— Хватит болтать! Я позвал тебя сюда не просто так .

«Да, Доминус?» — спросил Гай.

«У меня много амулетов, которые я ношу по разным случаям и для разных целей. Как вы, возможно, заметили, некоторые из них я ношу и сейчас». Его танцующие пальцы играли на ожерельях и талисманах, свисавших с них. «Я слышал, что у вас, Пинариев, тоже есть амулет, предмет великой силы. Дайте мне взглянуть!»

Гай почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Этого он меньше всего ожидал. Неужели у них снова отнимут фасцинум?

Авл взглянул на отца. Тот тоже побледнел. Он медленно снял с шеи цепь и шагнул вперёд, предлагая императору фасцинум, который с нетерпением потянулся к нему.

Антонин издал громкий, воющий звук, затем зажал рот рукой, словно пытаясь сдержать смех. Он поднес фасцинум, висящий на цепочке, к прищуренным глазам, скривил лицо в кислой гримасе и цокнул языком.

«Нет, нет, нет !» — сказал он тоном, которым можно было бы разговаривать с особенно медлительным ребенком. «Это никуда не годится. Такой маленький . Мне сказали, что это фаллос. Я представлял себе… ну, что-то повнушительнее этого . Он такой крошечный, бесформенный и довольно уродливый — совсем не похожий на пенис ! Не могу представить, зачем такая штука нужна».

Гай был совершенно ошеломлён. Он никогда не слышал ни одного негативного слова о фасцинуме, не говоря уже о столь грубом пренебрежительном суждении. «Это очень…

старый, Доминус, и сильно потертый временем...

«Как твой собственный орган, наверное?» Антонин рассмеялся, как и Гиерокл и ещё несколько человек в комнате. «А твой собственный фаллос такой же бугристый ?»

«Неровно, Доминус?»

«Эти два выступа по обе стороны вала...»

«Крылья, Доминус. Изначально это были крылья, но, как я уже сказал, время их изрядно стёрло…»

« Крылья? Вот это предел! Говорят, у нас, эмесенцев, шаловливые мысли, но вы никогда не увидите, чтобы мы приделывали крылья к пенисам ! А для чего они вообще нужны? Могу только представить, как они будут мешать».

«Не мешаете, Доминус?»

«Подумай, мужик! Зачем нужен пенис и как он используется? А теперь представь его с крыльями и расскажи мне, как это будет работать. Какой вздор! Нет, мне эта дурацкая безделушка ни к чему, совершенно ни к чему. Пусть помашет своими куцыми крылышками и улетит туда , откуда прилетел».

Он изобразил дрожь и отбросил от себя цепь и талисман. Авл рванулся вперёд и едва успел поймать их.

«Ты можешь идти», — сказал Антонин. «Иди, я сказал. Иди, иди, иди ! С глаз моих скрыться!»

Пинарии быстро отступили.

Их привезли на носилках, но по возвращении домой такой роскоши им не предложили. Они пошли пешком.

Пока они шли по тёмным улицам, Гай наконец смог заговорить: «Вы когда-нибудь видели подобное? Кем бы он ни был, наш новый император определённо… уникален».

«О, не знаю, отец. Вся эта встреча была странной, но если вы имеете в виду его вычурные манеры и весь этот макияж, то таких людей можно увидеть в банях и на некоторых перекрёстках улиц.

—”

«Вы говорите о проститутках!»

«Да, но не только проститутки. Говорят, в каждой казарме есть несколько таких парней. Иногда они пользуются большой популярностью».

Гай задумался. «Да, если подумать, у дяди Каэсо был близкий друг, похожий на него, здоровяк, которого очень кстати звали Магнус». Он усмехнулся. «Но все звали его Розой».

«Роза?»

«Как в «sub rosa». Довольно много ироничных каламбуров, как заметил дядя Кэзо. Другие солдаты никогда не были «под Розой», потому что он предпочитал быть внизу, и всё это делалось совершенно открыто, вовсе не «sub rosa» — тайно. Нет, не смейся, сынок. Бедный Магнус погиб, сражаясь с немцами. Геройская смерть, по словам дяди Кэзо, спасая раненого товарища и убивая варваров до последнего вздоха. Дядя Кэзо каждый год поднимал за него тост в день рождения Марса».

«Вот, отец, ты меня понял. Даже герой поля боя может флиртовать с мужчинами и изображать Венеру. Так же и император».

«Но неужели это тот самый лихой юноша, который сплотил войска в Антиохии и одержал победу над Макрином?»

Говорят, римский гарнизон в Эмесе полюбил его задолго до битвы. Когда прошёл слух, что он, возможно, сын Каракаллы, все захотели взглянуть на него поближе. Бабушка и мать вывели его на всеобщее обозрение. «Маленький Дионис» – так называли его воины, ведь он был таким красивым. Бабушка была очень щедра к солдатам, подбрасывая им монеты и вино. Когда настало время битвы с Макрином, никто не ожидал появления Маленького Диониса на поле боя, а когда он появился, кого не впечатлил бы мальчик с такой смелостью? У него определённо есть склонность к театральности. Возможно, на поле боя он представлял себя не Венерой, а свирепой амазонкой. Как бы он ни действовал, солдаты с тех пор верны ему.

