«Что случилось?» — спросил он бармена.

«Посольства», — сказал мужчина. «Оба».

«Какие посольства?»

«Американские посольства в Китае и России», — сказал мужчина и сделал жест рукой, словно что-то улетучивающееся в дыму. «Пуф», — сказал он.

«Оба?» — спросил Лэнс, не отрывая взгляда от экрана телевизора.

Теракт в Пекине, судя по всему, был по масштабу не меньше теракта в Москве: жертвами стали сотни, если не тысячи человек.

«Когда это случилось?» — спросил Лэнс.

«В то же время, что и взрыв в Москве», — сказал мужчина.

«В одно и то же время?»

Мужчина кивнул.

Лэнс взял пульт управления телевизором и пролистал все новостные каналы. Все говорили о бомбардировках, сравнивали их, строили предположения о том, кто за ними стоит и что они значат. Показали кадры, на которых люди гибнут под завалами, тела вытаскивают из-под обломков, плачут дети.

Один из ярко выраженных прокремлевских каналов показывал рядом друг с другом кадры одновременного горения флага США в Москве и Пекине, заявляя, что это конец статуса Америки как сверхдержавы.

Бармен вернулся к своей работе, а Лэнс съежился на стуле. Он почувствовал себя так, будто его только что ударили под дых.

«Это можно было остановить», — прошептал он Ларисе.

«Мы их предупреждали. Мы пытались».

Она кивнула.

«Это будет война», — сказал Лэнс. «Кремль и Пекин зашли слишком далеко. Соединённые Штаты прикончат их к чертям».

В кадре появилась трансляция заявления президента США по телевидению. Лэнсу показалось, что он ведёт трансляцию из защищённой студии в бункере Белого дома.

Он покачал головой. Это был не тот сигнал, который он должен был послать. Создавалось впечатление, что он боится.

Он не мог расслышать слова президента, так как комментатор новостей говорил на русском языке, и он увеличил громкость.

Президент как обычно разглагольствовал о привлечении виновных к ответственности, но вдруг, посреди речи, он замолчал и получил сообщение.

Кадры перешли к записи с камеры видеонаблюдения снаружи посольства за несколько минут до взрыва. Лэнс наблюдал, как камера приблизилась к мужчине, убивавшему охранников посольства.

Это был он.

Его взгляд тут же упал на бармена, единственного человека в баре, который смотрел телевизор.

Лэнс вытащил пистолет, направил его на него и сказал: «Мне нужно, чтобы ты сохранял спокойствие».

58

Медведев сидел в кабинете и позвал секретаря. Он был доволен собой. Встреча прошла без сучка и задоринки.

Все генералы были под впечатлением. Президент только что позвонил из своего поместья Ново-Огарёво и пригласил его на личную встречу тет-а-тет. Он предвидел значительное усиление своей власти и влияния в будущем. Даже Лю Ин подчинился. Высшее руководство в Пекине приказало ему смириться и не поднимать шума о похищении дочери. Медведев позаботился о том, чтобы ребёнок был возвращён целым и невредимым, более или менее, и на этом всё закончилось.

Он победил.

Его риск оправдался.

Америка стояла на коленях, и одним ударом он изменил геополитический ландшафт всей планеты.

Это было новое начало. Миф о том, что Америка — единственная сверхдержава, а Россия опустилась до уровня второстепенных, развеялся. Он выполнил обещание, данное президенту, и пришло время получить награду.

Светлана открыла дверь. Она была такая хорошенькая, совсем ребёнок, и такая робкая. Она осталась у двери, боясь шагнуть дальше.

«Вы звонили, сэр», — тихо сказала она своим мышиным голосом.

«Входите, Светлана, входите», — сказал Медведев.

Он знал, что она его боится. Ему это нравилось. Это, по сути, было его любимой чертой в ней. Ему нравилось видеть страх на её лице. Он мог…

Он почти чувствовал, как быстро бьётся её маленькое сердечко, когда смотрел на неё. Это возбуждало его.

Она вошла и закрыла за собой дверь, стоя к ней спиной.

«Так близко к двери, — подумал он, — как будто это давало ей какую-то защиту».

«Как новая квартира?» — спросил он.

Она уставилась в пол. Ей было неловко. Какое-то время он наблюдал за ней в доме её родителей. Они жили в рабочем районе, в сорока минутах езды на поезде. Какое-то время ему нравилось наблюдать за ней там.

Ему нравилось управлять ею на расстоянии.

Но пришло время, чтобы его контроль стал немного более, если можно так выразиться, практическим.

Он считал это частью своей терапии.

Медведев был человеком, не строившим иллюзий.

Он прекрасно осознавал свои недостатки. Он читал медицинские учебники о синдроме материнской депривации. Он знал, что у него есть психические отклонения, которые будут преследовать его вечно, проникать в самые глубины его души, разрушая все естественные инстинкты.

Он знал, что он монстр.

