1

Новый обещанный порыв урагана не случился, оставив город в слепом ожидании. Природа взяла паузу, чтобы собрать силы и ударить единым фронтом. Город был брошен. В нем отсутствовала жизнь. В мусорных кучах не копошились крысы. Уличные коты не следили за ними хищными глазами. Бродячие псы их не гоняли, почуяв запах. Вороны не наблюдали за происходящим с крыш домов.

Не осталось никого, кто бы не верил в болезнь. Некоторые ушли к Баро, некоторые – в иной мир. И впервые за все время бар «Йорик – морской черт» не открыл свои двери. Даже море ушло за горизонт, повторив события столетней давности.

Несколько человек скончались от истощения в своих домах. Им было велено вернуться к Баро, но они предпочли вечный покой. Последователей становилось меньше, ценных вещей у них не осталось.

Баро наблюдал за тем, как они возвращаются, как раскладывают свои вещи. Они все были похожи друг на друга. Жили одной жизнью, следовали одним правилам и, лишившись остатков личности, походили на бездушных кукол. Они внимали его словам, были готовы идти за ним. Вначале это забавляло, но теперь навевало тоску.

– Мы уедем, Велес, как только все закончится. К сожалению, этот город нам не спасти. Заберем с собой девочку и уедем. Я уверен, в Лондоне дадут неплохую цену за этот остров.

Баро тоскливо посмотрел на лужи под окнами.

Велес скакал вокруг него, радостно и нелепо хлопая в ладоши. Он не понимал слов, которые произносил хозяин, но чувствовал их энергетику. Велес легко различал угрозу в голосе и похвалу. И на все отвечал улыбкой. Конечно, он мог и хмуриться, и рычать, но в своей небольшой головке решил, что улыбаться ему нравится больше.

Баро посмотрел на него и улыбнулся в ответ.

…Все прошлые ночи Финли не спал. Если и удавалось задремать хотя бы на полчаса, то тут же являлся Капитан. Странный, с бесцветной кожей и мутными черными глазами. Но все еще узнаваемый. Так вот, он приходил и грозился затащить Финли в ад. Даже серия точных выстрелов меж глаз не могла сбить его упорства. Тогда Финли подскакивал на кровати, смутно соображая, сон это, или где-то в комнате прячется враг.

Бессоница сказалась на здоровье. До этого момента Финли не приходилось жаловаться на сердце, оно легко переносило большие порции алкоголя и бурные ночи с портовыми девками. Сейчас же оно билось непривычно, делая остановки, а потом нагоняя темп за несколько ударов. Во время остановок темнело в глазах. Каждый раз Финли думал, что именно сейчас подохнет. Но пара ударов кулаком в грудь, сопровождаемые кашлем, кое-как приводили организм в норму.

Финли умирать не хотел, но и не знал, что делать. Выход был один, самый пренеприятнейший. До него дошли слухи, что за определенные ценные вещи можно решить проблему со сном. Буквально пара ночей, а потом он свалит из города. Тем более что ураган за окном стих, что было добрым знаком для Финли.

У входа в церковь старый моряк замялся. Возможно, недосып развил страшную паранойю, но она всеми силами старалась отговорить его от посещения церкви. Финли ее проигнорировал и вошел.

Странный затхлый запах ударил в нос. Люди, сидевшие без движения, и те, которые вяло блуждали между рядами, пугали.

Среди местных жителей Финли заметил одну барышню, ранее сильно впечатлившую его. Она никогда не отвечала на его знаки внимания, как бы он ни старался. Однажды она обозвала его вонючим нищим рыбаком, но это только подзадорило Финли в его стремлении овладеть ею. Он решил так: разбогатеет на авантюрах с Капитаном и заберет ее на веселые выходные в Лондон. Там под действием магии успеха и богатства она обязательно пустит его лодку в собственную гавань. Сейчас она выглядела как обветшалая верфь. Ее лицо не сохранило и тени прошлой красоты. Она сильно исхудала, отчего пышные бедра исчезли. «Она получила сполна за то, что вертела передо мной носом», – подумал Финли, но все же расстроился, увидев ее в таком состоянии.

Наблюдая за женщиной, он не заметил, как прошел вглубь церкви и оказался прямо перед Баро.

– Что тебе здесь нужно? – грозно спросил Баро.

– Господин, – тихо начал говорить Финли, – тут такое дело: спать совсем у меня не выходит, а до меня дошел слушок, что за грамм золотишка или монету вы способны помочь с этой бедой.

– Тебя обманули. Моя помощь гораздо дороже, и я сомневаюсь, что у провонявшего рыбой бродяги есть то, что мне нужно.

– Позвольте показать вам, – сказал Финли и нелепо улыбнулся, оголяя полупустую челюсть.

В его ладонях лежал открытый грязный платок, вместивший в себя несколько золотых колец с камнями, крест и подвеску, усыпанную изумрудами.

– Такого добра у меня достаточно.

– Погодите, старина Финли всю жизнь умел торговаться! Коли не нужно мое золотишко, значит, чем-то другим могу отплатить, – сказал Финли и отодвинул подол сюртука, оголив рукоять револьвера.

Баро потер переносицу – он дважды имел дело с членами местной банды и оба раза неудачно. Никто из них не выполнял условий. Индус исчез, а его слуги вряд ли могут справиться. Тем более что он пока не знал, где укрыли Оливию.

– Есть у меня к тебе одна просьба. Справишься – позволю уснуть, обманешь – заставлю вздернуться под сводом церкви. Согласен?

– О чем речь, господин! Что нужно сделать?

– Приведи ко мне девчонку Бруксов, живую и здоровую. Покалечишь ее – считай, уговор не выполнен. Скажу одно: в особняке ее нет.

– А где эта девчонка?

– Может, мне ее и поймать за тебя?

– Было бы неплохо, – отозвался Финли и усмехнулся.

Он надеялся, что нелепая шутка разрядит накаленную атмосферу, но, заметив взгляд Баро, тут же убрал улыбку и постарался оправдаться.

– Понял, все сделаю в лучшем виде. Вот только…

– Что?

– Могу я взять твоих людей с собой? Одному мне не справиться с Гарпом.

– Гарп, как и его хозяин Норман Брукс, мертвы.