«По крайней мере, если он им заплатит». Гай покачал головой и оглянулся через плечо. Тёмная улица была безлюдна. «Нам не следует так говорить об императоре».

«Полагаю, что нет», — сказал Авл.

Гай глубоко вздохнул и стиснул зубы. «Что касается тех его замечаний… того, что он говорил о фасцинуме…»

«Давайте никогда не будем об этом говорить», — Авл содрогнулся. Затем улыбнулся. «Разве что с Филостратом. Мне не терпится рассказать ему о нашем визите!»

Лишь в начале июня Пинарии вновь увидели императора.

Как и прежде, прибыл гонец, хотя и не так поздно, и носилки доставили их во дворец. Император принял их в обычной обстановке аудиенц-зала, полного придворных. Они были

было официально объявлено, и император не подал никаких признаков того, что встречался с ними раньше.

«Мне рассказывали, что здесь, в Риме, нет скульпторов более искусных, чем два Пинария, отец и сын, и ремесленники, которых вы нанимаете. Так ли это?»

«Мне хотелось бы так думать, Доминус», — сказал Гай.

Антонин проницательно посмотрел на них и кивнул. «Следуйте за мной. Остальные оставайтесь здесь. Кроме тебя, писец. Мне может понадобиться, чтобы ты делал записи».

Император провёл их по короткому, тускло освещённому коридору, а затем в небольшую комнату, где находился лишь один предмет – мраморная статуя в натуральную величину на постаменте. Это была статуя бога Антиноя, супруга Адриана.

«У нас в Эмесе тоже была его статуя, которую я обожал . Насколько я знаю, по всей империи сотни его статуй».

«Верно, Господин. Антиною поклоняются повсюду».

«Но центр его культа находится здесь, недалеко от Рима, не так ли?»

Да, господин, его главный жрец хранит святилище на вилле Адриана. Но многие из самых ревностных почитателей бога совершают паломничество в основанный Адрианом город Антинополь на Ниле в Египте, где утонул Антиной.

«Понятно». Император театрально протянул руку писцу и пошевелил пальцами. «Запишите! Мы должны немедленно перевезти все самые прекрасные статуи культа Антиноя со всего света в храм Элагабала здесь, в Риме . Бог будет рад обществу стольких прекрасных супруг».

Гай стиснул зубы, огорченный мыслью о том, что поклонение Антиною должно быть поглощено поклонением Элагабалу — прекрасному юноше, ставшему супругом скалы!

«Скажи мне», — сказал император, медленно обходя статую Антиноя и глядя на нее снизу вверх, останавливаясь время от времени, чтобы оценить определенный ракурс,

«существовал ли когда-либо на самом деле смертный юноша, обладавший таким физическим совершенством? Я имею в виду, существовал ли на самом деле живой прототип этой статуи и всех других, носящих его имя? Или это было лишь чьё-то представление о совершенном юноше?»

«Уверяю тебя, Владыка, такой смертный действительно существовал. Антиной действительно жил. Он пожертвовал собой в Ниле ради императора Адриана, так велика была его любовь. Но прежде, чем это случилось, мой дед создал его первую статую, сделанную с натуры. И именно моему деду Адриан поручил сделать первые статуи после смерти Антиноя. Так что они действительно подлинные.

Изображения. Мой дед был первым хранителем культа Антиноя на вилле Адриана – Божественного Юноши, как он его называл, явленного ему во сне. Сейчас за святилищем на вилле следят другие, но Антиной по-прежнему остаётся объектом великого поклонения в нашем доме, и мы…

«Значит, эта статуя действительно показывает его таким, каким он был, — сказал император, продолжая обход статуи, — несказанно красивым лицом и фигурой. Лоб, губы… широкие плечи и глубокая грудь… мускулистые ягодицы и бёдра?»

«Да, Господин. Всё как в жизни».

ли статуя в том, как она изображает его священный детородный орган? Неужели Антиной действительно был наделён таким крошечным фаллосом? Ведь мой гораздо больше, и он мне почти ни к чему!»

Авл едва сдержал смех, но Гай, потрясённый, сохранил серьёзное выражение лица. «Я верю, что статуя соответствует оригиналу, господин».

«Какая скорбь у моего предшественника, божественного Адриана. Лицо, форма, фаллос

— в «Антиное» ему пришлось удовлетвориться лишь двумя пунктами совершенства из трёх . Но я не согласен, как вы скоро увидите! — Он издал звонкий смешок и хлопнул в ладоши. — Так, старик, ты сам сделал статуи Антиноя, не так ли?

«Верно, господин. Я создал множество изображений Антиноя, всегда оставаясь верным традиции, заложенной моим дедом».

