«Зять, поставь туфли пятками ко мне». Я начал с туфли слева. Неровность на каблуке, два замеченных мной разрыва в среднем слое кожи, оказались узкой дверью с петлей с одной стороны и замочной скважиной с другой. Я вставил крошечный ключ в крошечную скважину. После небольшой возни дверь слегка щёлкнула и распахнулась.

«Невероятно!» — прошептал я. «Какая работа! Такая изящная — и в то же время такая прочная, что на неё можно было наступать». Я взял туфлю у Давуса, поднёс её к солнцу и заглянул в узкую комнату. Ничего не увидел. Перевернул туфлю и постучал ею по ладони. Ничего не вышло.

«Пусто!» — сказал я.

«Мы все еще можем туда врезаться», — услужливо сказал Давус.

Я бросил на него уничтожающий взгляд. «Зять, разве я не говорил, что мы должны вернуть все вещи Нумерия точно так же, как они были, чтобы люди Помпея не увидели никаких следов нашего вмешательства, когда придут за ним?»

Давус кивнул.

«Включая его туфли! А теперь дай мне вторую». Я вставил ключ и крутил его, пока замок не открылся.

Внутри что-то было. Я извлек что-то похожее на несколько листков тонкого пергамента.

II

«Что там написано, тесть?»

«Я пока не знаю».

«Это латынь?»

«Этого я тоже пока не знаю».

«Я вижу и греческие, и латинские буквы, смешанные вместе».

«Умница, Давус, что заметил разницу». В последнее время Давус брал уроки у Дианы, которая твёрдо решила научить его читать. Успехи были медленными.

«Но как это возможно, ведь это и греческие, и латинские буквы?»

«Это какой-то код, Давус. Пока я не разгадаю код, я не смогу прочитать его лучше тебя».

Мы вышли из сада в мой кабинет и теперь сидели друг напротив друга за маленьким треножником у окна, разглядывая тонкие листки пергамента, которые я извлёк из ботинка Нумериуса. Всего их было пять, и каждый был исписан таким мелким шрифтом, что мне приходилось щуриться, чтобы разобрать буквы. На первый взгляд текст казался полной бессмыслицей, набором случайных букв, нанизанных друг на друга. Я заподозрил использование шифра, к тому же смешанного из греческих и латинских символов.

Я пытался объяснить Давусу, как работает шифр. Благодаря Диане он усвоил основную идею о том, что буквы могут представлять звуки, а наборы букв – слова, но его знание алфавита было не очень точным. Пока я объяснял, как буквы можно произвольно перетасовывать, а затем не перетасовывать, на его лице отражалось растущее недоумение.

«Но я думал, что весь смысл букв в том, что они не меняются и всегда обозначают одно и то же».

«Да. Ну...» — я попытался придумать метафору. «Представьте, что все буквы принимают маски. Взять, к примеру, ваше имя: «Д» может замаскироваться под «М», «А» — под «Т» и так далее, и в общей сложности получится пять букв, которые вообще не будут похожи ни на одно слово. Но придумайте способ увидеть это сквозь маски, и вы сможете…

«Раскрой все слово». Я улыбнулся, думая, что это довольно умно, но теперь на лице Давуса отразилось замешательство, граничащее с паникой.

«Если бы только Мето был здесь», — пробормотал я. Младший из моих двух приёмных сыновей оказался настоящим гением в литературе. Его природные способности сослужили ему хорошую службу в войсках Цезаря. Он стал литературным адъютантом полководца. По словам Мето, именно он написал большую часть «Отчёта Цезаря о Галльских войнах», который весь Рим читал весь последний год. Никто не был блестящим разгадывателем кодов, анаграмм и шифров, чем Мето.

Но Метона не было в Риме — по крайней мере, пока, хотя ожидания скорого прибытия Цезаря продолжали расти с каждым днем, вызывая ликование в одних кругах и ужас в других.

«Есть правила разгадывания шифров», — пробормотал я вслух, пытаясь вспомнить простые приёмы, которым меня научил Мето. «Шифр — это просто головоломка, разгадывание головоломки — это просто игра, и…»

«И во всех играх есть правила, которым может следовать любой дурак».

Я подняла глаза и увидела в дверях свою дочь.

«Диана! Я же сказал тебе оставаться в передней части дома. Что, если маленький Авл…»

«Мама следит за ним. Она не пустит его в сад. Ты же знаешь, какая она суеверная в отношении трупов». Диана цокнула языком. «Этот бедняга выглядит ужасно!»

«Я хотел избавить тебя от этого зрелища».

«Папа, я уже видел трупы».

«Но нет...»

«Нет, не так задушили. Хотя я раньше видел гарроту. Она очень похожа на ту, которой несколько лет назад убили Тита Требония. Парня, которого ты доказал, задушила его жена. Ты сохранил гарроту как сувенир, помнишь? Мать грозилась использовать её на Давусе, если он когда-нибудь меня разочарует».