Гарп мертв!.. Финли ощутил радость вперемешку с досадой. Он был рад его смерти, но ему также хотелось собственноручно снести ему башку.

– Послушай…

Баро встал и ударил тростью о напольный камень. Люди в церкви замерли и уставились на Финли, который только что ощутил себя совсем крохотным по сравнению с Баро. Темнота вмиг окружила его. Баро стоял перед ним и стучал тростью. Затем он склонился над ним, полностью закрыв своей тенью, и, словно раскат грома, заговорил:

– Ты должен выполнить мое поручение, или ты умрешь. У тебя не будет врагов на твоем пути. Все, кто мог бы помешать тебе, мертвы. Я вижу, ты горишь жаждой мести. Я тоже желаю справедливости. Меня, как и тебя, обманули. Встретишь индуса – убей.

Удар тростью.

– Я запрещаю тебе умирать, пока жив индус.

Удар тростью.

Баро повторил последнее еще несколько раз. Он не особо верил в то, что этот старик способен справиться с молодым индусом – слишком разный у них уровень сил. Еще он не верил в то, что его гипноз будет действовать на умирающего человека, заставляя тело двигаться вопреки смертельным ранениям. Но все же в качестве эксперимента попробовать стоило. И если все выйдет лучшим образом, то сей факт невероятно расширит возможности Баро.

Он повторил еще раз и ударил тростью. Финли вернулся в привычный ему мир, через секунду позабыв об увиденном.

– Тебе все понятно? – спросил Баро.

– Все понятно, надо вернуться с девкой Брукса, – ответил Финли, уже стоя у выхода.

– И еще одна просьба, необязательная, – сказал Баро и сел обратно в кресло. – Встретишь индуса – убей его.

Финли ощутил непонятное чувство, что он уже это слышал.

– Непременно, – ответил он.

2

Тря дня Эван не покидал кухню. Он верил в то, что если выйдет, тут же погибнет. Приступы паранойи накатывали подобно волнам, сковывая апатичным бессилием. В такие моменты он не мог ничего с собой поделать, оставалось только ждать, когда все пройдет. Он винил ту жидкость, которую пил в надежде на сон.

Сна, в котором он видел Августа под толщей воды, он не помнил. Как не помнил деталей ограбления и пары дней до него. Все, что удавалось отыскать в памяти – это лишь не связанные между собой сюжеты. Эван знал, что из всей банды выжил только он. Судьба остальных людей его не интересовала. За исключением Финли – паранойя была связана с ним.

В очередной раз одолеваемый приступом, скрюченный мышечным спазмом, Эван, лежа на полу, ощущал чье-то присутствие за дверью. Чтобы не потерять сознание, приходилось вжимать пальцы в ладонь, вонзая ногти в кожу. Острая боль спасала.

Приступы заканчивались так же быстро, как и начинались. После них Эван чувствовал себя живым и наполненным. Его тело становилось необыкновенно легким, а сознание – всепонимающим и ясным. Эффект длился недолго. За ним наступала ужасная реальность, в которой он жил в маленькой кухне, а за ее окном умирал город.

Это самое окно было единственным спасением. Эван часами смотрел в него. Постоянство внушало спокойствие. Порой сильный ветер мог что-то оторвать или пронести, но это не имело значения. Дома напротив стояли на своих местах, как и должны.

На пятый день после пробуждения Эван стоял у окна с чашкой зеленого чая. Крепкий чай позволял избегать алкоголя. Последние сутки – а Эван не пил уже два дня – удалось пережить без приступов. Была надежда на то, что если больше не прикладываться к бутылке, появится шанс начать жить привычной жизнью.

Эван сделал глоток и замер. Дыхание свело. Руки затряслись и выронили чашку. Ноги подкосились, но удалось сохранить равновесие. Начинался приступ. В этот раз он отличался от прошлых, потому что теперь Эван не просто ощущал врага – он его видел.

Было около полуночи. Из дома напротив вышел Финли, глядя в том числе и на старое убежище банды. Он быстрым шагом пошел вдоль домов, стараясь держаться в тени. Увидеть его оказалось большой неожиданностью для Эвана. В тот же момент пришло осознание, что перед ним истинная причина его бед. В памяти вспыхнул кадр их незаконченного поединка.

«Избавиться от него – избавиться от всех своих проблем», – подумал Эван, провожая Финли взглядом. Тогда он получит свободу, тогда не придется жить взаперти, тогда можно будет спокойно спать, не вздрагивая от каждого шороха. Дрожь прекратилась, убедив в верности мыслей.

Оружия в доме хватало. Вместе со всем, что плохо лежало в брошенных домах, они собирали ружья, винтовки, кинжалы – все, что могло пригодиться в деле. Среди прочего Малыш Ральф (интересно, его душа упокоилась?) обнаружил резную шкатулку из красного дерева. Внутри находился двуствольный пистолет. На внутренней стенке верхней крышки красовалась металлическая пластина с гравировкой «France. Modèle de pistolet unique[15]. 1786».

Была в нем особая эстетика. Эван решил использовать именного его. Оружие прекрасно сохранилось. Эван сделал несколько пробных выстрелов по бутылкам. Пистолет бил метко, рукоять отлично держалась в руке. Двойной вертикальный ствол чувствовался как продолжение руки, целиться было одно удовольствие. Пистолет в руке наделял своего хозяина силой и уверенностью, добавляя масла в разгорающееся пламя.

План был прост – отыскать Финли и прострелить его поганую рожу. Тогда душа успокоится и в голове воцарится покой. И настанет время думать, что делать дальше.

Покинуть дом оказалось гораздо сложнее, чем маленькую комнату. На пороге перед закрытой дверью Эван ощутил медный привкус во рту. Вкус неприятности, тревоги. Он был предвестником скорого приступа. Дверная ручка оказалась слишком холодной, а скрип двери – слишком резким. Заболела голова, дыхание свело. Эван взял себя в руки, сделал несколько глубоких вдохов, побил себя по щекам, прикусил губу.

На улице дышалось легче. Правда, руки тряслись, да и привкус во рту остался. Следовало торопиться. Вариантов у Финли было немного. Первый: он мог отправиться в особняк семьи Брукс, чтобы все-таки вскрыть тайник. Второй: как и все местные жители, отправиться в церковь и заручиться поддержкой Баро.

В голове возник образ старика, привкус меди усилился. «Может, таков привкус скорой смерти?» – подумал Эван.

