Тирон раздраженно покачал головой. «Что это значит? Они точно не выглядят побеждённой армией. Слишком дисциплинированные. Слишком многочисленны! Если это люди Помпея, они не могли добраться до гор, не встретив Цезаря. Это может означать только одно: Цезарь потерпел поражение».

Помпей разгромил его, и теперь Помпей и бежавшие сенаторы возвращаются в Рим. Кризис миновал — если это Помпей…

Я кивнул, гадая, что это будет означать для Давуса и Мето. Топот и грохот с каждой секундой становились всё громче, гулко разносясь по разрежённому горному воздуху, пока, наконец, не стали звучать прямо из пустого неба, словно непрекращающийся гром.

«А если это люди Цезаря?» — спросил я.

Тирон покачал головой. «Не знаю. Может быть, Помпей сбежал из Брундизия до того, как Цезарь смог до него добраться, а теперь Цезарь вернулся ни с чем. Или Цезарь заманил его там в ловушку, уничтожил его силы, а затем повернул обратно к Риму? Но времени на осаду явно не хватило».

Это бессмыслица. Должно быть, это люди Помпея...

Он втянул воздух. «Нумины яйца!» Тирон ругался так редко, что я смотрел на него с удивлением. Его лицо посерело. «Конечно! Не люди Помпея, и не люди Цезаря!»

«Тиро, ты говоришь чепуху».

«Видите, вон те разведчики едут впереди остальных? Видите полоску полированной меди вокруг их шлемов?»

Я прищурился. «Я не совсем понимаю…»

«Я уверен в этом: медная лента. А у офицеров на нагрудниках будут медные диски с изображением львиной головы. Домицию принадлежат медные рудники. Это его соратники, те самые, которые предали его в Корфинии».

«Придёте к Домицию, чтобы потребовать возмещения утраченной зарплаты?» — предположил я.

Тирон не был доволен. «Возможно, они восстали против Цезаря. Но нет,

Если бы это было так, они бы наверняка шли на соединение с Помпеем». Он отчаянно оглянулся на повозку, откуда возница и Фортекс смотрели на нас в недоумении. «Проклятый Плутон! Нам никак не спрятать повозку – дорога завалена валунами и деревьями, и мы уже много миль не видели ни одного ответвления». Он покачал головой. «Надо было сегодня утром обменять возницу и повозку на лошадей. Верхом у нас, возможно, был бы шанс спрятаться».

«Разве это имеет значение? Мы могли бы быть просто невинными путниками, пересекающими горы».

«На этой дороге, Гордиан, нет невинных путников».

Казалось, он близок к панике. Я попытался его успокоить. «Мы спрячемся среди камней, Тирон. Возница может остаться с повозкой и сказать им, что он путешествует один».

«Водитель расскажет им все при первом же бряцании меча».

«Тогда возьмите с собой водителя».

«И оставить брошенную повозку у обочины дороги? Это было бы ещё более подозрительно. Тогда они обязательно начнут нас искать и найдут за считанные минуты. Как это будет выглядеть – четверо мужчин, которым есть что спрятать, крадущихся в лесу?»

«Ты прав. У нас нет выбора, кроме как остаться с повозкой. Когда прибудут передовые разведчики, мы помашем им, улыбнемся и скажем, какая у нас прекрасная погода».

Тирон глубоко вздохнул. «Ты прав. Нам нужно просто действовать нагло. Ты будешь господином, а я твоим рабом. Почему бы тебе не отправиться в лагерь Цезаря? У тебя есть сын, который ему подчиняется».

«Да, это так, и это ещё лучше, потому что отчасти это правда. Во-первых, предлагаю нам покинуть этот холм. Разглядывая их вот так, мы выглядим как шпионы, не правда ли?»

Он выдавил из себя кривую улыбку. «Начинайте без меня. Мне нужно сходить в туалет».

«Давай. Не стесняйся».

Он поморщился. «Нет, Гордиан, это не мочевой пузырь. Такой испуг — он сразу в кишечник попадает».

Тиро поспешил в лес. Я бросил последний взгляд на бесконечный поток людей, поднимающихся на гору, затем спустился по склону и присоединился к остальным.

Тиро прибыл к повозке как раз перед тем, как первый конный разведчик пересёк перевал. Солдат медленно подъехал к нам, настороженно оглядывая деревья и валуны позади. Он остановился в нескольких шагах от нас.

Он заметил железное кольцо на моем пальце. «Кто вы, гражданин? Какое у вас дело на этой дороге?»

«Меня зовут Гордиан. Я еду из Рима. Ты один из людей Цезаря?»

«Я задам вопросы, гражданин. Кто эти другие?»

«Возчик приезжает с повозкой. Я нанял их обоих у его хозяина в гостинице по ту сторону гор. Мы выдержали ужасный шторм, скажу я вам. Да пошлют вам боги небо более ясное, чем было у нас».

«А эти остальные?»

«Рабы. Этот — телохранитель, как вы можете судить по его виду. Хорошо, что я взял его с собой. Мы не успели отъехать от Рима и на милю, как на нас напали бандиты; они бы нас убили, если бы представилась возможность, я уверен. Но с тех пор у нас не было никаких проблем».

