Лариса подошла к последнему шкафчику на платформе и ввела четырёхзначный код. Дверь щёлкнула, открываясь. Она ожидала найти там ручку и блокнот. Два года она общалась именно так со своим связным в ГРУ. Вместо этого там была лишь чёрная коробка из-под обуви. На крышке был выгравирован витиеватый логотип серебряным тиснением.

Она нервно оглядела терминал. Там стояла гробовая тишина. Её предупредили, что к шкафчику можно подходить только тогда, когда на станции многолюдно. Она вдруг пожалела, что не послушала.

Она засунула руку в шкафчик и осторожно открыла коробку с обувью. Внутри была синяя гофрированная бумага, а под ней лежала пара нежно-голубых туфель Prada на шпильке. Она сразу узнала их, и комок чувств застрял у неё в горле. Глаза наполнились слезами.

Сверху на туфлях лежал картонный коробок спичек, какой раздают в ресторанах и барах, и, увидев его, она поняла, что случилось худшее.

Татьяна получила ожоги.

9

Лариса не знала, что делать.

Татьяна говорила ей, что этот день настанет, день, когда у нее больше не будет защитника, но теперь, когда этот день настал, она почувствовала себя неподготовленной.

Она положила коробок спичек в карман и вышла со станции с коробкой для обуви под мышкой. Несмотря на то, что она приехала на своей машине, она прошла мимо неё и села в одно из ожидающих такси.

«Куда?» — спросил водитель, когда она не смогла ничего сказать.

«Я не знаю», — тихо сказала она.

«Леди», — сказал водитель, — «с вами все в порядке?»

"Я в порядке."

«Ты выглядишь так, будто только что увидел привидение».

Она посмотрела на его отражение в зеркале. «Извини», — сказала она, выходя из такси.

«Тебе нужна помощь?» — позвал он, но она, не ответив, закрыла дверь.

Её сердце колотилось со скоростью миллиона миль в час. Два года её жизнь была упорядоченной. У неё была цель. Она знала, что должна делать. Это было не идеально, это было трудно, но она знала, что если продолжит ходить на работу, то сможет собрать информацию. И она знала, что если продолжит ходить к шкафчику на вокзале, то сможет записать эту информацию в блокнот для Татьяны.

Она не знала, что Татьяна сделала с этой информацией.

Она не знала, изменило ли это что-нибудь.

Но она чувствовала себя частью чего-то большего. Она была частью сопротивления.

Теперь, когда Татьяны не стало, она почувствовала себя совершенно одинокой. Совершенно одинокой и совершенно уязвимой.

Она пошла к Садовому кольцу. Ветер был пронизывающе холодным, но это помогало ей успокоиться. Ей нужно было прочистить разум. Она прикурила сигарету спичкой из коробки и затянулась, словно от этого зависела её жизнь.

Она встречала Татьяну всего один раз. На улице, когда та возвращалась с работы домой. Это было два года назад.

Когда она вернулась с работы, у клуба стояли какие-то мужчины, и они последовали за ней, пока она шла к станции метро. Она их не узнала. В клубе их не было. Один был в кожаной куртке и джинсах, другой — в сером пальто. Она до сих пор помнила их лица.

Они казались пьяными, шли за ней по улице, свистя и насвистывая. Она ускорила шаг. Идти к метро было опасно, многие девушки брали такси, но Лариса отказывалась тратить на это деньги. У неё когда-то был водитель, который её напугал, так что она не чувствовала себя в большей безопасности. В ту ночь на пустынной улице, когда за ней следовали двое мужчин, она бы всё отдала, чтобы такси остановилось и впустило её.

Но ничего не произошло.

Она слышала, как мужчины настигают её, но боялась, что если побежит, они её догонят. Она продолжала идти как можно быстрее, и, завернув за угол небольшого частного парка, откуда открывался вид на Большой театр, где она когда-то мечтала танцевать, она запаниковала и бросилась бежать со всех ног. Почти сразу же мужчины набросились на неё. Один схватил её за ремешок сумки и рванул, сильно ударив её о железную ограду парка.

Она упала на землю, а когда попыталась встать, другой мужчина наступил ей ботинком на затылок и прижал обратно. Они рассмеялись.

Лариса посмотрела на бетонный тротуар перед собой и глубоко вздохнула. В этот момент её мысли стали предельно ясными. Контуры её жизни предстали во всей красе. Она знала, кто она, знала, во что превратилась её страна, и понимала, что у неё есть только два варианта.

Либо она боролась изо всех сил, либо сдавалась.

Она сжала кулаки, готовая выцарапать глаза первому же мужчине, который бросится на неё, но никто из них этого не сделал. Они перестали смеяться, и она обернулась, чтобы посмотреть, почему.

К обочине подъехал элегантный BMW с тонированными стёклами. Из него вышла женщина в дорогом платье, и Лариса увидела, как она достаёт пистолет из сумочки Gucci. Она направила его на мужчин. Они подняли руки.

«Мы просто развлекались», — сказал один из них.

«Отстань от нее, или я отстрелю тебе яйца», — сказала женщина.