Эван направился в церковь, стараясь не промочить обувь. Увы, он поскользнулся на первой же кочке и угодил по щиколотку в ручей. Дождь прекратился, но вода осталась. Она была кругом и бежала со всех сторон. Было впечатление, что город поднялся с морского дна. Влага насытила дома и кровли, напитала землю и никуда не девалась. Плотные тучи лишили город солнца. Он походил на консервную банку – одну из тех, что производили на фабрике Нормана Брукса, – поместив в себя всю черноту этого места.

Полностью промокнув через несколько минут, Эван смирился со своей участью и зашагал, шлепая по лужам. Идти было тяжело. На ботинках собиралась грязь, делая их неподъемными. Такая же грязь собиралась в мыслях, но была гораздо тяжелее. Но надо было идти. В конце пути ждало избавление. Эван нащупал оружие под плащом, сжал рукоять, чтобы немного успокиться, и ускорил шаг.

3

Без жильцов поместье быстро пришло в упадок – в последнее время за ним не осуществляли должного ухода. Присутствие человека поддерживало в нем жизнь, без него сама суть этого строения не имела смысла. Оно потеряло свой архитектурный шарм, встав в один ряд со многими другими домами этого города, и ничем не отличалось от них.

В свое время коридоры поместья создавались для прислуги, чтобы та перемещалась между комнатами, не мешая жизни семьи Кимбол. Каждый из них Ману изучил с десяток раз. Ни один из них не вел в тайную комнату.

Ману в очередной раз ползал по кабинету в поисках подсказки. Все попытки были тщетны. Голос молчал. Пару дней назад Ману начал сдавать, его привычное спокойствие сменилось тревогой, а почтение к голосу – раздражением.

В один из вечеров он вышел из себя, принялся кричать на голос, обвинять его в том, что тот бросил его, не доведя до конца пути. Без него он не понимал, что нужно делать. Страшное осознание поселилась в голове: он никогда не поступал по собственной воле. Всегда, даже когда голос молчал, он действовал в его целях. И знал наверняка, что если оступится, голос его предупредит.

Возможно, это было испытание, и за дверью тайника он снова его услышит.

Можно использовать больше динамита. Однако опыт подсказывал, что от мощного взрыва тайник попросту завалит. Должен быть ключ, и он находится в этих стенах.

До слуха долетел шум из коридора. Кто-то вошел в дом, при этом никак не скрыв свое присутствие. Ману спрятался за стеной в ожидании гостя. Голос человека, который пытался отыскать хоть кого-то из прежних жильцов, был незнаком.

Проведя длительное время в этом доме, Ману прекрасно знал, как перемещаться между стенами, не издавая ни звука. Ему не составило труда оказаться за спиной незнакомца. Отодвинув часть стены с картиной, он вытащил руку, держа метальный нож.

Незнакомец обернулся в тот момент, когда Ману собирался убить его. В нем Ману едва узнал того самого доктора, которого видел у ворот несколько дней назад. Он выглядел ужасно. Но это не меняло дела. Он мог оказаться большой помехой. Как, впрочем, мог быть и полезным.

– Здесь кто-то есть? – спросил Август.

Ману опустил нож.

– Кто здесь? – повторил Август.

Дом выглядел пустым, но была надежда найти хоть кого-то внутри, хотя каждой пустой комнатой надежда угасала. Август понимал, что ждать его никто не собирался и, скорее всего, семья Брукс покинула город. Август ощутил облегчение, думая о том, что Оливия сбежала от этого кошмара.

В кабинете Нормана Брукса Август почувствовал дыхание. Последние дни сильно изменили восприятие и усилили чувства. Лунный свет не проникал в комнату. Когда Август обернулся, он не смог различить в тенях руку с ножом. Но знал, что здесь кто-то есть.

Он задал вопрос, за которым последовала тишина. Он сделал шаг навстречу и повторил вопрос. Угрозы он не чувствовал.

Из стены вылез парень.

– Мое имя – Ману.

– Август Морган, врач из Лондона.

– Почему ты здесь?

– Я хотел задать тот же вопрос вам. Я здесь по причине того, что меня пригласили в этот дом, но вас я здесь вижу впервые.

– Я не вор, грабить дом не собираюсь, но цель моя находится именно здесь.

Ману указал пальцем на тайник. Но Августа интересовало уже другое.

– Позвольте задать вопрос. Норман и его семья… вы знаете, что с ними случилось?

– Норман Брукс мертв.

Что-то внутри Августа оборвалось, тяжесть вернулась и сдавила грудную клетку.

– А его дочь?

– Нет, все остальные жильцы сбежали.

В голове Ману созрел план.

– Помоги мне, и я скажу, где они.

– Боюсь, я не смогу вам помочь, я спешу.

– Я знаю, где девочка, и знаю, как покинуть город. Окажи услугу мне, и я окажу услугу тебе, – продолжил врать Ману.

– Тогда не тяните, у меня совсем не осталось времени.

Август слушал внимательно, стараясь вникнуть во все, что говорил Ману, правда, совсем не понимая, о чем идет речь. Он говорил о странных вещах, о тайнике, о неясной цели за дверью тайника. Если бы Август собственными глазами не видел многого, он бы принял индуса за сумасшедшего.

Во время его рассказа он подумал, что за этой дверью может быть ответ на главный вопрос – откуда в цветах кровь. Ситуация с городом явно была связана с семьей, которая жила здесь раньше. Цветы сияли и источали кровь именно вокруг камня с цитатой основателя города.

– Моя наука – мозг человека, а не взламывание замков, – сказал Август, стоя перед дверью в тайник.

– Как раз привычное взламывание здесь не работает, нужен мозг.

Август ощутил слабость.

– Я попробую вам помочь. Но обещайте мне, что если моих сил окажется недостаточно, вы в любом случае скажете, где найти девочку.

– Договорились, – ответил Ману и протянул руку.

По какой-то причине доктор ему нравился. Может быть, он даже сохранит ему жизнь после того, как тот справится с замком.

Август вернулся в свою комнату. Казалось, что прошло гораздо больше времени, чем было на самом деле. Его дорожный саквояж не был тронут. Он снял с себя одежду и посмотрел на нее, ожидая увидеть пятна крови от цветов, но их не было.

