Он пожал плечами. — Они думают, что мы иностранные наемники. И это в основном то, что мы есть, верно?»

«Кто-нибудь собирается стрелять в нас?»

Данн покачал головой. "Не здесь. Никто не собирается использовать этот шанс. Мы могли бы быть русскими или южноафриканцами. У русских нет пощады. У южноафриканцев меньше, чем вообще. Если ты замахнешься и промахнешься… Данн снова покачал головой.

Эд сидел на переднем пассажирском сиденье, его М79 стоял у его ног. Люк сел сзади, расположившись между ними. Винтовки и гранаты делили с ним скамейку. Они собрали еще оружие на нигерийском военном складе, где купили джип.

Люк наклонился вперед. Он разговаривал с Труди и слышал все о Данне и его прошлом — по крайней мере, то, что знала об этом Труди. Это беспокоило Люка, но также и заинтриговало его. Когда Люк столкнулся с ним, Данн попытался скрыть откровения.

«Просто так оно и есть», — сказал он. «Африка, чувак. Вещи путаются».

До сих пор Данн был верен своему слову во всем. Он знал здешнюю местность. Он был находчив. Он знал, где мог достать джип и другое оружие. Сделка прошла гладко, как стекло. Деревня, в которой, по его словам, будут девушки… Ну, Суонн, похоже, подтвердил, что именно там они были.

Но Африка не виновата в личном рекорде Данна. Во всяком случае, Данн оказался здесь, потому что это было единственное место, где он мог находиться.

— Скажи мне кое-что, — сказал Люк.

"Стрелять."

— Говорят, ты убийца. Если я в какой-то момент засну, ты попытаешься меня убить?

В зеркале заднего вида появились острые глаза Данна.

"Вы шутите?"

Люк покачал головой. "Нет. Это реальный вопрос. Мне нужно доверять окружающим меня людям. Вы не получаете автоматически преимущество сомнения».

Данн покачал головой. Он почти рассмеялся. Вроде, как бы, что-то вроде. Он попытался улыбнуться, но улыбка умерла. «Чувак, это Нигерия. Ложь накапливается так быстро, что вам нужны крылья, чтобы оставаться над ней. У них здесь публичный дом, а меня называют блудницей? Я скажу тебе что. Я убил этого городского советника. Конечно, я сделал. Он был Боко. Он перекачивал им городские деньги, а у города практически нет денег. Он способствовал вербовке и помогал им проникать в город и уходить из него. Я убил этого ублюдка? Вы держите пари, что я сделал. Я убил его дважды — во второй раз сильнее.

Некоторое время он ехал молча. — Я убил здесь много людей — наверное, больше сотни. Насколько мне известно, почти каждый из них был Боко Харам».

"Почти?" — сказал Эд.

Данн пожал плечами. «У людей смешанная привязанность. Другие люди просто блуждают в гуще событий. Боко использует живые щиты. Иногда трудно получить чистые убийства. Вот увидишь."

Люк достаточно побывал в зонах боевых действий, чтобы знать о печальных фактах жизни. Как и Эд. Они оба знали, какими грязными могут быть дела. Тем не менее, Данн, похоже, имел склонность к беспорядку.

— Вооруженные ограбления в Лагосе? — сказал Люк.

— Сутенеры, — сказал Данн. «Наркоторговцы. Пираты. На твоем месте я бы не беспокоился об этих парнях. Они большие мальчики, и мне нужно как-то финансировать свою деятельность. До вчерашнего дня я не был в платежной ведомости — помнишь?

"Сирия?" — сказал Люк. — Русские?

«Они послали меня убить ИГИЛ. Что может быть лучше? Я сказал им перед отправкой в командировку, что не хочу, чтобы меня помещали туда, где я могу вступить в конфликт с американскими войсками. Они это уважали».

"Мексика?"

Данн покачал головой. — Чувак, тебе все дали, да?

— Я не уверен, — сказал Люк. "Кому ты рассказываешь."

Они покидали город, огни позади них гасли. Впереди дорога открылась, и воцарилась чистая тьма. Пока Люк смотрел, маленькая белая дворняжка метнулась с пути джипа. Дети играли палками на обочине дороги. Далеко и левее на черном склоне холма мерцали огни далекой деревни.

Освободившись от препятствий, Данн начал набирать скорость.

«Мексика была дракой в баре. Я не знаю. Я едва помню это. Два футболиста из колледжа, или, может быть, они пару лет не ходили в школу. Бывшие футболисты. американцы. Они были пьяны. Я был пьян. Там было громко. Я думал, что мы крутые. Я разговаривал с какой-то девушкой. Дела шли хорошо. Я не знаю, в чем была их проблема. Ни с того ни с сего эти ребята просто начали потрясать мой мир. Они хорошо меня отметили. Мы пошли на пляж, и я убил одного из них. Сюрприз! Не собирался этого делать. Просто так получилось. Я украл лодку, вышел и больше не оглядывался».

