Это оставляло возможность подойти к Брундизиуму по воде. Городская стена, примыкавшая к гавани, была короче и менее охраняемой, чем стена, обращенная к суше, но едва ли менее грозной для трёх человек без крыльев.

За этой стеной узкая дорога шла вдоль набережной и вела к порту, расположенному на оконечности полуострова. Однако на всем протяжении эта дорога была покрыта настоящими зарослями шипов и колючек, что делало проход невозможным и отпугивало даже небольшие лодки от причала. Попасть туда можно было только в самом порту, где ворота в стенах выходили на широкий променад и несколько больших причалов, выступающих в воду. Ворота порта были открыты, и на причалах, казалось, кипела жизнь, но пока не было никаких признаков того, что там швартовались корабли.

готовились к отъезду.

«Что ты сказал, Гордиан?» — пробормотал Тирон, пристально вглядываясь в открывшуюся картину.

«Я же сказал, что не умею плавать. Я всегда был городским парнем, понимаешь. Родился и вырос в Риме».

Тирон моргнул. «Люди постоянно плавают в Тибре. Во всяком случае, выше по течению от Большой Клоаки».

«Нет, Тирон. Люди плещутся в Тибре, переплывают его по доскам, а в засушливые годы переходят вброд. Это совсем не то же самое, что переплывать гавань, когда вокруг сыпятся стрелы».

«Кто говорил о плавании?» — спросил Тиро. «Видишь те маленькие рыбацкие хижины там, внизу, на нашей стороне канала? Совсем рядом, с видом на город через гавань?»

Я кивнул. Хижин было немного, и они стояли на большом расстоянии друг от друга. Я даже не заметил их в сумерках предыдущего дня, отвлечённый боем у входа в гавань.

«Хижины выглядели заброшенными, — сказал Тиро. — Никаких признаков жизни. Все рыбаки отступили за городские стены. Но лодки они оставили».

Это всего лишь лодки, слишком маленькие, чтобы быть полезными Цезарю, поэтому их просто оставили там, вытащенными на песчаный пляж. Отсюда я вижу пять или шесть из них. У нас есть выбор. Я положил глаз на ту, с белым парусом. Она менее заметна, чем, скажем, та, с оранжевым парусом.

«Знаете ли вы что-нибудь об управлении таким судном?»

«Тебя может удивить то, что я знаю, Гордиан».

«Что потом, когда мы войдем в гавань?»

«Мы плывём прямо к причалу. Ширина канала не больше четверти мили».

«А что, если течение будет против нас? А что, если за нами погонятся люди Цезаря?»

«Тогда Фортексу придется грести сильнее», — сказал Тиро.

Фортекс потер челюсть.

«И вам, возможно, придется плыть», — добавил Тиро.

Мне это не понравилось.

Мы были на полпути вниз по склону холма, наши лошади сами пробирались сквозь ежевику, когда с хребта позади нас раздался голос.

«Туда нельзя! Это запрещено!»

Это был центурион, командовавший дозором. Тиро обернулся и помахал. Он приложил руку к уху, глупо ухмыльнулся и пожал плечами, словно хотел сказать, что не понимает, что говорит этот человек. «Езжай», — прошептал он. «Смотри прямо перед собой. Не обращай на него внимания. Направляйся прямо к лодке. Быстрее!»

Мы погнали лошадей вниз по склону холма и добрались до узкого пляжа.

Позади нас я услышал топот копыт лошади.

«Сколько?» — спросил Тирон, не отрывая глаз от дороги.

Фортекс оглянулся через плечо. «Только тот самый».

«Хорошо. Значит, он думает, что мы безобидны. Позволим ему так думать как можно дольше. Ты знаешь, что делать, Фортекс».

На полоске пляжа между хижиной и лодкой мы спешились. Центурион приближался к нам. Я приблизился к Тирону.

«Что вы собираетесь с ним сделать?»

'Что вы думаете?'

«Неужели так и должно быть?»

«Мы заключили сделку, Гордиан. Ты провёл меня в шатер Цезаря, а я должен доставить тебя в Брундизиум. Ты хочешь пойти со мной или нет? Это война. Ты думал, обойдется без кровопролития? Радуйся, что прольётся не твоя кровь» .

«Это убийство, Тирон. Так же верно, как и то, что смерть того возницы была убийством».

«Убийство — это юридический термин, Гордиан. Он не применяется к рабам и не имеет смысла на поле боя».

«Возможно, мы просто сможем вырубить его... затащить в хижину...»

.'

Тирон поморщился. «Ты затуманил себе голову греческими романами, пока мы пережидали бурю в горах. Сплошные побеги и счастливые концовки! Это реальный мир, Гордиан. Есть только один верный способ избавиться от этого типа. Фортекс позаботится об этом. Он для этого и обучен. А теперь улыбнись, у нас гости».

Подъехал центурион. Он спешился и направился к нам. Походка у него была бодрой; короткая, быстрая езда воодушевила его. Улыбка была слегка презрительной, но не враждебной. В конце концов, я был всего лишь невежественным гражданским лицом, овцой, которую нужно пасти, а не волком. Он обратился ко мне, не обращая внимания на остальных: «Гражданским лицам запрещено находиться вдоль береговой линии».

