Лариса покачала головой. «И это означало, что я не смогу учиться в академии?»

Татьяна кивнула. «Вскоре после этого твоя мать умерла, да?»

Лариса опустила взгляд на стол. Вскоре после этого её мать умерла от передозировки снотворного. Лариса сама нашла тело: оно лежало на кровати, в грязной одежде, с повестью Солженицына в руке.

«Она так и не оправилась от испытаний в академии», — сказала Лариса.

Татьяна кивнула. «Они добрались и до моей матери», — сказала она.

«Кто это сделал?»

«Бумажники».

"Как?"

«Она заболела».

«С чем?»

Туберкулёз. Он излечим, но моей матери отказались одобрить это лекарство. Она умерла, когда мне было четыре года.

«Мне жаль», — сказала Лариса.

Потеря матери стала для неё настоящим потрясением, но потерять её в четыре года – это было немыслимо. Она удивлялась, как Татьяне вообще удалось выжить.

«Лариса, — сказала Татьяна, — ты знаешь камеры хранения на платформе Химки Ленинградского вокзала?»

«Ты же знаешь», — сказала Лариса.

Лариса и её мама каждый раз, когда приезжали в Санкт-Петербург на танцевальные концерты, ходили в Ленинградский. Она бывала там десятки раз.

Татьяна кивнула. «Шкафчик номер пятьдесят», — сказала она. «Код — 4422».

«Номер подводной лодки».

"Да."

«Что в шкафчике?»

«Ручка и блокнот. Если мне нужно что-то тебе рассказать, я запишу это в блокнот. Если тебе нужно что-то рассказать мне, сделай то же самое».

«А что, если я не хочу?»

«Я не буду тебя заставлять».

Лариса кивнула.

«Но если ты всё же придёшь, Лариса, — сказала Татьяна, — будь осторожна. Если кто-нибудь об этом узнает, мы обе погибнем».

Лариса задумалась на минуту, а потом спросила: «Что ты хочешь, чтобы я сделала?»

«Вы знаете, какой тип мужчин посещает ваш клуб».

«Да, я так считаю», — сказала Лариса.

«Ты можешь узнать для меня кое-что. Что я смогу использовать. Чтобы сопротивляться».

12

Лариса посмотрела на другую сторону улицы, где, словно лампа, светился московский отель «Хилтон», изливая теплый свет на тротуар.

Девушка оказалась на работе у Ларисы не случайно.

В ее жизни должны были произойти определенные вещи.

Всё это случилось с Ларисой и изменило её. Они дали ей шестое чувство, способность понимать ситуацию, видеть, когда люди хотят причинить ей вред, чувствовать разницу между правдой и ложью.

Именно эта чувствительность сделала ее такой ценной для Татьяны.

И она знала, что Татьяна прошла через подобное. Те раны, которые так болезненно изрезали её, сделав той, кем она была, она видела в Татьяне.

Они действительно были людьми одного сорта.

Она вспомнила, что почувствовала, когда посмотрела на Татьяну той ночью, сидящую за кухонным столом. Она почувствовала, что больше не одна.

«Когда ты впервые увидел мою фотографию?» — спросила она.

Татьяна пожала плечами. «Несколько месяцев назад».

«Как вы это нашли?»

«Я искала досье моей матери».

«И тогда вы обнаружили связь с моей матерью?»

Татьяна кивнула.

«Что это было за фото?»

«Ты была в костюме балерины. Маленькая девочка. Тебе было не больше шести-семи лет».

«И вас не удивило сходство?»

Татьяна улыбнулась: «Да, была».

«Вы когда-нибудь задумывались, почему мы так похожи?»

Татьяна кивнула: «Конечно, хотела».

«Вы когда-нибудь задумывались, были ли наши матери больше, чем просто подругами?»

«Я подумала», — сказала Татьяна, — «а может быть, они обе были влюблены в одного и того же мужчину».

Лариса кивнула. Сердце её забилось. Она никогда не видела своего отца. Он умер до её рождения. Всё, что у неё от него осталось, – это зернистая чёрно-белая фотография мужчины в матросской форме.

«Расскажи мне, что ты нашла?» — спросила она.

Татьяна коротко рассмеялась.

«Что смешного?»

«С тобой не принято ходить вокруг да около, не так ли?»

«Это важно, — сказала Лариса. — Не нужно быть детективом, чтобы увидеть, что между нами есть сходство, которое не может быть совпадением».

Татьяна кивнула. «Хорошо», — сказала она. «Я нашла оба наших свидетельства о рождении».

"И?"

«Наши матери — это наши матери, — сказала она. — Это совершенно ясно».

«А наши отцы?»

Татьяна улыбнулась: «У тебя это хорошо получается».

«У меня есть инстинкт», — сказала Лариса.

Татьяна подняла фотографию. «Моя мать была замужем за этим человеком»,

Она указала на мужчину, которого назвала своим отцом. Затем она указала на отца Ларисы. «Твоя мать была замужем за этим мужчиной».

