Сандра повернулась и посмотрела на нее.
"О чем ты говоришь?"
«О, — сказала она, смущённая тем, что перешла черту, — взрывы. Я подумала, может быть, я могла бы предложить…».
«Взрывы?»
«Да, мэм. Взрывы в посольстве».
«Понятно», — сказала Сандра.
Она включила холодную воду и умылась. Девочка стояла и неловко смотрела на неё.
«Тебе что, некуда идти?» — спросила Сандра.
«Да, мэм», — сказала она, выбегая из комнаты так быстро, как только могла.
Едва она вышла, как Сандра разрыдалась. Она попыталась остановиться, зная, что люди поймут, что она плакала, и это может вызвать подозрения. Ей нужно было взять себя в руки.
Но она боялась, что сходит с ума.
На секунду она действительно подумала, что девушка говорила о Лиззи.
Она так беспокоилась о своей дочери, что не могла ясно мыслить.
А теперь страна в кризисе, и люди ждут от неё выступления. А она не сможет.
Ее дочь оказалась в руках российских психопатов.
Она начала осознавать, что, возможно, больше никогда ее не увидит.
И тот, кто ею завладел, лгал ей. Они использовали её. Они приказали ей подорвать доверие президента к Роту, а затем воспользовались этой возможностью, чтобы совершить самые смертоносные и подлые атаки на суверенитет США со времён 11 сентября.
Что она собиралась делать?
Когда позже придут следователи и попытаются распутать этот беспредел, как она объяснит свои действия?
Она знала, что существует реальная вероятность провести остаток своей жизни в федеральной тюрьме.
И Лиззи.
Она все еще не вернулась.
Кто-то зашел в туалет, но, увидев Сандру и ее состояние, они извинились и отступили.
Она знала, что ей нужно взять себя в руки и привести себя в порядок, прежде чем устраивать сцену.
Она еще раз умылась, нанесла как можно более искусный макияж и вернулась в свой кабинет.
Большой телевизор на стене снова и снова показывал новостные репортажи с обоих нападений, как по кругу. Столько ракурсов. Столько кадров.
В одном из них была показана видеозапись, снятая на мобильный телефон туристом, находящимся в Пекине за пределами США.
Кто-то помахал в камеру, а потом раздался удар, как будто что-то
словно из научно-фантастического фильма, взорвал сцену, сбив человека с ног и отправив облако в далекое небо.
«Господи», — сказала она себе.
«Вы чувствуете себя лучше, мэм?» — спросила Пегги, положив руку на плечо Сандры.
Сандра чувствовала себя не лучше. Этот взрыв, взрыв в России, все эти жертвы — это была её вина, и она это знала. Она солгала президенту.
Она отвлекла его от реальной проблемы.
И ей придется жить с этим знанием до конца своей жизни.
Зазвонил телефон. Номер был неизвестен.
Ее сердце сжалось.
Она знала, что это русские, и что-то подсказывало ей, что они звонят не для того, чтобы сказать, где забрать Лиззи.
Она закрыла дверь кабинета, заперла ее и выключила звук телевизора.
«Что это?» — спросила она.
«Сандра, — сказал голос, — разве так разговаривают со старым другом?»
Сандре снова захотелось блевать. Она взглянула на корзину для бумаг, и её желудок сделал сальто назад.
«Ты мне солгал», — сказала она.
«Я тебе солгал? Сандра, я обиделся».
«Ты сказал, что пойдешь за Ротом».
«Мы идем за Ротом».
«Посольства...» — она осеклась и понизила голос. — «По всему миру посольства превращаются в дым».
«Именно поэтому мы и звоним, Сандра. Ты должна предупредить президента, что у него в доме завелась крыса».
«Крыса в доме? Это какая-то шутка?»
«Что может быть смешного в этой ситуации, Сандра?»
Она подошла к окну и задернула штору. «Я чёртова крыса, кусок дерьма. Я та, кто это сделала».
«Скорее, скорей, Сандра. Тебе нужно успокоиться. Мы готовим Лиззи к возвращению домой, и мы не можем допустить, чтобы её мать впала в панику, когда она приедет».
Сандра закрыла глаза. Она не позволяла этому ублюдку одержать над ней верх.
Она отказалась плакать.
«Лиззи?» — спросила она.