Ребёнку нужно было нечто большее, чем жидкая каша, чтобы стать личностью, нечто большее, чем стальная кроватка. Если рядом не было матери, опекуна, к которому можно было бы эмоционально привязаться, развитие ребёнка было настолько серьёзно извращено, что ему не хватало эмпатии, которая считалась бы само собой разумеющейся даже у щенков или подобных животных.

После падения режима Чаушеску в Румынии было проведено множество исследований, и Медведев с энтузиазмом их изучил. Он пригласил американских специалистов и исследователей приехать и обсудить с ним эту тему.

Он не столько хотел быть похожим на других людей.

Он был тем, кем был. Скорпион не хотел становиться бабочкой.

Это было скорее болезненное любопытство.

Квартира, которую он купил для Светланы, была недёшева. Она находилась в одном из самых дорогих районов города, и сам Медведев владел там несколькими пентхаусами.

«Квартира хорошая», — робко сказала она.

Он даже не пытался спрятать свои камеры. Камеры в душе и над её кроватью были такими большими, что их невозможно было не заметить.

Ему нравилось, что она знала, что за ней наблюдают. Это придавало его вуайеризму, как он думал, интимность, взаимность, которую могли бы обеспечить скрытые камеры.

не хватало.

Светлана была для него игрушкой, предметом для игры.

Вскоре после её переезда он начал звонить ей в любое время суток и давать указания: «Сделай то. Носи то».

Он присылал ей унизительные костюмы, неловкие игрушки и говорил ей, что делать.

Это давало о себе знать. Однажды она пыталась сбежать, но его охрана поймала её на вокзале. Он также узнал из её поисков в интернете, что она подумывала о самоубийстве.

Он не оставил у нее никаких сомнений в том, что если с ней что-нибудь случится, если она исчезнет или причинит себе вред, все члены ее семьи будут страдать так ужасно, что они будут проклинать ее до последнего вздоха.

Теперь она смотрела на него так, как смотрят на ящерицу в виварии.

«Мне интересно», сказал он, «не могли бы вы спуститься в комнату визуализации и забрать для меня посылку?»

Она кивнула и вышла из кабинета прежде, чем он успел произнести последние слова.

Пока ждал, он налил себе водки. Когда она вернулась, в руках у неё был запечатанный пакет с его фотографиями. Когда она передала ему пакет, он коснулся её руки. Она отпрянула, словно от удара током в тысячу вольт. Она двинулась так быстро, что вздрогнула обоим, и он опрокинул свою водку.

Не раздумывая, он размахнулся и ударил ее тыльной стороной ладони по лицу.

Он ударил ее так сильно, что ее ноги оторвались от земли, и она упала назад.

«Сука», — прорычал он, вытирая напиток, прежде чем он намочил его документы.

Он налил себе еще водки и опрокинул рюмку.

Светлана осталась лежать на земле, не двигаясь.

«Вставай», — сказал он, вставая со стула и поднимаясь на ноги.

Он подошёл и присел, чтобы осмотреть её. Она была без сознания.

Он проверил её пульс. Он был в порядке.

Он похлопал её по щекам, а когда она не проснулась, подошёл к столу и взял бутылку водки. Затем, сжав ей щёки, он открыл ей рот и начал вливать жидкость.

Она сразу же начала кашлять.

Медведев улыбнулся. «Пей», — сказал он, когда она закашлялась и попыталась встать.

Ей удалось подняться на ноги, и она инстинктивно отступила от него, пока не уперлась в дверь.

Медведев вернулся к своему столу, и Светлана открыла дверь.

«Я разве сказал, что ты можешь уйти?» — спросил он.

Он видел, как сжалось её сердце, когда она поняла, что он собирается затянуть эту встречу. Ужас на её лице был очевиден, когда она позволила двери захлопнуться за собой.

«Пойдем», — сказал он. «Налей мне ещё водки, сонная ты шлюха».

Она подошла и налила ему выпить. Он посмотрел на неё: её щека раскраснелась от пощёчины, глаз начал опухать, и протянул ей стакан.

«Пейте», — сказал он.

Она покачала головой, но знала, что это не предложение.

«Давай», — сказал он. «Пей».

Она взяла стакан и выпила его одним глотком.

«Хорошо», — сказал он. «Ещё раз».

Она посмотрела на него.

«Продолжай», — сказал он.

Она выпила ещё одну порцию, и ещё одну, и ещё одну. Он не давал ей остановиться, пока её не вырвало в его мусорную корзину, словно подростка после первой вечеринки.

Когда она закончила, то была настолько пьяна, что едва могла ходить.

«А теперь убери это», — сказал он ей.

Она споткнулась, наклоняясь, затем подняла мусорное ведро и ушла.

Он услышал, как снаружи она что-то уронила, проходя мимо своего стола.

Он усмехнулся, открывая конверт. В нём были чёрно-белые фотографии с камер видеонаблюдения, увеличенные на листах размером восемь на двенадцать дюймов.