Он колебался, держа обе руки на руле, вглядываясь в приближающуюся даль.

«На самом деле, я чувствую себя немного плохо из-за этого. Но не настолько плохо, чтобы вернуться добровольцем в мексиканскую тюрьму.

— Психиатрическая палата? — сказал Люк.

Данн вздохнул. Это был вздох человека, который бежал долгое время только для того, чтобы обнаружить, что он оказался именно там, где начал. Это был вздох человека, который толкнул большой валун на крутой холм только для того, чтобы увидеть, как он снова катится вниз. Он долго не говорил.

«Мое последнее развертывание SEAL было совершенно секретным. Могадишо. Было очень жарко, и мне стало больно. Я предпочитаю не говорить об этом. Я вернулся в Штаты. Не разговаривал с мамой лет восемь-девять. Я ушел из дома, когда мне было семнадцать. Мое детство было беспорядком. Но я стал кем-то, кем я горжусь. Я подумал, что, может быть, я смогу восстановить с ней связь, показать ей, каким мужчиной я стал. Я посмотрел на нее, и она была…

«Ну, она умерла. Она была мертва, чувак. Рак легких. Сколько я себя помню, она непрерывно курила. Никто не сказал мне, что она умирает. Мне было некому сказать. Так что у меня не было возможности поговорить с ней, показать ей… ну, ты знаешь.

Он снова вздохнул.

«После этого все стало странно. Я не помню всего. Однажды утром я проснулся в Вирджинии. Если честно, это было подходящее место для меня в то время». Он смеялся. «И после этого это было правильное место еще пару раз».

Люк впитывал все, что говорил мужчина. Не было никакого способа подтвердить эти ответы, но для Люка они не казались отрепетированными. Это был элитный солдат, который слишком много сделал и повидал. Он был сломлен, и единственной частью, которая, казалось, работала, была его способность убивать людей. Постороннему его суждение может показаться неверным. Люку казалось, что Данн осознал, что больше не может быть частью гражданского общества, поэтому он отправил себя туда, где он был свободен… кем бы он ни стал.

«Вы едва пережили Адскую неделю в BUD/S», — сказал он. Адская неделя была самым тяжелым физическим и умственным испытанием базовой подготовки по подводному сносу/морским котикам. Это был один из самых изнурительных режимов обучения, который только можно себе представить, и только треть кандидатов прошла его. «Ты чуть не стал ПЕЧАТЬЮ».

Данн кивнул. "Ага. Это правда. Я сломал лодыжку в ночь на четвертый день. Бревно оторвалось, попало в прибой и ударило меня по ноге. Я не знал, что он сломан, пока мне потом не сделали рентген, но я знал, что это чертовски больно. Это был волосяной перелом. Иногда я просто не мог больше бежать. Я не мог набрать вес. Я подпрыгивал вперед на одной ноге. Это был кошмар. Ребята тянули за меня — только так я и выжил. Это соревнование, но парни наверху, Человек чести, другие, кто знает, что они в деле, они видят, что ты что-то выносишь, и они хотят тебя. Они будут кричать на меня. Ударь меня. Заставь меня продолжать. Иди, Данн. Сделай это. И, ей-Богу, я это сделал. Я сделал это."

Он взглянул на Эда. «Это была настоящая вещь. Вы можете поговорить с моим LPO. Он подтвердит каждое слово.

Данн снова посмотрел в зеркало заднего вида.

— Есть еще? — сказал он Люку.

Люк покачал головой. "Нет. Я так не думаю».

Затем Данн улыбнулся.

«Тогда ничего, если мы пойдем убьем Боко Харам сейчас?»

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

19:55 по западноафриканскому времени (13:55 по восточному поясному времени)

Лес Самбиса

Штат Борно, Нигерия

Граница с Чадом

В ночи полетели красные искры.

Огромный стальной ящик стоял посреди поля. В пятидесяти ярдах к западу отряд Боко Харам бездельничал в ожидании. Некоторые сидели на корточках, курили сигареты и тихо разговаривали. Некоторые прислонились к старому военному грузовику.

В пятидесяти ярдах к востоку от коробки, на чадской стороне границы, ждала «Аль-Каида в странах исламского Магриба». Глядя на них, Исраэль подумал, что их, может быть, около двухсот. У них были грузовики с пулеметами, военные транспорты и вертолеты. Они составили убедительную армию. Если бы Исраэль не знал лучше, он бы почти решил, что имеет дело с чадскими военными. Возможно, он был. Возможно, «Аль-Каида» включила в себя страну Чад.

Между двумя группами боевиков не было никакого смешения. Это было разочарованием для Исраэля. Очевидно, Раджан приказал своим людям не брататься со своими братьями в Аллахе. Уровень недоверия был позорным.

Однажды, если Богу будет угодно, они разберутся.