Они отступили, затем повернулись и побежали.

Женщина подошла к Ларисе и помогла ей подняться.

«Меня зовут Татьяна», — сказала она. «Позвольте мне отвезти вас домой».

Лариса села к ней в машину и дала адрес своей квартиры. По дороге они оба молчали. Лариса сжала ручку двери и уставилась на сумочку Татьяны. Она была из чёрной кожи аллигатора, а застёжка представляла собой голову пантеры, инкрустированную драгоценными камнями. Лариса подумала, что никогда не видела ничего прекраснее.

Они подъехали к зданию, и Татьяна припарковалась вторым рядом перед дверью.

«Спасибо», — сказала Лариса, положив руку на дверь.

Татьяна положила руку на руку Ларисы. «Пригласи меня», — сказала она.

Лариса всё ещё смотрела на сумочку. Сверкающую пантеру. «Ты же не хочешь, — сказала она, подбирая слова, — ты же не хочешь выглядеть странно, правда?»

Татьяна рассмеялась: «Уверяю тебя, ты не в моём вкусе».

Ларисе было трудно дышать. Она боялась, что вот-вот расплачется.

Она вышла из машины и глубоко вдохнула холодный ночной воздух. Она вытащила из сумочки пачку сигарет, закурила и пошла к своему дому. Она не оглядывалась, но слышала, как за ней идёт Татьяна.

В лифте они не разговаривали, хотя смотрели друг на друга, оценивая, словно две школьницы в первый день.

Лариса впервые увидела лицо Татьяны при свете, и у нее перехватило дыхание.

«Ты…», — сказала она, и ее голос затих.

«Я кто?» — спросила Татьяна.

Лариса покачала головой. Как такое возможно? У неё было такое чувство, будто она смотрит в зеркало.

Лифт остановился, и Лариса повела её к двери, хотя уже чувствовала, что Татьяна уже знает дорогу. Она уронила ключи, пытаясь открыть дверь, и Татьяна положила руку ей на плечо.

«Расслабься», — сказала она.

Они вошли в квартиру, и Лариса повела их на маленькую кухню. Квартира была не из дорогих, и Лариса помнила, что чувствовала себя неловко. Она чувствовала, что Татьяна привыкла к более роскошной обстановке. Её кот вышел из спальни и потёрся о ноги Татьяны.

«Извините за беспорядок», — сказала она.

«Приятно», — сказала Татьяна.

Лариса снова посмотрела на неё, потом отвела взгляд. Ей пришлось заставить себя не смотреть. Она наполнила чайник водой и поставила его на плиту.

«Чай?» — спросила она, и ее руки дрожали от волнения.

«Тебе действительно стоит постараться успокоиться, — сказала Татьяна. — Ты в безопасности».

Лариса кивнула. Она посмотрела Татьяне в глаза.

«Что такое?» — спросила Татьяна.

Лариса покачала головой. «Нас можно принять за сестёр», — сказала она.

Татьяна кивнула, словно её это ничуть не удивило. Она села за кухонный стол и вытянула руки перед собой. «Мы действительно похожи», — сказала она.

«Хотя я бы отдала все за такую пару обуви», — сказала Лариса.

Татьяна улыбнулась. Напряжение немного спало. На Татьяне были нежно-голубые туфли Prada. Она посмотрела на них и сказала: «Я думала, танцоры зарабатывают бешеные деньги».

Лариса спросила: «Откуда ты знаешь, где я работаю?»

«Я на твоей стороне», — повторила Татьяна. «Ты в безопасности. Обещаю».

Лариса не знала, что и думать. Чайник закипел, и она налила горячую воду в заварочный чайник. Она держала пакетик за ниточку и подбрасывала его в воде.

«Откуда ты знаешь, где я работаю?» — снова спросила она.

«Лариса, — сказала Татьяна, — поверь мне, когда я говорю, что мы на одной стороне».

Лариса взяла чайник и две фарфоровые чашки и подошла к столу.

«А это какая сторона?» — спросила она.

Она держала чайник с обжигающим чаем всего в нескольких сантиметрах от лица Татьяны.

«Поставь чайник», — сказала Татьяна. «Пожалуйста».

Лариса поставила кастрюлю и чашки на стол и снова спросила: «С какой стороны?»

«Сторона, которая устала от существующего положения вещей», — сказала Татьяна, наливая чай.

«Я не понимаю, о чем ты говоришь?» — сказала Лариса.

«Я говорю о подводной лодке класса «Акула», которая затонула почти тридцать лет назад».

Кровь отхлынула от лица Ларисы. «Кто ты?» — спросила она.

«Я друг».

«Я думаю, тебе следует уйти».

«Лариса, сядь».

"Убирайся."

Татьяна закончила разливать чай. «Вы берёте сахар?» — спросила она.

«Убирайтесь из моей квартиры немедленно», — сказала Лариса дрожащим от волнения голосом.

Татьяна взяла чашку и отпила глоток чая. «Я здесь, чтобы дать тебе шанс отомстить», — сказала она.

Лариса уставилась на нее.

«Пожалуйста, садитесь», — сказала Татьяна.