Сняв брюки, Август изучил ноги. Он был прав – обе ноги поразила гангрена из-за неправильно делавшихся уколов и заразы на конце гнутой иглы. Если в течение недели ничего с этим не сделать, то можно лишиться обеих ног. Следовало торопиться.

Умывшись и переодевшись, Август почувствовал себя лучше.

В кухне было обнаружено вяленое мясо. Запивать пришлось бренди.

Ману терпеливао ждал. Когда Август ушел, он сел, сложив ноги под себя, и закрыл глаза. В точно такой же позе он встретил Августа, когда тот вернулся.

За все время, пока Август изучал металлическую дверь, Ману не издал ни звука. Дверь выглядела непривычно для этого места. Она больше походила на дверь от сейфа, чем на дверь в комнату. У нее не было замочной скважины. Только ручка по центру и четыре механизма с цифрами по кругу. Крутить их можно было в любую сторону. Взрыв динамита никак их не повредил.

– Здесь нет ключа, только набор определенных цифр. Каких, я понятия не имею.

– Цифр? – переспросил Ману и открыл глаза.

– Такой механизм используют в сейфах.

– Я слышал о сейфах, – прозвучало раздражение в его голосе. – Где отыскать эти цифры?

– Не знаю, может быть, в этом кабинете есть документ или дневник…

– Например, такой?

Ману протянул ему небольшую записную книжку – пожелтевшую, с разваливающимися листками.

– Вы ее читали?

– Мне не нужно уметь читать, чтобы жить, – ответил Ману и отдал книжку.

Август проигнорировал его последние слова. Он изучил неровный шов, оставшийся после того, как из дневника вырвали листы.

– Здесь нет многих страниц.

На внутренней стороне обложки было написано послание. Адресовано оно было Саманте ее отцом.

«Моя дорогая дочь Саманта.

Не желаю я, чтобы ты прочла этот дневник и узнала меня с иной стороны. Не желаю также, чтобы ты узнала грязные тайны нашей семьи. Поэтому прошу простить меня, но я оставлю только то, что тебе следует знать. История, которую ты прочтешь, звучит невероятно, но поверь, в мире достаточно невероятных вещей, которые являются правдой.

Я жил неприлично долго, гораздо дольше, чем обычные люди. В этом не было никакой магии, только огромное желание жить. Я хотел как можно дольше оставаться отцом и дедушкой двух прекрасных девочек – тебя и Оливии. Она особенный ребенок, береги ее.

На роду нашей семьи висит проклятие по мужской линии. Все мы идем на поводу у нашей необузданной энергии, которая в итоге заводит нас совсем не туда, куда лежит путь порядочного человека.

У тебя был брат, ты его помнишь, хоть и смутно. Ричард унаследовал все, от чего я бы с удовольствием отказался. Это привело его к гибели. Однако, это не его вина. Она лежит на мне и на моем брате Фергусе. О нем мы никогда не говорили, но ты должна знать, что он невероятно жесток, изворотлив и, что самое страшное, бессмертен. Я не знаю, как ему это удалось, но знаю, что для этого он использовал жизнь твоего брата.

Я прошу тебя, прочитай мой дневник до конца».

4

Литтл Оушен был для многих странным явлением. Город, который возник на пустом месте и вырос за десяток лет, удивлял. Люди не понимали, как место, в котором лишь ловят рыбу да обслуживают корабли, могло так разбогатеть за такой короткий срок.

Экономика города держалась на богатстве семьи Кимбол. Этот слух знали все, и когда иные темы для бесед себя исчерпывали, все принимались обсуждать причину такого богатства. Одни считали, что братья Кимбол на самом деле являются дальними родственниками Георга Третьего. Чтобы убрать их от себя подальше, тот им даровал этот кусочек земли и обязал следить и ухаживать за ним, периодически высылая из казны им золото. Кто-то полагал, что семья родом из Ирландии. После создания соединенного Королевства правительство Великобритании наградило их титулом, землей и деньгами, чтобы они поддержали объединение. Другие смеялись им в лицо, утверждая, что знают одного человека, который был близок с гувернанткой, подслушавшей разговор и узнавшей о том, что эти двое братьев были пиратами. Они топили все суда без разбору и награбили столько, что хватит на несколько столетий безбедной жизни. Каждый из них был в чем-то прав. И каждый житель города любил и уважал семью Кимбол.

Все знали об истории похищения Ричарда. Оллин объявил награду за голову своего брата. Награда была чрезвычайно щедрой – за достоверную информацию о местонахождении Фергуса предлагали лодку, доверху нагруженную золотом. Такая награда вызвала массу обсуждений. Каждый день, особенно в местных пабах и тавернах, начинался с того, что кто-нибудь спрашивал: «Есть ли счастливчик, который отыскал Фергуса?» Но спустя несколько лет ажиотаж вокруг похищения спал.

Утром воскресного дня в бар «Йорик – морской черт» заглянул Ной, местный рыбак. Он сел по привычке у барной стойки, съел пару маринованных яиц, выпил пинту пива, вытер кулаком пышные усы и по традиции спросил:

– Отыскали будущего хозяина лодки с золотом?

– Нет, боюсь, она так и уйдет на дно со всем богатством, – ответили ему. – Фергуса поймать непросто.

– Так ловить же его не надобно, только место его знать. Можно придумать самую дальнюю точку, чтобы, пока туда пожаловали, успеть уплыть со всем золотишком.

– Таких умников мистер Кимбол сразу вычислит, да и не хочется честных людей обманывать.

– Так это же не обман. Да и не обеднеют они с одной лодки золота.

– Вздернут тебя, дурень, даже не моргнут.

– Так я не про себя, мне своей лодки достаточно, с рыбой.

Компания в этом месте собралась привычная, все те же лица, за исключением двух моряков, которые, допив пиво, вышли сразу же, как только услышали разговор за барной стойкой.

– Мы можем это закончить, – сказал первый моряк.

– Ты думаешь, он нас послушает? – спросил второй.

– Ха, Марек, чертья немилость! За эту новость нам еще золотишка присыпят!

– Мы были там, Лу, мы могли спасти паренька и наших ребят, но ничего не сделали.

– Так мы же покаялись, дурья твоя башка, что ж ты трясешься! Говорят, братец Фергуса не так жесток.

– Тихо ты, болван, нас могут услышать!