Саму коробку окружила группа мужчин в форме. Они установили буровые установки с двумя баками — один для кислорода и один для топлива. Двое мужчин были в касках и темных сварочных очках, похожих на лягушки. Они работали с паяльной лампой, чтобы вскрыть коробку. Их работа была утомительна. Казалось, это заняло всю ночь. Они разрезали верх и низ по бокам — края там были рваные и все еще светились оранжевым.

Теперь двое мужчин стояли на коленях на земле, один резал слева, другой справа, двигаясь навстречу друг другу. Остальная часть группы ждала вокруг, по-видимому, чтобы убедиться, что стальная панель не упадет на мужчин, когда будет сделан окончательный разрез.

Исраэль вряд ли мог жаловаться на задержку. На кону было десять миллионов долларов, и никто еще не видел, что было внутри коробки. Может быть, коробка была самозванцем, подделкой, которую ему навязал пират Эдди? Это казалось маловероятным.

Но невозможно? Нет.

На мгновение внутри него поднялся гнев. Если бы Эдди сделал это, Исраэль лично выпотрошил бы его, пока он был еще жив.

Вспыхивающие паяльные лампы почти встретились в середине ящика.

«Момент истины», — сказал Раджан Мухаммед.

Исраэль кивнул. "Да. Слава Богу». Во время долгого ожидания он почти забыл, что позади него стоит Раджан.

Один из рабочих отошел от ящика, позволив последнему закончить резку. Через мгновение он был готов. Он поднялся на ноги и быстро побежал прочь. Другие мужчины работали со стальными прутьями и толкали панель вперед. Он наклонился… наклонился… затем упал на землю с глухим, приглушенным грохотом. Коробка была открыта.

Включился прожектор, направленный на содержимое.

Вокруг Исраэля роптали мужчины. Ему потребовалось мгновение, чтобы сфокусировать на нем взгляд. Устройство оказалось черным. Это была трубка, стоящая вертикально, с широким плоским прямоугольным основанием внизу. Какая-то электронная проводка шла к блоку управления, торчащему с одной стороны. Вверху была еще одна широкая область, не плоская, а скорее дискообразная.

Впечатление, которое производило устройство, было какой-то большой бесформенной штангой. Это не было похоже ни на бомбу, ни на ракету, по крайней мере, на то, что Исраэль когда-либо видел.

"Это правильно?" — сказал Исраэль.

— О да, — сказал Раджан. «Это именно то, о чем мы молились».

— Бог велик, — сказал Исраэль просто и деловито.

— Да, — сказал Раджан.

Исраэль начал поворачиваться к Раджану. — Кажется, самое время завершить…

Когда он повернулся, то увидел мерцание света, отражение чего-то в большой руке Раджана. Он двигался быстро. Внезапно рука Раджана оказалась на груди Исраэля. Там появилась острая боль. У человека был нож!

Другая рука Раджана скользнула за спину Исраэля. Это притянуло его к себе.

Нож снова вонзился в грудь Исраэля. Он пошел вниз, к рукояти, затем разорвался вниз, разрезая его. Он не мог двигаться. Боль была слишком сильной. Теперь нож вонзался внутрь и наружу, как машина, внутрь и наружу, внутрь и наружу, внутрь и наружу.

— Ух, — услышал Исраэль собственный голос.

Входил и выходил нож, входил и выходил.

Возможно, Исраэль ожидал спора о цене, но об этом? Это предательство ?

Его тело застыло, пронзенное болью, но разум продолжал работать. Мысли и образы лились рекой. Ему пришло в голову, что Раджан был опытным бойцом с ножами — он, должно быть, отсидел срок в адских тюрьмах Ближнего Востока. Первая жена Исраэля появилась, Оджо, ее красивое лицо, когда они были молоды вместе. Бедные, но романтические времена. Их дети. Все его дети, стоящие в счастливой группе.

Сколько детей было сейчас у Исраэля? Он и сам был не совсем уверен. Рабыни — не всегда можно было знать, чьих детей они родили.

И из. И из.

Он опустился на колени.

— Умри, свинья, — сказал Раджан. «Вас ожидает суд Аллаха».

Сильная рука Раджана грубо толкнула Исраэля на мягкую массу земли. Исраэль перевернулся на живот, боль была формой экстаза. Возможно, он собирался уползти обратно к своим людям. Продолжать бой? Сбежать? Он не знал.

Внезапно раздалась стрельба.

Исраэль поднял голову достаточно, чтобы увидеть. За его спиной вспыхнул автоматический огонь крупнокалиберных пулеметов, освещая ночь. По всему полю тени его людей тряслись, танцевали и падали на куски, сраженные снарядами, достаточно мощными, чтобы разорвать слона пополам.

Несколько мужчин, должно быть, каким-то образом пережили первый залп. Они открыли ответный огонь. Вспышки дульных огней и звук их АК-47 казались какими-то тщедушными и безнадежными.

Из чадских пулеметов ответила новая, более длинная очередь. Рев был оглушительным. Вспышки были подобны молнии, ненадолго превращая ночь в день. Когда он закончился, долгое время не было ни звука.