«Думаю, она пошутила. В наши дни такое оружие так же распространено, как кинжалы», — сказал я.

«Давус, ты хорошо помогаешь папе?» Диана подошла к мужу, положила тонкую руку ему на мускулистые плечи и коснулась губами его лба. Давус усмехнулся. Прядь длинных чёрных волос Дианы упала ему на лицо, щекоча нос.

Я откашлялся. «Похоже, проблема в коде. Мы с Давусом её уже практически решили. Беги, Диана, к матери».

«Исида и Осирис, папа! Как ты вообще можешь читать такие прекрасные надписи?» Она прищурилась, глядя на пергамент.

«Вопреки распространенному в этом доме мнению, я не глухая и не слепая, — сказала я. — И девочкам не подобает говорить нечестивые слова в присутствии отцов, даже если божества, о которых идет речь, египетские». Страсть ко всему египетскому была последним увлечением Дианы. Она называла это данью уважения к происхождению матери. Я же называл это жеманством.

«Я не девочка, папа. Мне двадцать лет, я замужем и уже мать».

«Да, я знаю», — я искоса взглянул на Давуса, который был полностью поглощен тем, что сдувал с носа пряди блестящих черных волос своей жены.

«Если проблема в разгадке шифра, папа, позволь мне помочь тебе. Давус может пойти и постоять на страже в саду, чтобы убедиться, что никто больше не проберётся на крышу».

Давус оживился при этом предложении. Я кивнул. Он тут же ушёл. «Ты тоже, Диана», — сказал я. «Убирайся!» Вместо этого она села на место Давуса в кресле напротив меня. Я вздохнул.

«Это нужно сделать быстро», — сказал я. «Тот, кто там погиб, — родственник Помпея. Насколько я знаю, Помпей, возможно, уже послал кого-то на его поиски».

«Откуда взялись эти кусочки пергамента?»

«Они были спрятаны в секретном отделении в его ботинке».

Диана подняла бровь. «Этот парень был одним из шпионов Помпея?»

Я помедлил. «Возможно».

«Зачем он сюда пришёл? Зачем он хотел тебя видеть, папа?»

Я пожал плечами. «Мы почти не разговаривали, прежде чем я на минуту оставил его одного».

'А потом?'

«Давус пришёл в сад, обнаружил его тело и поднял тревогу».

Диана с нетерпением потянулась к листу пергамента. «Если мы будем искать гласные и распространённые сочетания согласных…»

«И общеупотребимые слова, и падежные окончания».

'Верно.'

«Или вероятные слова», — добавил я.

'Вероятный?'

«Слова, которые могли встретиться в документе, переданном шпионом Помпея. Например…»

Например, «Помпей». Или, что ещё вероятнее, «Магнус» – Великий .

Диана кивнула. «Или… „Гордиан“, может быть?» Она искоса посмотрела на меня.

«Возможно», — сказал я.

Диана принесла два стилуса и две восковые таблички для записей. Мы молча изучали каждый свой листок пергамента. В саду Дав расхаживал взад-вперёд на солнце, немелодично насвистывая и оглядывая крышу. Он вытащил из ножен кинжал Нумерия и почистил ногти. Из передней части дома донеслись новые крики Авла, а затем и звуки египетской колыбельной, напеваемой Бетесдой.

'Я думаю . . .'

«Да, Диана?»

«Кажется, я нашёл «Магнус». На этом листке я вижу одну и ту же последовательность букв трижды. Смотри, она есть и на твоём листке».

'Где?'

«Там: λVΨCΣQ».

«Так и есть. Клянусь Геркулесом, эти буквы маленькие! Если ты прав, это даёт нам λ».

для М, В для А...'

«Ψ для G...»

Мы что-то писали на восковых табличках. Диана отсканировала свой листок пергамента, отложила его и отсканировала два других. «Папа, можно взглянуть на твой листок?»

Я протянула ей. Её взгляд скользнул по странице, потом остановился. Она глубоко вздохнула.

«Что случилось, дочка?»

«Смотрите, вот!» — Она указала на группу букв. Они начинались с Ψ и заканчивались на CΣQ — или, согласно нашему шифру, начинались с G и заканчивались на NUS — и между ними было пять букв.

«Гордиан», — прошептала она.

Сердце колотилось в груди. «Может быть. Забудь пока об остальных».

Давайте работать над этим вместе».

Мы сосредоточились на фрагменте текста сразу после моего имени. Именно Диана заметила разбросанные повсюду крупные цифры; похоже, это были не количества, а годы, согласно новой модной системе Варрона, датирующей всё с момента основания Рима. Зашифрованные буквы D и I (предположительно, уже относящиеся к ГОРДИАНУ) оказались также цифрами D (пятьсот) и I (один). Расшифровка годов также дала нам буквы C, L, X и V.