«А темный?»

«Ещё один раб. Философ. Его зовут Соскарид».

Разведчик посмотрел на нас с презрением. Он был из тех, кто не жаловал гражданских. «Вы так и не объяснили, зачем вы пришли на эту дорогу».

Я взглянул на медную ленту на его шлеме и откашлялся. Он и его товарищи когда-то были верны Домицию. Теперь он присягнул на верность Цезарю – или, по крайней мере, так мы предполагали. Что, если мы ошибались? Что, если войска Домиция восстали против своего нового господина? Цезарь, насколько нам было известно, мог быть мёртв, и эти войска, возможно, возвращаются в Рим с его головой на колу. Но я должен был дать этому человеку ответ. Я вспомнил игроков в таверне «Сладострастие» в Риме, бросающих кости и кричащих «Цезарь!», чтобы получить удачу, и глубоко вздохнул.

«У меня сын на службе у Цезаря, в его личном штабе. Соскарид был его наставником в детстве. Можете считать меня слабаком, но я больше не могу терпеть беспокойство – не могу праздно ждать новостей в Риме. И вот я здесь».

«Значит, вы ищете Цезаря?»

'Да.'

Мужчина долго и пристально смотрел на меня, а затем принял решение.

Он улыбнулся. «Просто идите по дороге, гражданин. Вы его найдёте». Его тон изменился так же сильно, как и его лицо, словно актёр снял маску.

«В Брундизиуме? Такой слух ходит по дороге».

Он улыбнулся, но ничего не ответил. Он был готов быть дружелюбным, но не настолько.

Подъехал второй разведчик. Они отошли на дальнюю сторону дороги и посовещались, поглядывая на нас. Второй разведчик поехал дальше. Первый вернулся. «Можешь устроиться поудобнее, если сможешь. Ты здесь ещё немного побудешь. Мимо пройдут войска».

«Их много?»

Он рассмеялся. «Вот увидишь. Я останусь здесь с тобой, пока не прибудет голова колонны. Тебе не придётся отвечать на те же вопросы моему командиру».

«Он решит, отрубать вам головы или нет». Он ухмыльнулся, давая мне понять, что это шутка.

Я взглянул на Фортекса, который фыркнул, показывая, что это его не впечатлило. Тиро

Выглядел он спокойно, даже философски. Водитель выглядел нервным.

Колонна прошла через перевал. Сначала мы увидели шлемы с конскими волосяными гребнями, а затем и офицеров в них, восседающих на великолепных боевых конях.

За ними последовали барабанщики. Ровный грохот марша разносился по крутым склонам холмов. Офицер в шлеме с самым изысканным гребнем подал остальным знак двигаться дальше, а сам отделился от колонны и поскакал к повозке. На медном диске на его нагруднике ревела львиная голова.

«Докладывай!» — сказал он разведчику, и тот решительно отдал ему честь.

«Путешественник из Рима и трое рабов, командир когорты. Имя этого человека — Гордиан».

Офицер пристально посмотрел на меня. «Гордиан? Почему это звучит знакомо?»

«Он говорит, что его сын служит в личном штабе Цезаря».

«Конечно! Гордиан Метон, вольноотпущенник. Я встречал его в Корфинии. Так ты отец Метона, да? Ты совсем на него не похож. Но, конечно, ты не похож, правда? Я Марк Отацилий, командир когорты. Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь?»

«Я очень хочу увидеть своего сына. С ним всё хорошо?»

«Когда я видел его в последний раз, он чувствовал себя достаточно хорошо».

«Значит, он не с тобой? Разве это не войско Цезаря?»

«Да, это армия Цезаря. Каждый, кого вы видите, присягнул на верность Гаю Юлию Цезарю. Пока Цезарь занят делами на побережье, он отправил эти когорты на Сицилию, чтобы обеспечить там свои интересы».

Это было именно то стратегическое решение, которое принял бы Цезарь: не проверять сразу же лояльность войск, полученных от враждебного полководца, бросая их в погоню за Помпеем, а разместить их в другом месте.

«Значит, мой сын у Цезаря? Где они?»

Отацилий помедлил, а затем кивнул разведчику: «Поезжай. Я с этим разберусь».

Разведчик отдал честь и поскакал к голове колонны. Солдаты бесконечными рядами хлынули через перевал и двинулись вверх по горе, накинув на себя зимние плащи, словно накидки, и чешуйчатые доспехи сверкали на их груди.

Офицер улыбнулся. «Думаю, не будет ничего плохого, если я расскажу вам, что задумал Цезарь. Он уже…»

Водитель внезапно выскочил из повозки, резко обернулся и указал на нас.

«Они лгут!»

Конь Отацилия побежал пугливо, испуганный резким движением.

Ещё до того, как он подал знак рукой, от проходящей колонны отделились два ряда воинов. В мгновение ока повозка оказалась окружённой копьями.

Отацилий восстановил контроль над своим конём. Он перевёл взгляд с меня на беззубого

водитель. «Что это такое?»

«Они лгут!» — водитель указал на Тиро. «Этот что-то задумал».