Я поднял медный диск. «Но сам Цезарь дал...»

«Император отдал четкие распоряжения относительно береговой линии. Нет. исключения ». Он повысил голос, видимо, думая, что я немного глуховат.

«Я... просто хотел взглянуть на эту причудливую рыбацкую хижину».

Центурион покачал головой и слегка ухмыльнулся. Я был словно дряхлый дед, которого нужно баловать, но лишь до определённого предела. Он не обратил внимания на Фортекса, который кружил за ним.

Кровь стучала в ушах. Через несколько секунд всё будет кончено. Молодого центуриона, раскрасневшегося и самодовольно улыбающегося, схватят сзади. Фортекс перережет ему горло – вспышка стали, хлынет кровь. Его глаза расширятся от шока, а затем ослепнут. Живой человек превратится в труп прямо на моих глазах.

Из-за плеча центуриона я лишь частично видел Фортекса, но по его движениям я видел, что он незаметно вытаскивает свой кинжал.

Тирон стоял в стороне, изображая послушного, уходящего на пенсию раба, затаив дыхание.

Я схватил центуриона за плечо и притянул его к себе. Фортекс, неуверенно держался, отступил.

«У тебя есть дедушка?» — спросил я.

«Два», — сказал сотник.

«Я так и думал». Я повёл его от лодки, от Фортекса к хижине. «Кто-нибудь из них немного глуховат? Немного хромает?»

«Вообще-то, оба». Он криво усмехнулся. Я заставил его вспомнить о доме, где-то далеко.

Я кивнул. «Ну, молодой человек, я не хромой и не глухой. Я вас прекрасно слышу. Зрение тоже хорошее. Я приехал сюда потому, что видел, как кто-то вошел в эту хижину».

Он нахмурился. Хижина была грубо построена, с соломенной крышей. Тонкая дверь висела на ржавых петлях. «Ты уверен?»

«Абсолютно. Я видел, как на пляже крадётся мужчина в лохмотьях, ведя себя подозрительно. Я видел, как он зашёл в эту хижину. Я подумал, что мне стоит зайти и проверить».

«Тебе следовало позвонить мне сразу же», — сотник раздраженно закатил глаза.

«Но я знаю, как вы, должно быть, заняты. Мне показалось, что не стоило вас беспокоить.

«Наверное, это хозяин хижины, пришел что-нибудь принести».

«Скорее всего, грабитель». Центурион выхватил меч. Он подошёл к двери и распахнул её с такой силой, что сломалась верхняя петля. «Эй, внутрь, выходи!» Он сделал шаг вперёд, всматриваясь в темноту. Я последовал за ним, выхватив кинжал из ножен. Одной рукой я сбил его шлем вперёд, на глаза. Другой я поднял кинжал и с силой ударил его рукоятью в основание черепа. Он упал к моим ногам.

Я вложил кинжал в ножны. «Сделай что-нибудь полезное, Фортекс. Затащи его в хижину. И не причиняй ему вреда!»

Я отступил назад и оглядел хребет. «Не думаю, что кто-то там, наверху, мог это видеть, правда, Тиро? Хижина скрывала меня от посторонних глаз. К тому же, все они слишком заняты наблюдением за городом и входом в гавань. Мне удалось выиграть нам немного времени, но скоро они его хватятся или начнут интересоваться нашими лошадьми на берегу. Чего ты ждёшь? Спускай лодку на воду, и поехали!»

Тирон выглядел огорченным. «Гордиан, я…»

«Тебе следует читать больше греческих романов, Тирон, и меньше безвкусной поэзии Цицерона».

Через несколько мгновений мы уже были в лодке и далеко от берега. Тиро развернул белый парус. Фортекс изо всех сил налег на весла. Я сидел на носу, дрожа. Я промочил ноги, садясь в лодку. Вода была холоднее, чем я ожидал.

ожидал.

Я смотрел на берег. В дверях хижины внезапно появился центурион, ошеломлённый и потирающий затылок. Я помахал ему и ответил на его самодовольную улыбку. Он, пошатываясь, вышел из хижины, погрозил кулаком и крикнул что-то, чего я не смог разобрать.

Фортекс рассмеялся: «Я бы с удовольствием перерезал ему горло. Я никогда не убивал центуриона. Ну что ж, в другой раз».

Ветер был нам на руку. Течение тоже. Мы скользили по гладкой воде. Береговая линия отступала, а стены города возвышались. Наш курс был немного извилистым – Тирон не был таким уж моряком, каким себя изображал, – но, несмотря на некоторые зигзаги, мы продолжали двигаться в сторону порта. Это казалось почти абсурдно лёгким, учитывая, насколько пугающей казалась мне накануне вечером задача добраться до Брундизия.

