-то варни были высокоразвитой цивилизацией, которая считала бой лишь крайне неприятным средством. Раб варни поднял поднос, предлагая кубки с дымящимся горячим ксарком – свежей кровью, взятой у того, кто когда-то был основным видом, на который они охотились, эоны назад. Один лишь запах крови вздыбил гриву Вакки. Многие воины брали с собой в бой кусок ткани, пропитанный ксарком, чтобы усилить свои инстинкты убийства.

Теперь Ксарк помог Вакке побороть все его опасения по поводу предстоящей кампании. Многие в комнате запели боевые песни своих кланов, стуча кулаками по столам, спинкам стульев и стенам, отчего раздался глубокий, резонирующий ритм, заставивший сердце Вакки забиться чаще. Позже будет достаточно времени, чтобы побеспокоиться о них, сказал он себе, но сейчас на губах у него был привкус крови, охота вот-вот начнётся, и он позволил себе насладиться жаждой убийства.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Адская дыра — столица Ландрейха. Дата создания Конфедерации 2436.170

Ганс Крюгер осторожно вошёл в комнату, внимательно оглядывая посетителей. Потребовалась неделя, чтобы доковылять до пространства Ландрейха и пришвартоваться на орбитальной базе над Адской Дырой. Немедленно были даны соответствующие взятки, изменены регистрационные номера и титулы, и Фантом, переименованный в Лазаря, теперь официально принадлежал ему… официально, по крайней мере, с точки зрения местных властей. Совсем иначе обстояли дела с некоторыми старыми друзьями Кевина. Подкупить первых двух казалось довольно легко, но с каждым подкупом появлялся кто-то ещё. Теперь на его руках была ещё одна смерть, снова самооборона, и хотя он никогда не считал себя убийцей, последняя встреча глубоко тревожила его, поскольку в ней присутствовало и это странное чувство отстранённости. Он начинал понимать, что способен встретить смерть лицом к лицу и выйти из неё не только победителем, но и непоколебимым.

Если в нем еще и жил страх, то он был связан не с возвращением к Килрати, а с кланом Сара, который рано или поздно его выследит.

Он осмотрел посетителей бара. Назначение казалось вполне законным: какой-то чёртов дурак хочет организовать контрабандную поездку в пространство килрати, но это всегда может оказаться подставой. Забавно, но он понял, что даже не совсем уверен, что именно ему следует искать.

В конце концов, как выглядит наёмный убийца? Всё, что ему было нужно, — это видеозаписи. Убийцу всегда можно было узнать по тому, как он прищурился, по шляпе, надвинутой слишком низко на лоб, и, конечно же, по зловещей музыке и лёгкому запаху гари.

К сожалению, не было никаких звуковых и обонятельных следов, которые могли бы помочь ему, и, несмотря на внешнее спокойствие, он всё ещё понимал, насколько он на самом деле молод. Он искренне сожалел, что Кевин не выжил. Конечно, сейчас он не был бы богатым и не владел бы кораблем, но у Кевина, по крайней мере, был опыт, и он мог бы показать ему все тонкости этого дела.

Наконец он увидел то, что, как он полагал, было его контактными линзами, сидящими в углу бара и выглядящими совершенно не к месту. Он медленно подошёл и остановился у их столика.

«Мистер Джексон?»

Уинстон Тернер поднял взгляд, пораженный тем, как молодо выглядел владелец корабля. Он чувствовал, что мальчик нервничает. Он часто видел подобную нервозность, когда юный лохматый парень сталкивался с ужасными устными экзаменами для выпускников. Это было очевидно, но было и другое качество, которое Тернер нашел интересным: мальчик, казалось, действовал на двух уровнях одновременно. Он был занят с ними делами, и в то же время чувствовал странную отстраненность от всего этого. Некоторые из лучших спортсменов-бойцов, которых он когда-либо встречал, обладали этим качеством – способностью сохранять беспристрастность в критических ситуациях, беспристрастно анализировать поток информации и затем почти неизбежно принимать правильное решение. Он знал, что у Вэнса Ричардса есть это качество, Толвин, скорее всего, тоже его приобретет… и этот мальчик, похоже, заслужил его нелегким путем.

Уинстон жестом пригласил Ганса сесть и заметил, что Крюгер повернул стул так, чтобы смотреть в остальную часть бара, а не на стену.

«Кто-то его разыскивает», — предположил Тернер. «Давайте посмотрим, вас звали Мейер?»