Два пирата оглянулись, но по утрам это место было малолюдным. Чтобы не наживать себе проблем, оба, не сговариваясь, ускорили шаг.

Особняк был местной достопримечательностью, так что они знали, куда идти. Город производил приятное впечатление. Они подумали о том, что было бы неплохо встретить здесь старость.

Как только они сообщили, что знают о местонахождении Фергуса, их тут же отвели в кабинет к Оллину Кимболу.

– Почему я должен вам верить? Вы не похожи на людей, которым доверяют, – сказал Оллин, остановив парочку на пороге и не позволив им пройти дальше.

Марек боязливо глянул на Лу. Тот сиял уверенностью. Сделав шаг вперед, он громко ответил:

– Мы ходили в море с вашим братом.

– Вы были там в тот момент, когда похитили моего сына? – сурово спросил Оллин.

– Мы были там, – не так уверенно ответил Лу.

– Вы видели, как убивают его?

Лу замялся. Он хотел соврать, потому что чувствовал угрозу, но это ему не дал сделать Марек.

– Да, мы видели. И мы раскаиваемся в том, что не вмешались.

Оллин замолчал. Затем поднялся из-за стола и подошел к морякам. От него исходила ужасная давящая энергия. Точно такая же, как от его брата. Он посмотрел в глаза Мареку.

– Ты видел, как убили моего мальчика?

– Да.

Два точных удара (Оллин левой бил не хуже, чем правой) в две заросшие щетиной челюсти вырубили матросов.

Когда Марек открыл глаза, он понял, что привязан к стулу, а его напарник Лу стоит на маленькой табуретке с петлей на шее.

– Я готов вас выслушать, – сказал Оллин, стоя рядом с Лу. – Где же мой брат?

– Вы обещали золото за эти сведения! – закричал Лу, и тут же Оллин ударил табуретку у него под ногами.

Веревка застонала, скрипнула балка, на которой она держалась.

– Да, я обещал! – закричал Оллин в ответ. – Но не убийцам своего сына!

– Мы не убивали! – крикнул Марек и разрыдался. – Если бы мы вмешались, Фергус убил бы и нас. Он настоящий монстр.

– Значит, вы никогда не слышали обо мне! – ответил Оллин и перерубил саблей веревку. – Говорите!

Оллин выслушал каждого поодиночке, чтобы проверить достоверность их информации. Конечно, они могли предварительно договориться рассказать эту историю, но Оллин задавал такие вопросы, о которых глупые моряки не могли подумать заранее. В итоге он получил гораздо больше, чем хотел узнать.

Оказалось, что Фергусу теперь нужна его дочь. Прошлой ночью он с небольшой командой прибыл в Литтл Уошен. Они убили жильцов прибрежного дома и устроили временное пристанище. Этой ночью они готовились выкрасть Саманту, пока город спал.

В качестве наказания он приказал кастрировать обоих моряков. Тому, кто видел, но ничего не сделал – залить глаза раскаленным железом. В качестве награды он сохранил им жизни.

5

Август пролистал страницы. Они пустовали. На внутренней стороне задней части обложки было продолжение письма Оллина своей дочери.

«Я поймал своего брата. Детали тебе не нужны. Однако я не уверен, что он не сможет навредить в будущем.

Дочь моя, если случится так, что зло нашего прошлого достанет тебя, то сделай все, что будет в твоих силах, чтобы спасти свою семью. В тебе наша кровь, ты сильная. Норману знать не обязательно, но если ты доверяешь ему, как я тебе, то открой ему тайну. Они за дверью сейфа в кабинете, укажи лишь год рождения нашей принцессы Оливии.

Люблю тебя.

Твой отец и твой защитник Оллин Кимбол».

Август закрыл дневник и задумался.

– Что там написано? – спросил Ману.

– Нам точно нужно отыскать девочку, правильная комбинация – год ее рождения.

– Не обязательно ее для этого искать. Первые две цифры угадать нетрудно, а в доме можно найти еще две – она здесь жила.

– Вы правы, – ответил Август.

Его план провалился.

– Ты здесь жил несколько дней и не знаешь год рождения девочки?

– Я записал его в свой врачебный блокнот, когда только составлял досье пациента, но он остался в сумке с лекарствами. Но мы можем его подобрать.

Они отсчитали сначала десять лет, но не угадали. Скосили один год. Тоже не подошло. Наконец они набрали «1871». Каждое правильное значение механизма отзывалось щелчком через паузу. Когда стрелки указали, что все значения верны, Август потянул за рукоять. Несколько секунд ничего не происходило, затем с глухим стуком дверь отворилась.

Ману вошел первым. Август уступил ему дорогу, взял в руки масляную лампу и последовал за ним.

6

Финли не спешил. Покинув церковь, он остановился на распутье и постарался придумать хоть какой-то план. Тактика не была его сильной стороной, поэтому он решил, что будет действовать по своей привычной схеме «прятаться-бить-бежать». Только в этот раз вместо битья ему надо было просто поймать слабую девочку.

Еще был индус, встречи с которым Финли не искал. Однако глубоко внутри теплилось желание наказать его за дерзость. Здесь стоило поступить тем же образом. Желательно, чтобы парнишка все понял, только когда Финли полосонет ножом по его горлу или выстрелит ему в лоб.

Но стоило начать с девчонки.

Финли двигался через кварталы по-крысиному, перебегая из тени в тень, из куста за дерево. Город опустел, но это не значило, что посторонних глаз нет. К тому же всю дорогу Финли не мог избавиться от ощущения, что за ним следят. Он не раз менял маршрут, прятался и выжидал, надеясь обнаружить преследователя, но так никого и не заметил.

В таком городе семья могла спрятаться где угодно, и в иной ситуации искать пришлось бы долго. Но не сейчас. Среди заброшенных домов легко отыскался один со слабым светом в окнах. Однако он не был уверен, что дом тот самый, поэтому решил подождать и понаблюдать.

Финли подкрался ближе и спрятался в кустах. Проверил оружие – барабан был полон. Достал нож и провел большим пальцем по лезвию. Идеально точить ножи его научили еще в детстве. Еще один нож, немного поменьше, прятался в ботинке. Финли хотел взять с собой еще карабин, но он мог сковать движения. Надежда была как раз на скорость, а не на боевую мощь. Противников у него не было. Кто может защитить девчонку? Старуха, трусливый дворецкий или служанка? Против него у этой компашки нет никаких шансов. Финли улыбнулся.