Другой челнок настиг нас так быстро, что, казалось, материализовался из воздуха. Тиро был занят парусом. Фортекс греб сильными, уверенными гребками. Я первым заметил челнок, но только когда он оказался почти на расстоянии выстрела от нас. Это была длинная, изящная лодка, больше нашей, с двумя гребцами и двумя лучниками, которые уже подняли луки, направив в нашу сторону стрелы.

Я посмотрел, откуда приплыл катер, и заметил полоску береговой линии прямо напротив порта. Там собрался значительный отряд солдат и несколько небольших лодок. Ещё один катер шёл следом за первым, чтобы присоединиться к нему и преследовать нас.

Я подтолкнул Тиро и указал. Как только он обернулся, один из лучников выпустил стрелу. Мы оба вздрогнули, но стрела упала совсем рядом, в воду. Это был пробный выстрел, чтобы оценить ветер и расстояние. Второй лучник выстрелил, и стрела пролетела значительно ближе. Тем временем, с двумя гребцами против одного, лодка уверенно настигала нас.

«Клянусь Геркулесом, Тирон, неужели ты не можешь держаться прямого курса?» — крикнул я. «Если будешь петлять взад-вперёд, они обязательно настигнут нас прежде, чем мы доберёмся до пристани!»

Тирон не ответил. Как ни странно, как мне показалось, он отклонился от курса, направившись прямо к городской стене, вместо того чтобы продолжать движение под более косым углом к порту. Ялик быстро нас догнал. Я услышал звук, похожий на жужжание шершня, и пригнулся. Над моей головой пролетела стрела и вонзилась в парус, зацепившись за него и застряв, древко ударило по туго натянутому парусу. Мы были в их власти, без возможности защититься. Я смотрел на холодную воду, готовясь к моменту, когда нам придётся покинуть лодку, размышляя, лучше ли утонуть, чем умереть от стрел.

Внезапно я услышал крики над нашими головами и поднял глаза, чтобы увидеть солдат, охраняющих стену гавани. Я понял стратегию навигации Тирона: он должен был подвести нас достаточно близко к стене, чтобы наши преследователи оказались в зоне досягаемости стрел с городских укреплений.

Защитники. Того факта, что нас преследовали люди Цезаря, было достаточно, чтобы солдаты Помпея встали на нашу защиту.

Со свистом, словно взмывающие стервятники, со стены обрушился град стрел. Некоторые упали ближе к нам, чем к преследующей лодке. Вода была усеяна маленькими вертикальными брызгами. Ни одна из стрел не достигла цели, но цель была достигнута. Люди Цезаря перестали приближаться к нам.

Тиро плыл параллельно стене, направляясь к причалу. Преследователи тоже развернулись и поплыли параллельно нам, сохраняя дистанцию, стараясь подойти достаточно близко, чтобы обстрелять нас стрелами, но при этом не попасть под обстрел лучников на стене. Я откинулся назад и присел в лодке как можно ниже, не только чтобы избежать стрел, но и чтобы дать Тиро место для маневра, пока он борется с парусом.

Я услышал крик с другой лодки и увидел, что один из лучников был ранен стрелой в плечо. Он потерял равновесие и упал в воду. Я надеялся, что наши преследователи развернутся, но они предоставили спасение человека лодке, которая следовала за ними.

Мы всё ближе и ближе подходили к порту. На набережной собралась толпа, кричавшая, словно зрители на гонках. Глядя снизу вверх, я мельком увидел лучников, рысью семенящих вдоль парапета, не отставая от нас. Они улюлюкали и смеялись, когда останавливались, чтобы вставить стрелу, прицелиться и выстрелить. Им ничто не угрожало, им не грозил ответный огонь со стороны преследователей. Для них эта перестрелка была забавой, развлечением. Как же всё это было по-другому для меня, когда я сидел в лодке, наблюдая, как над нами пролетают стрелы.

За жужжанием шершня последовал треск, и я почувствовал, как что-то щекочет мне ноздри. Стрела пробила борт нашей лодки и остановилась чуть не у меня за носом.

Внезапно лодка накренилась. Мы резко замедлили ход и развернулись. Первой моей мыслью было, что Тиро ударило, и он потерял управление парусом, но он всё ещё стоял прямо, почти на мне. Затем я увидел Фортекса. Он всё ещё сжимал весла, костяшки пальцев побелели, как рыбье брюхо, но он перестал грести. Глаза его были открыты. Губы дрожали, словно он хотел что-то сказать, но изо рта вырывался лишь кровавый кашель. Стрела пронзила ему шею насквозь. Металлический наконечник торчал с одной стороны, оперённое древко – с другой.

Тирон лихорадочно работал парусом и не мог видеть, что произошло.

«Греби, Фортекс!» — закричал он. «Греби, чёрт тебя побери!» Весла, опущенные в воду и жёстко удерживаемые на месте хваткой Фортекса, действовали как рули, заставляя нас вращаться.

Тиро выругался. Мгновение спустя лодка врезалась во что-то с таким грохотом, что у меня застучали зубы. Тиро свалился за борт. Брызги обожгли мне глаза и хлынули в ноздри холодной водой.

Я услышал ликующие возгласы и понял, что это причал, в который мы врезались. Я моргнул и...