На первом фото Леви Рота с запястьями в наручниках вели в кузов федеральной полицейской машины.

Медведев налил себе водки и пролистал остальные изображения.

Следующими были шлюхи Татьяна Александрова и Лорел Эверлейн, связанные, как пара поросят, лежащие на бетонном полу.

Он услышал снаружи голос Светланы и, улыбнувшись про себя, снова нажал кнопку, вызывая ее в свой кабинет.

59

Татьяна проснулась, ударившись головой о бетонный пол. Она понятия не имела, где находится и как здесь оказалась. Она попыталась пошевелиться, но её лодыжки и запястья были скованы. В комнате было влажно и темно, как в смоле, но она слышала тяжёлое дыхание прямо у своего лица.

«Алло?» — прошептала она.

«Татьяна?» — услышала она голос Лорел.

«Лорел? Где мы?»

«Не знаю», — сказала Лорел. «Мы были без сознания. Он накачал нас наркотиками».

«Я помню, как мы были в машине, — сказала Татьяна. — Он остановился и привёл нас в чувство. Потом ещё чем-то нас вырубил».

«Как долго вы не спали?»

«Недолго, — сказала Татьяна, — но я слышала, как он говорил по-русски. Он ругался и бормотал что-то себе под нос, пока вёл машину».

«Мы можем быть где угодно», — сказала Лорел.

«В любом месте в пределах досягаемости автомобиля».

Татьяна услышала, как Лорел вырвалась из пут. Раздался звук ударов, ноги Лорел шаркали по бетонному полу, и она остановилась.

«Нам конец», — сказала Лорел.

«Мы выберемся из этого», — сказала Татьяна.

«Нас избили в Москве. Нас избили в Пекине. До того, как этот парень нас похитил, нас арестовывали по приказу президента».

«Это еще не конец», — сказала Татьяна.

«Где Рот?» — спросила Лорел. «Где Лэнс? Они оба могут быть мертвы, насколько нам известно».

Татьяна промолчала. Лорел была расстроена, но и у Татьяны выдался не самый лучший день в её жизни.

Последовала неловкая тишина, и некоторое время никто из них не произносил ни слова.

Наконец Лорел нарушила молчание.

«Мне жаль», — сказала она.

Татьяна повернулась в её сторону. Она её не видела, но знала, что та близко.

"За что?"

«Я доставляю тебе много хлопот с тех пор, как ты сюда приехал».

Татьяна промолчала.

«Я знаю, что ты рискнул всем, чтобы помочь нам», — сказала Лорел. «Я доверяю тебе, чего бы это ни стоило».

«Все в порядке», — сказала Татьяна.

«Ты была права», — сказала Лорел.

"О чем?"

«Это был Лэнс. Я завидовал».

«Все в порядке», — сказала Татьяна.

«Я просто», — сказала Лорел, но не закончила предложение. «Я отвлеклась», — добавила она.

«Много чего происходит».

«Кто бы за этим ни стоял», — сказал Лорел, — «они надрут нам задницы».

«Мы упали, — сказала Татьяна, — но мы не выбыли».

Они услышали какой-то звук за дверью, и оба замолчали. Щелчок ключа в замке, звук засова, а затем дверь распахнулась.

В коридоре горел свет, а на его фоне стоял огромный человек.

Он стоял неподвижно, глядя на них сверху вниз, убеждаясь, что они оба на том же месте, где и оставил. Он держал биту и похлопывал ею по ладони, которая по размеру больше напоминала бейсбольную перчатку, чем всё, что Татьяна когда-либо видела.

Татьяна и Лорел инстинктивно начали вырываться из пут.

«Что у нас тут?» — спросил мужчина по-русски.

«Мы работаем на федеральное правительство, — сказал Лорел, — и если вы нас не освободите…».

«Федеральное правительство?» — усмехнулся мужчина. «Вы, две шлюхи, настолько глубоко в заднице у Леви Рота, что без него никто даже не сможет подтвердить ваше существование».

«Что значит без него?» — спросила Лорел.

«О, вы разве не слышали? Вас арестовали не одних. Рот сейчас в оранжевом комбинезоне».

"О чем ты говоришь?"

«Это правда. Арестован по приказу президента. За государственную измену».

«Чушь собачья», — выплюнула Татьяна.

«О, — сказал мужчина, обращая внимание на Татьяну, — она разговаривает. А ты, коварная шлюха, знаешь всё об измене».

«Они придут за нами, — сказала Лорел. — Они найдут тебя и убьют».

Мужчина рассмеялся. «Они с тобой закончили», — сказал он. «Я оказал им услугу, забрав тебя».

Мужчина подошёл к Татьяне и ткнул её ногой. «Я собираюсь развлечься с тобой, моя дорогая», — сказал он.

Она так отчаянно боролась с путами, что ее запястья начали кровоточить, но не поддавались.