Дверь дома отворилась, и на заросший кустарником задний двор вышел мужчина. Финли присмотрелся. Его лицо было знакомым, но он не помнил его имени. Это был сержант Хилл. Эван вспомнил его в тот же миг, когда он появился на заднем дворе.

Из-за дуба открывался хороший вид на дом и участок. Особенно отчетливо был виден куст, в котором прятался Финли.

Эван шел к церкви в тот момент, когда Финли показался на перекрестке. Справившись с первыми симптомами приступа, он направился по его следу, сохраняя дистанцию. Несколько раз он чуть было не угодил в ловушку Финли и не выдал себя. Он не знал, куда Финли идет, но решил, что нападет только тогда, когда выпадет шанс.

Такой шанс появился, когда Финли наконец остановился и присел в кустах. Была возможность зайти со спины, потому что он сконцентрировал все свое внимание на доме. Но шанс тут же испарился, когда появился сержант, следом за которым вышел дворецкий Джонатан.

Они отошли подальше от дома и тихо заговорили.

– Мистер Хилл, вы сотрудник полиции, вы должны нас спасать!

– Знаю, но я так же связан, как и вы.

– Оливер, девочке снова становится хуже. Она разговаривает во сне, скрипит зубами, кричит.

– Мистер Гейл, я нахожусь с вами в одном доме и все прекрасно вижу, не стоит мне об этом напоминать.

Оба замолчали.

С того момента, как они весело сидели за столом, казалось, прошла вечность. Каждую ночь с того дня девочка спала все хуже. Ее кошмары отразились на всех, вернули тоску в их глаза. Мисс Уолш похудела и осунулась. Никто не видел, чтобы она спала. Все свое время она отдала ребенку. Нора старалась поддерживать в доме веселое настроение, но удавалось ей это неважно. В итоге дом погряз в унынии.

Пару дней назад в голову дворецкому неизвестно откуда пришла совершенно бредовая идея, что сержант способен вызвать подкрепление и спасти их, поэтому при любом удобном случае Джонатан наседал на представителя закона.

– Вы можете отправиться через мост и привести сюда людей. Это ваш долг.

– Мне не преодолеть мост. Ваши же слова, что дорога не пригодна для подъема.

– Дождь не лил уже сутки.

– Он закончился несколько часов назад.

– Вы трус!

– Как и вы!

Шепот перешел в крик, на который выскочила Нора.

– Тише вы, успокойтесь! – прошипела она. – Маргарет едва уложила Оливию и оставила в ее комнате окно открытым. Вы ее разбудите!

Дворецкий и сержант переглянулись. Сейчас они походили на учеников, которых отчитал учитель за проступок. Джонатан пробубнил себе под нос что-то обидное про сержанта и ушел в дом.

Сержант задержался на мгновение и оглядел задний двор. Финли встретился взглядом с ним и на секунду ощутил страх – что если его укрытие не столь надежно? Но ничего не случилось. Финли проводил сержанта взглядом и растянулся в улыбке.

Он угадал. Девчонка здесь. Спит с открытым окном.

Часы тянулись. Требовалось дождаться, когда все уснут, и незаметно выкрасть девочку.

Чтобы скоротать время, Финли принялся прикидывать, на что в первую очередь он потратит деньги, когда выберется из этого места. Ответ был очевиден – девки. Много девок, разных. Он любил их, любил ими владеть, любил их умение слушать его байки. Одна только мысль о большой женской компании вызвала трепет. «В таком обществе не грех и помереть», – считал Финли.

Эван следил за кустом. Человека он не видел, но его присутствие ощущал. На кой черт Финли понадобился этот дом?

Они сидели подобно хищникам, высматривающим жертву. Один походил на аллигатора с разинутой пастью, готового в один миг ее захлопнуть, чтобы утянуть на дно маленькое беззащитное существо. Второй напоминал больше гепарда, замершего перед прыжком. Его атака была связана с движением жертвы, и нельзя было расслабляться, иначе момент мог быть упущен.

Куст зашевелился. Эван взвел курок и направил пистолет на крадущегося Финли. Но выстрелить побоялся. Расстояние было небольшим, но он мог промазать. Пришлось ждать и наблюдать.

Финли подошел к окну и заглянул в комнату. У дальней стены в кресле спала женщина. Недалеко от нее, у соседней стенки, стояла кровать, в которой спала девочка. Дверь в комнату была закрыта.

Финли взялся обеими руками за оконную раму, уперся ногами в стену и подтянулся, оставив на светлой отделке грязные следы. Он влез в окно и первым делом проверил дверь. Заперта. Отлично.

Выйти с девочкой он решил тем же путем. Финли завернул ее в одеяло и прикрыл ладонью ей рот. Но она не издала ни звука. Потом, взяв ее на руки, подошел к окну, перекинул сперва одну ногу, затем вторую, и спрыгнул.

Звук прыжка привлек внимание Эвана, который решил подойти ближе. Он сидел в тех же кустах, где до этого прятался Финли, и сильно его удивил, выскочив оттуда с заряженным пистолетом. Оба помолчали секунду, потом Эван закричал:

– Брось девочку!

– Тшш! – ответил Финли, приложив палец к губам и слегка пригнувшись.

Он закинул девочку на плечо.

– Ты что горланишь, болван, ты их разбудишь!

– Плевать, до них у меня нет никакого дела. Отпусти девочку, и давай разберемся.

В доме зашумели. Маргарет закричала.

– Ты не выстрелишь, болван. А если выстрелишь, то скорее убьешь ребенка, чем ранишь меня. Ты, Капитан, не в себе…

Эван выстрелил в воздух, снизив свои шансы вдвое.

– Мне хватит сил, чтобы снести тебе голову. Я не хочу, чтобы ребенок упал вместе с тобой, но, я думаю, она простит меня.

– Помоги мне. Я с тобой поделюсь наградой за нее, и потом мы разойдемся по разным берегам.

– Нет. Отпусти девочку и умри с честью. Один.

Финли улыбнулся в темноте.

– Два.

Финли завел руку за пояс и сжал рукоять револьвера.