«Понятно. Потому что мне нужен скульптор величайшего таланта , чтобы запечатлеть моего Антиноя . Можете ли вы поверить, что смертный с таким выдающимся физическим совершенством снова живёт на земле? Это правда. Вскоре после моего прибытия в Рим я отправил гонцов прочесывать всю империю. Их заданием было найти смертного, обладающего самым большим детородным органом среди всех живущих мужчин. Я сделал это по велению Элагабала, который поручил мне сделать это … сон . Мои агенты наконец нашли человека, которого искали, в городе Смирна, где он участвовал в соревнованиях атлетов. Я организовал его поездку в Рим в составе грандиозной процессии в сопровождении танцоров, музыкантов и жрецов Элагабала.

Когда он проделал многие сотни миль, чтобы добраться сюда, возбуждённые толпы, должно быть, думали, что увидели спускающегося на землю Аполлона или, возможно, второе пришествие Александра Македонского. Представьте себе моё изумление, когда я наконец увидел этого человека и обнаружил, что он не только превосходит всех остальных мужчин — как бы это назвать? — величием своего фаллоса, но и является самым прекрасным смертным, когда-либо появлявшимся на земле.

После Антиноя. Более того, я заявляю, что он прекраснее . И поэтому я позвал вас сегодня.

Гай нахмурился. «Позвал нас… для чего, Доминус?»

Император запрокинул голову, рассмеялся и взмахнул руками так, что браслеты зазвенели. «Подумай, человек! Чтобы воплотить свою магию в камне. Чтобы смертные могли созерцать его совершенство в будущих поколениях, я хочу, чтобы этот человек был изваян той же рукой, которая впервые запечатлела Антиноя, или настолько близкой к этому, насколько это возможно. И это будешь ты, не так ли? Ну что ж? Ты готов взглянуть на него? Зотик, приди! Смотри! »

Пройдя за занавеску, закрывавшую дверной проем, в комнату вошел молодой человек.

У новоприбывшего были ярко-голубые глаза, широкий нос и чувственные губы.

Его лицо было сильно загорелым, а короткие вьющиеся черные волосы блестели от масла.

Он был очень высок и широк в плечах, одетый в мерцающую голубую шёлковую тунику, подпоясанную на талии золотой верёвкой. Император, который был гораздо меньше ростом, кружил вокруг Зотика, как вокруг статуи, глядя на него снизу вверх, и с большим удовольствием ласкал его, проводя кончиками пальцев по широким плечам юноши и по обтянутой шёлком груди, и восторженно воркуя.

Зотик был фигурой невероятных размеров, необычайно крепкого телосложения и потрясающей красоты. Он казался совершенно расслабленным и непринужденным, наслаждаясь всеобщим вниманием. Подобно хорошему коню или другому ручному животному, он не возражал против того, чтобы его выставляли напоказ.

«Раздевайся, Зотик, — сказал император. — Скульпторы должны увидеть тебя обнажённым ».

Зотик улыбнулся, развязал золотую верёвку и стянул тунику через голову.

Император заморгал глазами и покачнулся, словно вот-вот потеряет сознание. Гай и Авл посмотрели на то, что открылось, а затем друг на друга. Дар Зотика был именно таким впечатляющим, как и предсказывал император. Более того, он был почти причудливым, словно вещь, не предназначенная для смертного.

Затем, пока отец и сын стояли, остолбенев, император, не колеблясь и не сдерживаясь, опустился на колени, широко раскрыл рот и сделал минет Зотику, который, глубоко вздохнув, выпятил грудь и застыл, опустив руки по швам. Высокий юноша прищурился и от удовольствия приоткрыл губы. Он с лёгкой ухмылкой посмотрел на изумлённых Пинариев.

Вскоре император отступил назад, поднялся на ноги и отступил в сторону, энергично жестикулируя руками.

«Вот! Он, должно быть , так и вылеплен, понимаешь? Именно так, во всей своей жеребцовой красе, со всей мощью Элагабала, пронизывающим его фаллос, устремлённый, словно копьё, к солнцу! Вот оно , грозное величие Элагабала, явленное смертным! Один лишь вид его заставляет меня трепетать от восторга».

Гай надолго лишился дара речи. Когда он наконец попытался заговорить, во рту пересохло, язык одеревенел, так что слова выходили из него с огромным усилием. «Владыка, есть практическая проблема: я уверен, что наше искусство способно передать красоту этого человека, но…

лепить его… как вы предлагаете… таким образом … было бы… крайне непрактично».

"Как же так?"

«Этот… выступ, Доминус. Он будет… уязвим к повреждениям.

Очень уязвимы».

«О», — император дёрнул себя за нижнюю губу. «Она, возможно, отломана, ты имеешь в виду? Да, я понимаю. О, о, о . Тогда, может быть, статуя должна быть из бронзы?»

Он нахмурился. «Но мрамор гораздо красивее, ярче, он больше похож на настоящую плоть, его гораздо приятнее трогать, он более достоин того, чтобы быть объектом, не правда ли? И кто осмелится отломить такую великолепную вещь? Ну…