«Женитьба не делает их отцами», — сказала Лариса.

Татьяна покачала головой: «Нет, не имеет».

Лариса пристально посмотрела на Татьяну. Сходство было слишком явным, чтобы его игнорировать. «Значит, мы сводные сёстры?» — спросила она.

Татьяна долго смотрела на неё. Никто из них не произнес ни слова.

Наконец, Татьяна тяжело вздохнула и отвернулась. «Знаешь,

она сказала, вставая из-за стола: «Наши работы не так уж сильно отличаются».

«Я поверю в это, когда у меня будет такая же пара туфель», — сказала Лариса, кивнув на ноги Татьяны.

Татьяна улыбнулась. Она надела пальто. «Фотографию можешь оставить себе», — сказала она.

Лариса посмотрела на неё. «Ты уверена?»

«С тобой безопаснее».

Лариса кивнула. «Знаешь, кто из них наш отец?»

Татьяна покачала головой. «Если я найду документы нашей матери, я узнаю больше».

Лариса кивнула. «У меня есть последний вопрос», — сказала она.

Татьяна посмотрела на неё. «Да?»

«Если наши файлы были испорчены, если мы находились под подозрением, как вы попали в ГРУ?»

«Хороший вопрос», — сказала Татьяна.

"И?"

«Я еще не докопалась до сути», — сказала она.

«Возможно, кто-то ошибся», — сказала Лариса.

«Они действительно совершают много ошибок, — сказала Татьяна, — но я не думаю, что это была одна из них».

«Ты думаешь, кто-то дернул тебя за ниточку?»

«Я думаю, кто-то должен был убедиться, что мое досье чистое».

«Зачем кому-то это делать?»

«Потому что им было интересно увидеть меня изнутри».

Лариса кивнула. Она смотрела, как Татьяна перекидывает сумочку через плечо и идёт в туфлях Prada к двери.

Лариса следила за её движениями. Даже походка у них была похожа. Татьяна остановилась у двери и обернулась. «В конце концов, эта игра нас доконает», — сказала она. «Так всегда бывает. Всё заканчивается только одним».

«Меня это вполне устраивает», — сказала Лариса.

«Ты уверена, Лариса?»

Лариса посмотрела на нее, на ее дорогую одежду, на ее идеальную прическу, на ее руку в перчатке, уже лежащую на ручке двери, готовую выйти и исчезнуть.

«Когда вы поняли, что хотите дать отпор?» — спросила она. «В какой момент вы приняли решение?»

«Я не уверена», — сказала Татьяна.

Лариса покачала головой. «Конечно», — сказала она.

«Я помню, как умерла моя мать».

Лариса кивнула.

«Мне было всего четыре года, но я оказалась заперта с ней в квартире. Прошло несколько дней, прежде чем кто-то пришёл».

«Как вы думаете, возможно ли принять подобное решение в столь юном возрасте?»

сказала Лариса.

«Я не знаю, — сказала Татьяна, — но я знаю, что для меня это было начало».

Лариса кивнула.

«Кем бы ни были наши родители, — сказала Татьяна, — они с чем-то боролись. Когда я найду дело нашего отца, я пойму, с чем именно».

Лариса кивнула. «Мне всё равно, даже если эта драка будет стоить мне жизни», — сказала она. «Я готова».

Татьяна открыла дверь. Она уже собиралась уйти, но остановилась.

«Если я когда-нибудь обожгусь, — сказала она, — я положу в шкафчик спичечный коробок. Если увидишь, не жди, не ищи меня, беги».

"Бегать?"

Татьяна кивнула. «Беги, спасая свою жизнь».

Татьяна ушла, закрыв за собой дверь.

Лариса подошла к окну и смотрела, как она переходит улицу и садится в машину. В ту ночь она впервые и в последний раз увидела свою сестру.

Или её сводная сестра. Она думала, что одна в этом мире. Мысль о том, что у неё есть семья, кружила ей голову.

И с того дня Лариса с усердием и мужеством настоящего бойца передавала Татьяне информацию. Всё, что слышала, она шла к шкафчику и записывала в блокнот. Она не спеша узнавала самое ценное, делала репортажи об иностранцах, бизнесменах, российских политиках, и постепенно Татьяна направляла её к тому, что ей было нужнее всего.

По большей части это были мелочи. Она не представляла, как Татьяна сможет использовать всё это. Но она всегда знала, что рано или поздно ей достанется что-то действительно важное.

И когда это произойдет, она будет готова.

Она не предполагала, что сначала что-то случится с Татьяной. Теперь она поняла, что всегда отказывалась даже думать о возможности сожжения Татьяны. Это было нелогично. Татьяна играла в ещё более опасную игру, чем Лариса. Они обе знали, что рано или поздно с кем-то из них что-то случится. Лариса всегда допускала лишь то, что её очередь будет первой.

Мысль остаться без Татьяны была хуже мысли о том, что меня поймает ГРУ.

Она остановилась и вытащила из кармана коробок спичек. На нём было написано слово «Европа» , а внутри, ручкой, – номер московского телефона.