Лариса села. Татьяна передала ей чашку.

Лариса попыталась поднять его, но руки у нее так дрожали, что она рассыпала его.

«Все в порядке», — сказала Татьяна мягким голосом, словно успокаивала ребенка.

«Я не понимаю, о чем вы говорите», — сказала Лариса.

Татьяна посмотрела на неё: «Ты не хочешь отомстить?»

Лариса рассмеялась: «В этом мире нет места расплате».

Татьяна кивнула. «Я тоже так думала», — сказала она. «Мой отец тоже был на этой подводной лодке».

Лариса покачала головой. Она не могла поверить своим ушам.

«Кто ты?» — спросила она.

Татьяна сунула руку в карман и вытащила старую фотографию. Она была чёрно-белой и очень потрёпанной. На ней были изображены двое мужчин в форме атомной подводной лодки проекта «Акула», на которой погиб отец Ларисы.

Лариса взяла фотографию, внимательно её рассмотрела и сказала: «Это мой отец».

Татьяна кивнула.

«Где ты это взял?»

Татьяна протянула руку и положила её на руку Ларисы. «Мужчина рядом с твоим отцом, — сказала она, — это мой отец».

Лариса бросила фотографию на стол.

«Это правда», — сказала Татьяна.

Лариса кивнула. «Кто ты?» — повторила она.

«Я же тебе уже сказала. Меня зовут Татьяна».

«Татьяна что?»

«Татьяна Александрова».

10

Татьяна знала, как избежать плена. Она знала уловки ГРУ и умела им противостоять.

На платформе был киоск с одеждой, и она попросила Лэнса сходить туда вместо нее.

«Мне нужно что-то надеть», — сказала она ему.

Он вернулся с парой солнцезащитных очков Джона Леннона, шарфом для её волос и красной помадой, которая была чуть темнее, чем следовало бы. Это было не совсем в её стиле, но каждый предмет был подобран так, чтобы обмануть правительственную систему распознавания лиц. Эта система была подключена к камерам видеонаблюдения полиции по всей стране, и одними из самых тщательно контролируемых зон были железнодорожные и автобусные вокзалы. Сами поезда ещё не были оснащены камерами, способными управлять этим программным обеспечением.

Она надела очки, и Лэнс ухмыльнулся.

«Шестидесятые позвали», — сказал он.

«Что?» — раздраженно спросила она, притворяясь, что не понимает.

«Ничего», — сказал он.

Она вспомнила о туфлях Prada, которые только что оставила в шкафчике, и пожалела, что не может вернуться за ними. То, что она носила сейчас, было просто унизительно.

«Пошли, Йоко», — сказал Лэнс. «Ты опоздаешь на поезд».

Она в последний раз взглянула на шкафчик. То, что она сделала, было рискованным. Она знала, что это решение будет иметь последствия. Возможно, для неё, но уж точно для Ларисы.

Помимо туфель, которые, как она была уверена, Лариса запомнит, она оставила коробок спичек из отеля в Капотне. Она также установила защищённый

Она заранее переключила телефонную линию и перенаправила её на свой мобильный. Прежде чем закрыть шкафчик, вопреки всем своим правилам и протоколам, она записала номер телефона в спичечный коробок.

Она не могла оставить Ларису одну. Она бы этого не сделала. Она привела её в этот мир, зная, что та к этому не готова. Её не обучали. Она не будет знать, что делать. Она запаникует и совершит ошибку. Ошибку, которая будет стоить ей жизни.

Лучше оставить ей что-нибудь, пусть даже всего лишь цифру.

Носить с собой телефон было опасно: любое сетевое электронное устройство можно было отследить, но она приняла все возможные меры предосторожности. Она пообещала себе, что если Ларисса не ответит в течение следующей недели, то отключит номер.

Это противоречило её инстинкту самосохранения, но, насколько она знала, Лариса была единственным живым родственником, который у неё остался. Она не могла её бросить.

Лэнс проводил её до поезда, и они переглянулись, прежде чем она села. Это было похоже на сцену из военного фильма, только на этот раз солдат не был в красивой форме, и он не стоял на платформе, наблюдая за отходящим поездом со слезами на глазах.

К тому же, это был час пик в поезде до Химок, и ей пришлось стоять в проходе, чтобы не видеть его из окна, даже если бы он остановился.

Она стояла, прижавшись к мужчине средних лет в костюме в полоску, дыша ему подмышку, и через пятнадцать минут вышла вместе с толпой офисных работников, которые ушли вместе с ней.

На платформе она глубоко вздохнула и огляделась. Она знала, что этот вокзал – последнее правительственное здание, захваченное немецким вермахтом по пути к Москве. Мост, который только что пересёк поезд, отмечал место, где Красная Армия удерживала оборону и в конечном итоге переломила ход битвы за Москву. Она вспомнила, как её, как и всех русских детей, учили, что он находится всего в девятнадцати милях от кабинета Сталина в Кремле. Согласно немецкому мифу, именно со стальных опор этого моста солдаты 4-й танковой армии могли смотреть по часам на Спасской башне Кремля.