«Три», – хотел было сказать Эван, но голос его подвел, раздался только сдавленный писк. Голова закружилась. В виске появилась жгучая боль. Тело покрыли мурашки. «Нет, только не сейчас, когда я так близок! Нужно взять себя в руки!» Тело не слушалось. Земля резко улетела из-под ног, и Эван упал. Случился очередной приступ, скрючивший его в неестественной позе.

– Ха, болван! – усмехнулся Финли и побежал, попутно плюнув в упавшего Эвана.

Финли побежал тем же путем, каким пришел сюда. Он держался тени. Когда из дома вывалились люди, он уже скрылся за поворотом. Темнота была его союзником. Внутри он ликовал – наконец-то удача оказалась на его стороне.

Эван постарался встать на ноги, но не получилось.

Он увидел, что первым из дома выскочил сержант. Он неловко прицелился. Совсем не так, как целился в голову инспектору. Сержант уже был готов стрелять, но Джонатан с криком загородил его.

Последней выбежала Маргарет. Она упала в истерике на колени, крича и сыпя проклятия в адрес похитителя.

– За что?! – кричала Маргарет. – Почему все беды этого города достались этому ребенку?!

Нора села рядом и обняла ее.

7

Тайник в полу оказался ничем не примечательной комнатой, набитой старыми вещами. Из ценного можно было найти несколько картин в золотых багетах, парочку коллекционных вин в инкрустированных шкатулках и больше ничего. Ману разочарованно изучал каждый угол. Он не мог поверить, что голос привел его сюда. Август тоже сник. Он надеялся отыскать причину всей происходящей чертовщины, но обнаружил только хлам.

– Может, речь шла о другом тайнике? Ты читал внимательно? – спросил Ману.

В его голосе слышалось недоверие.

– Да. Комбинация цифр подошла к этой двери, значит, в дневнике говорилось об этой комнате.

– Может, она подходит ко всем дверям?

– Может… – задумчиво ответил Август.

Его внимание привлек шкаф. Он был похож на шкаф в комнате Саманты, но форма была другой, узор и ручки отличались. Но он выглядел так, как будто делали их одни мастера.

– Мне нужно кое-что проверить, – сказал Август и открыл шкаф.

Внутри стояло несколько скрученных картин и висел камзол с позолоченными пуговицами. Август надавил на заднюю стенку. Она поддалась точно так же, как и в комнате Саманты. Только открывалась полностью, чтобы мог пройти взрослый человек.

– Здесь есть проход! – крикнул Август из шкафа.

Ману, теряя терпение, протиснулся вперед.

– Нужно взять лампу, – сказал Август и вернулся в дом.

Когда доктор вернулся, он не увидел Ману – тот ушел далеко вперед и не ответил, когда Август его позвал. Туннель был сделал надежно, пол и стены были выложены камнем, а потолок подпирали толстые балки. Август не спешил. Он ступал аккуратно, выбирая, куда ступить. Из-за высокой влажности камни были скользкими, а падений и травм ему хватало. Хотя даже если бы он попытался нагнать индуса, то ничего бы не вышло. Пораженные ноги плохо слушались, Август хромал при каждом шаге.

В конце пути ждала небольшая круглая комната. Зайдя в нее, Август увидел, что Ману стоит у стены, склонившись над каменным гробом с плитой. Август подошел и посветил на него фонарем. Ничего, кроме надписи на камне, он не увидел.

Август сделал шаг назад и задумался.

– Это могила, – тихо сказал Ману.

– Да, – ответил Август, погруженный в свои мысли.

– Нужно сдвинуть плиту.

– Я не уверен…

– Эта могила – цель моего пути. Ты можешь не помогать мне, главное – не мешай.

Август отошел. Ману уперся руками в плиту и постарался ее сдвинуть. Его сил не хватало. От напряжения на его шее вздулись вены, а лицо затянуло краской. Плита сдвинулась на дюйм.

– Я помогу, – неожиданно для себя сказал Август и встал рядом.

Легче не стало. От напряжения заболели мышцы. Правую ногу пронзила острая боль. Но плита поддалась.

Наконец она упала на камни и рассыпалась. Август посветил фонарем. В каменном гробу лежал высохший старик в дорогом костюме. Руки были сложены на его груди и держали большой железный ключ. Август поднес лампу ближе и внимательно изучил останки. На манжете рубашки были вышиты инициалы «О.К.».

– Удивительно, – тихо сказал Август.

– Что удивительного? – спросил Ману, аккуратно доставая ключ из сухих пальцев мертвеца.

– Мне кажется, что перед нами Оллин Кимбол, отец Саманты.

– Не имеет значения, кто это. Нужно понять, от чего этот ключ.

– Я думал, его могила в другом месте, на холме в окружении нарциссов, – продолжил говорить Август, погруженный в свои мысли. – Тот камень… я принял его за могильное надгробие. И те стихи…

Ману не стал дожидаться конца его размышлений и продолжил поиски.

– Доктор, посмотри, – позвал Августа Ману, стоя у одной из стен. – Все стены в этом месте выглядят одинаково, кроме одной. Здесь другая кладка.

Август вернулся из своих мыслей с новой идеей.

– Что?

– Я сказал, что наши поиски не закончены. Мы нашли ключ. Теперь стоит понять, от чего он.

– Мне кажется, я знаю.

Август коротко рассказал Ману о холме с цветами и о камне, который там стоит. Он опустил подробности своего нахождения там и особенно видения.

– Насколько ты уверен в том, что там что-то есть?

– Я не утверждаю, но, вероятно, тот камень на что-то указывает.

– Хорошо. В первый раз твои мозги нас не подвели. Веди меня к нему.

До цветочного холма они дошли быстро. Август, несмотря на боль в ногах, ни на шаг не отстал.

Ману терзали сомнения. Что если голос хотел показать свою историю? Может, он покинул его навсегда? Что делать теперь, когда он сам отвечает за свой путь?

На цветочный холм Август поднялся первым. Свечения не было, как не было и голосов. Был лишь запах. Запах увядших, сгнивших цветов.

– Эти цветы пахнут смертью, – заметил Ману.

Август молча кивнул. По крайней мере, он еще не до конца сошел с ума, дурной запах ему не чудился.

– Вон тот камень, – сказал Август, когда вдали показалась темная фигура на поляне цветов.

Камень хранил ту же надпись и те же инициалы.