число.

Она знала, что означает этот коробок. Он означал «беги».

Но номер телефона… Татьяна никогда не упоминала об этом.

Она перешла улицу и подошла к отелю, где швейцар в черном пальто и цилиндре открыл ей дверь.

Тепло вестибюля обдало её. Она глубоко вздохнула и огляделась. Там был шикарный бар, но он был закрыт. Справа от неё находилась стойка регистрации и консьерж, а через вестибюль – лифты. Прямо перед лифтами стояли несколько старомодных телефонов-автоматов. Лариса подошла к ним и опустила монету. Она набрала номер на спичечном коробке и стала ждать.

Записанный голос велел ей подождать, пока её перенаправят, и она услышала щелчки и гудки аналогового соединения. Гудок сменился непрерывным писком, словно линия отключилась, и Лариса ждала, затаив дыхание.

Если это не сработает, она останется одна. Ей придётся бежать из страны, не оглядываясь назад. Она никогда не узнает, что случилось с Татьяной. Она даже не будет знать, жива ли она.

Это был ее последний шанс, последняя тонкая нить, связывающая ее с единственной семьей, которая у нее была во всем мире.

И тут раздался голос.

13

Татьяна услышала шорох у двери своей спальни, подошла и резко распахнула её. На пороге стоял пушкинист в носках и трусах, с расстёгнутыми верхними пуговицами рубашки.

«Что ты делаешь?» — спросила ошеломленная Татьяна.

«Я… я не знаю».

"Кто ты?"

«Я же тебе за ужином рассказал».

Она посмотрела на него. Непонятно, как кто-то мог следовать за ней из Москвы. Она была слишком осторожна. К тому же, убийцы из ГРУ так не действуют.

«Я же говорила, что я замужняя женщина», — сказала она.

«Я подумал, что смогу помочь вам подготовиться к завтрашнему собеседованию».

«Лучшая подготовка — это сон», — сказала Татьяна.

Она не хотела убивать этого человека, но сделала бы это, если бы он продолжал в том же духе.

«Я знаю», — сказал мужчина. «Мне жаль».

«Я закрою эту дверь», — сказала Татьяна, — «а вам лучше найти кого-нибудь другого, кто сможет вас беспокоить».

Мужчина кивнул.

«Если я снова тебя увижу сегодня вечером, я устрою неприятности».

Кажется, он понял послание.

Она закрыла дверь и вернулась в кровать. Ей было не по себе. Мужчина её беспокоил. Он был странным. Жутким. Из-за таких мужчин женщины не путешествовали одни. Она подошла к окну и отдернула занавеску.

Единственная лампочка уличного фонаря освещала узкую улочку. Напротив был бар, и, похоже, внутри всё ещё находились несколько мужчин. Снаружи ждали два ветхих такси. Водители курили на своих местах, двигатели работали, и они переговаривались через открытые окна.

Татьяна задернула штору и закурила. Она села у окна и смотрела, как пьяный, спотыкаясь, выходит из бара и садится в такси. Утром она покинет эту страну, возможно, навсегда. Это был её дом, её Родина, её родной край. Она думала о том, чего будет не хватать. О мелочах. А их было не так уж и много.

Она уже собиралась вернуться в постель, когда услышала писк из рюкзака. Она мгновенно замерла, сигарета застыла в сантиметре ото рта.

Когда сигнал прозвучал во второй раз, она встала и схватила рюкзак.

Она нашла телефон и посмотрела на экран. Она подошла к двери и проверила, ушёл ли мужчина. Он ушёл. Она подошла к окну и выглянула наружу. Всё было так же, как и прежде.

Она нервно ответила на звонок.

«Татьяна», — раздался обеспокоенный голос.

Это была Лариса. Она часто дышала. «Татьяна», — снова прошептала она, заливаясь слезами.

«Лариса, это я».

«О, слава Богу».

«С тобой все в порядке?»

«У меня есть информация», — сказала Лариса дрожащим голосом.

Она говорила что-то себе под нос, и Татьяна испугалась, что ей грозит опасность.

«Где ты, Лариса?»

«Я в вестибюле отеля. Рядом со станцией».

«С тобой всё в порядке? Ты в безопасности?»

«Да, все в порядке».

«На вокзале были мужчины?»

«Нет. Никого. Я был на работе. Пошёл на вокзал, чтобы оставить тебе записку, и нашёл спичечный коробок».

«Меня скомпрометировали, Лариса. Ты больше никогда не должна возвращаться в шкафчик. Это небезопасно».

"Что случилось?"

«Ты больше никогда не звони мне, Лариса. Слышишь? Выбрось коробок спичек и забудь, что знала меня. Я обжёгся».

«Но, Татьяна».

«Они преследуют меня, Лариса. Меня раскрыли. Мне нужно бежать из страны. Теперь ты одна и должна убедиться, что никто никогда не свяжет тебя со мной. Ты должна забыть обо мне и никому не рассказывать о том, что мы сделали».