Используя наш растущий список расшифрованных букв, мы быстро обнаружили знакомые имена, вкрапленные в текст. Там были МЕТО и ЦЕЗАРЬ... ЭКО (мой другой сын)... ЦИЦЕРО... даже БЕФЕСДА и ДИАНА, которая, казалось, была скорее удивлена, чем встревожена, увидев своё имя в документе покойника. По мере того, как мы продвигались дальше, стала очевидна самая коварная особенность текста: не только шифр смешивал греческие и латинские буквы, но и текст чередовал фразы на обоих языках, с мешаниной усечённых и неправильных грамматических ошибок. Мой греческий за последние годы подзабыл.

К счастью, египтомания Дианы включала в себя изучение языка Птолемеев.

Благодаря своему более острому зрению и более быстрому стику Диана опередила меня.

В конце концов, несмотря на оставшиеся пробелы, ей удалось наспех перевести весь отрывок на латынь, нацарапав его на длинном чистом листе пергамента. Когда она закончила, я попросил её прочитать текст вслух.

«Тема: Гордиан, прозванный Искателем. Верность Великому: Под вопросом».

«Отчет о лояльности!» — Я покачал головой. «Все эти клочки пергамента, должно быть,

представляют собой своего рода секретное досье на разных людей в Риме – чью-то оценку того, где каждый из них мог бы оказаться в случае…

«В грядущей войне между Помпеем и Цезарем?» С каким будничным видом Диана смогла произнести слова, от которых я подавился; у неё не было опыта гражданской войны, она не помнила ни осады, ни завоевания Рима, ни о списках врагов, ни о захваченном им имуществе, ни о головах на кольях на Форуме.

Диана продолжила читать: «Плебей. Происхождение семьи неясно. Военной службы не было. Возраст около шестидесяти». Далее следует своего рода резюме, хронологический список основных моментов вашей блестящей карьеры.

«Давайте послушаем».

«Мало что известно о его деятельности до 674 года Рима, когда он собирал информацию для Цицерона для суда над Секстом Росцием по делу об отцеубийстве. Заслужил благодарность Цицерона (своя первая серьёзная защита), но вражду со стороны диктатора Суллы.

Многочисленные эпизоды работы у Цицерона и других в последующие годы, часто связанные с судебными процессами по делам об убийствах. Путешествие в Испанию и Сицилию.

«Год правления Рима 681: Весталки Фабия и Лициния обвиняются в связи с Катилиной и Крассом соответственно. Считается, что Гордиан участвовал в защите, но его роль неясна.

682 год правления Рима: Красс (накануне своего похода против Спартака) нанял его для расследования убийства родственника в Байях. Его роль, опять же, неясна. После этого его отношения с Крассом стали напряжёнными.

«Год правления Рима 684: Рождение его блестящей и прекрасной дочери Дианы.

». '

«Этого там нет!»

«Нет. Очевидно, что тот, кто составил этот небольшой обзор, не знает всего.

На самом деле, следующая запись гласит: «Год правления Рима 690: Смерть его покровителя-патриция Луция Клавдия. Унаследовал этрусскую ферму и покинул Рим.

«691 год правления Рима: Играл тайную роль в заговоре Катилины. Шпионил за Катилиной для Цицерона, или наоборот, или и то, и другое? После этого отношения с Цицероном стали напряженными. Обменял этрусскую ферму на свою нынешнюю резиденцию на Палатине.

Притворялся, что веду себя респектабельно».

«Притворство? Не читай эту часть своей матери! Продолжай».

«Год правления Рима 698: Помогала Клодии в судебном преследовании Марка Целия за убийство философа Диона». В ее голосе слышалась дрожь.

«Дальнейшее отчуждение от Цицерона (защита Целия)». '

Я хмыкнул. «Чем меньше говорят об этом деле...»

«...тем лучше», — заключила Диана, поделившись со мной тайной о безвременной кончине Диона. Она откашлялась. «702 год от Рима: Нанят Великим для расследования убийства Клодия на Аппиевой дороге. Служба удовлетворительная».

«Удовлетворительно! И это всё, после того, что эта семья перенесла, чтобы найти правду для Помпея?»

«Уверена, Помпей сказал бы, что мы щедро вознаграждены». Диана бросила задумчивый взгляд в сторону сада. Давус улыбнулся ей в ответ и помахал рукой.

«И чем меньше об этом говорить , тем лучше», — пробормотал я. «Это все записи?»

«Есть ещё одно, датированное прошлым месяцем. «Декабрь, 704 год Рима: никакой активности ни одной из сторон в последнее время...» Она нахмурилась и показала мне свой текст. «Это греческое слово, которое я не смогла перевести».

Я прищурился. «Это морской термин. Он означает «маневрирование».

«Маневрирование?»

«В том смысле, что два корабля заняли позицию для вступления в бой».

«О. Ну, тогда: «Никакой активности с обеих сторон в недавних манёврах между Помпеем и Цезарем не наблюдается».

«И это всё? Вся моя карьера, сведённая к нескольким случайным эпизодам? Не думаю, что меня волнует, что меня будет олицетворять какой-то незнакомец».