Мой хозяин в Беневентуме велел мне присматривать за ним. У него при себе какой-то документ с печатью Помпея Великого.

Офицер холодно посмотрел на меня. «Это правда?»

Я почувствовал, как у меня на затылке встали мурашки. Я открыл рот, раздумывая, что ответить.

Тиро заговорил: «Учитель, могу ли я говорить за себя?»

«Пожалуйста, сделай это, Соскаридес».

Он обратился к офицеру: «Этот никчёмный возница – лжец! Мы с ним ссоримся с тех пор, как мой хозяин нанял его из конюшни в Беневентуме. Он затаил на меня злобу – думает, что мне слишком легко, потому что я оставался сухим, пока он, мокрый и несчастный, ехал по горам. Думаю, простуда, должно быть, засела у него в мозгах. Дайте ему пару плетей и посмотрите, будет ли он придерживаться своей басни!»

Рот возницы скривился в беззубом гримасе возмущения. «Нет, нет! Они все люди Помпея, говорю вам. Так сказал мой хозяин. Ему не хотелось отдавать им повозку, но пришлось из-за того документа, что носит этот лжец».

«Обыщите его, если не верите мне!»

Офицер выглядел искренне расстроенным. Нас с ним связывала дружба через Метона, но только если я говорил правду о том, что я его отец. «Что вы скажете об этом документе… Гордиан?»

Я посмотрел на Тирона. «Клянусь Гераклом, Соскарид, о чем говорит этот раб?»

Тиро спокойно посмотрел на меня. «Понятия не имею, господин. Пусть офицер обыщет меня, если ему так угодно».

«Боюсь, мне придется обыскать вас всех».

Сначала Отацилий конфисковал наше оружие. У Тиро и меня было по кинжалу, а у Фортекса — два. Нам запретили выходить из повозки, пока солдаты разбирали наши седельные сумки. Ничего интересного они не нашли. Затем нас заставили встать в повозке и снять с себя одежду, слой за слоем.

«И набедренные повязки тоже?» — спросил я, пытаясь изобразить возмущенного гражданина.

«Боюсь, что так», — сказал Отацилий, поморщившись. Он повернул голову и заметил, как несколько солдат, проходя мимо, хихикают. «Смотри прямо перед собой!» — рявкнул он.

Я стоял голый и поднимал пустые ладони. «Как видите, командир когорты, мне нечего скрывать. И двум рабам тоже».

Отацилий выглядел, как и следовало ожидать, огорчённым. «Верни им одежду. Что ты на это скажешь?» — рявкнул он на возницу, который дрогнул в онемении и замешательстве.

Мне стало легче, когда я накинула набедренную повязку. Я натянула тунику через голову.

«Я только надеюсь, командир когорты, что в качестве компенсации за это затруднение вы одолжите мне подходящих людей... и подходящую утварь... чтобы убедиться, что

«Лживый водитель будет наказан соответствующим образом».

«Нет!» — завопил мужчина. «Верните меня моему хозяину в Беневентум! Только он имеет право наказать меня».

«Чепуха! — строго сказал я. — Тебя мне вместе с повозкой отдали».

Пока ты у меня на службе, я имею полное право тебя наказать.

«Вообще-то, за обман офицера римской армии во время военного кризиса этот раб подлежит казни по военным законам, а его господин, как минимум, штрафу», — холодно сказал Отацилий. Мне стало жаль съежившегося возницу, которого теперь окружили солдаты с копьями. Если бы он только держал рот на замке!

«Нет, постой!» Он отчаянно бросился к Отацилию. Один из солдат больно ткнул его копьём. Кровь брызнула ему на плечо. Он схватился за рану и завыл. «На эту горку! Эти двое забрались туда до прибытия солдат и шпионили за тобой!»

— В любопытстве нет преступления, — сказал Отацилий.

«Но разве вы не понимаете? Вот тогда-то они и спрятали документ или уничтожили его. Они увидели, что вы приближаетесь, и избавились от него. Идите и посмотрите на тот холм! Вы найдёте его там!»

Тирон закатил глаза от отвращения. «Если ты его послушаешь, этот лживый раб заставит тебя обыскать всю дорогу отсюда до самого Беневента».

Глупый болван! Может быть, если ты перестанешь врать и скажешь правду, командир когорты хотя бы позволит тебе быстро и милосердно умереть.

Отацилий двигал челюстью вперёд и назад, глядя на меня. Я изобразил оскорбленного гражданина и тоже посмотрел на него. Я понял, что он не вернул нам кинжалы. Значит, он ещё не принял решения насчёт нас.

Наконец он позвал ещё один ряд солдат из колонны. «Эй, ребята, идите и обыщите тот холм. Принесите всё, что найдёте, что мог оставить там путник – любую сумку или мешочек, любой клочок пергамента, даже самый маленький или обгоревший».

«Наверняка они ничего не найдут», – подумал я. Тиро был со мной на вершине холма. Он не упомянул о паспорте курьера, и я не видел, чтобы он его прятал. Единственным признаком присутствия человека, который могли встретить солдаты, с грустью подумал я, был залог, оставленный Тиро, когда тот ускользнул по нужде…