– Мне ключом открыть камень? – спросил Ману, все еще не понимая Августа.

– Нет, я думаю, под ним есть проход.

Общими усилиями им удалось сдвинуть его. Сперва показалось, что под ним ничего нет. Но Август настолько верил в свою версию, что упал на колени и стал рыть землю руками. Под небольшим слоем земли оказался люк, сделанный из того же материала, что и дверь тайника. Только эта дверца не имела никаких механизмов, лишь небольшое отверстие в центре.

Ману нерешительно вставил ключ.

– Подошел, – сказали оба.

Лестница вела вниз. Первым спустился Ману, сохраняя остатки веры в смысл своего пути. Следом полез Август, в ком жизнь поддерживалась любопытством.

Путь оказался долгим. За время деревянная лестница местами пришла в негодность. Порой попадались ненадежные ступеньки, скрипя, они угрожали рассыпаться под ногами. Но все обошлось. Август и Ману спустились и очутились в небольшой пещере с подземным источником воды.

– Отсюда город брал пресную воду через скважины, – заметил Август.

Через подземное озеро проходил узкий мост из веревок и досок. Его состояние было ничем не лучше состояния лестницы. Доски скрипели и выгибались. Одна доска проломилась под ногой Ману, но тот успел перескочить. Из-за этого Августу пришлось прыгать. От его прыжка разлетелись еще несколько досок, но он успел ухватиться за веревку и удержать равновесие. Доктор встал на новую доску, и она также разлетелась под ногой. Ману успел его поймать и вытащить на целую часть моста. Об обратном пути они не думали.

По мосту они вышли на каменную платформу, откуда уходил еще один мост. Была и пещера, куда вошел Ману. В отличие от индуса, Август плохо ориентировался в темноте, каждый шаг он делал с опаской. Даже наличие лампы не спасало положение. Август вошел следом и осветил пространство. Пещера оказалась неглубокой.

– Доктор, подойди сюда с фонарем – я что-то нашел! – крикнул Ману, и Август подошел к нему.

Фонарь осветил часть металлических цепей, свисающих со стены. Цепи были прибиты металлическими гвоздями к камню. Ими был скован небольшой сверток из плотной ткани. Ману попытался достать его, но ничего не вышло.

– Что это? – спросил Август, когда оказался рядом.

– Не знаю, но обычную вещь не приковали бы к камню.

– Достать ее можно?

– Нет, слишком много цепей.

– Мы можем смазать их маслом из лампы и постараться вытащить.

– У меня есть идея понадежнее.

– Что…

Август не успел закончить свой вопрос. Он увидел в руках Ману шашку динамита.

– Это может быть опасно!

– Поверь, доктор, в этом деле я разбираюсь побольше твоего.

Август отошел на несколько шагов.

Ману аккуратно разместил шашку с одной стороны, где было вбито больше гвоздей. Перед этим он ссыпал часть пороха, чтобы снизить силу взрыва, и разместил ее с таким расчетом, чтобы камень дал трещину, а не разлетелся на куски.

– Закрой уши, – сказал Ману и поджег фитиль.

Грохнуло не сразу – порох отсырел и среагировал с опозданием. Однако взрыв вышел ювелирным. Таким, каким Ману видел его в своей голове. В месте детонации вылетели гвозди, освободив цепи. От места вверх по стене, подобно молнии, пошла большая трещина.

Сверток выпал. Ману опустился на землю. Внутри нарастало волнение. Во внутреннем кармане индус отыскал метательный нож и разрезал узлы на свертке, окончательно освободив его. Медленно кончиками пальцев он взял сверток за края и аккуратно развернул его.

Перед ним на куске ткани лежал кинжал. Кинжал из видений, показанных на чердаке. Кинжал, который напомнил ему о маленьком мальчике на корабле. Кинжал, с помощью которого он перетянул к себе Ричарда. Ману поднял его на двух указательных пальцах поближе к своим глазам и посмотрел на лезвие. Все еще острое.

– Я нашел то, что искал, – сказал Ману и спешно вышел.

Август постарался нагнать его у моста.

– Погодите, что вы нашли?

Ману его не слышал. Он шел дальше, по второму мосту, совершенно не замечая, как под его ногами прогибаются доски. Август отставал.

Когда Ману пересек мост и оказался у очередной пещеры, он обернулся на доктора. Тот, стараясь не свалиться, внимательно изучал доски, при этом умудряясь еще что-то кричать и махать свободной рукой.

– Ману, подождите меня! Что вы нашли?

– Это, – ответил Ману и поднял перед собой кинжал.

А затем резким движением перерезал веревки, державшие мост.

– Ннеееттт! – прозвучал неожиданно голос.

Ману ощутил забытую вибрацию по телу и чуть было не выронил кинжал.

– Что «нет»?! – закричал Ману. – Ты молчал! Ты бросил меня! А теперь смеешь мне указывать, когда я сам его отыскал? Ты молчал! Так продолжай молчать, Ричард!

Ману посмотрел на темную воду. Доктора нигде видно не было. Голос тоже замолчал. Ману считал, что это правильно. Сейчас от голоса нет никакого толка. Он знает, как пользоваться этим кинжалом, он все видел. Теперь его путь обрел смысл.

Второй мост соединял платформу и очередную подземную пещеру. Она отличалась от других пещер. Она была высечена сквозь камень и прорыта сквозь землю. Стенки ее были ровными и гладкими.

Подземный проход закончился тупиком. Ошибки быть не могло. По пути не было никаких поворотов.

– Может, его не закончили? – вслух произнес Ману и подошел вплотную к стене.

Перед ним была каменная кладка. Похожую он видел в тайнике особняка возле могилы. Похожую ли?..

Ману достал последний динамит. Когда собирался на дело, индус не был уверен, что он вообще понадобится, но для уверенности прихватил с собой еще парочку шашек. Они пригодились. Ману проковырял ножом небольшое углубление, вставил туда динамит – ровно по центру, чтобы ударная сила равномерно разошлась по кладке, – поджег фитиль и отошел.

Взрыв получился громким, комната за стеной из-за своей архитектуры усилила звук. Громыхнуло так, словно взорвалась бочка пороха.

Он переступил через разбросанные камни и оказался прямо перед высохшим мертвецом. Тем, кто так любезно поделился с ним ключом.