«Она вернётся домой раньше, чем вы успеете оглянуться, Сандра. Но вы должны ясно дать понять президенту, что у вас есть надёжная разведывательная информация об этих
нападения».
«Как та информация, которую вы мне дали о Клариссе Сноу?»
«Данные разведки доказывают, что Лэнс Спектор — предатель и стоит за этими нападениями».
«Я даже не знаю, слушает ли меня президент до сих пор», — сказала Сандра.
«О, он послушает. Он ведь уже слушал, не так ли?»
У Сандры закружилась голова. Это был кошмар. Она подумала о том, что нужно разбить окно своего офиса и выпрыгнуть оттуда, чтобы разбиться насмерть.
«Зачем ты это делаешь?» — спросила она.
«Предупреждаю вас о предателях? Потому что мы не хотим, чтобы между нашими странами началась война. Россия от этого ничего не выиграет».
«Тогда зачем на нас нападать?»
«Не беспокойся об общей картине, Сандра. Просто делай, что тебе говорят».
«Где Лиззи?»
«Она близко».
«Я хочу поговорить с ней».
«Во-первых, мне нужна еще одна маленькая услуга».
«Одолжение? Какое одолжение?»
«Мне нужен Спектор».
«Если бы мы знали, где Спектор, мы бы сами пошли за ним».
«Не делай этого, — сказал он. — Проследи, чтобы я первым получил информацию».
«Зачем тебе Спектор?»
«Это мне знать», — сказал он.
«А что, если я не смогу этого получить?»
«О, ты его получишь, — сказал он. — Ты так много на него рассчитываешь».
«Ты больной ублюдок».
«Сандра», — сказал он таким примирительным голосом, что он почти источал слова.
«Не надо ко мне относиться снисходительно».
«Найди Спектора и передай мне информацию, прежде чем кто-либо с твоей стороны успеет что-то предпринять. Он мне нужен, и я его заполучу».
«А что, если я не смогу?»
«Ну», — сказал он, — «у меня есть запись, где он убивает охранников вашего посольства. Думаю, я мог бы слить её и найти его самостоятельно».
«Не делай этого», — сказала Сандра. «Я найду его».
50
Татьяна не могла оторвать глаз от экрана. Ведущие новостей не знали, что сказать. На этот раз они, казалось, действительно лишились дара речи. Посольства показывали снова и снова, с десятков ракурсов, и когда начали поступать кадры с вертолёта, и она увидела весь масштаб разрушений, она не могла поверить своим глазам.
Из кратера на месте взрыва поднялся дым, как будто там упал метеорит.
Она могла думать только о своей сестре.
Голос Лорел вырвал её из раздумий: «Вот так и начинаются войны».
сказала она.
Татьяна кивнула. Это должно было всё изменить. Лариса была права с самого начала. Её предупреждение, подслушанный ею разговор – всё это было правдой.
И теперь ей, возможно, пришлось за все это заплатить жизнью.
Тот, кто планировал эти атаки, точно знал, что делает. Чтобы осуществить такую атаку, потребовались бы месяцы планирования и умение обойти самые сложные системы безопасности в мире.
Справиться с обоими?
Одновременно?
«Как они могли это допустить?» — воскликнула Татьяна, не отрывая взгляда от экрана. «Мы знали, что это произойдёт. Лэнс проник в посольство и всё им выложил».
Лорел лишь покачала головой.
«Как они могли быть такими слепыми?»
«Я не знаю», — сказала Лорел.
«Это будет нечто совершенно новое», — продолжала Татьяна. Она негодовала, но Лорел не перебивала её. «Что бы ни случилось после 11 сентября, это уже совсем другой уровень. Забудьте про Талибан. Россию и Китай?
Это не мятеж. Это сверхдержавы».
«Я знаю», — сказала Лорел.
«Это станет матерью всех войн».
«Я знаю», — снова сказала Лорел.
«Американцы, на памяти ныне живущих они еще не сталкивались с такой угрозой.
Они никогда не вступали в бой, не зная заранее, что победят».
«Мы выиграем эту битву», — сказала Лорел.
«А что, если мы этого не сделаем?»
«Мы так и сделаем, Татьяна».
Татьяна поняла, что плачет, слезы текли по ее лицу, и она не могла остановиться.
«А что, если она мертва?» — сказала она.
Лорел подошла и обняла ее.
«С ней все будет в порядке», — сказала Лорел.
«Как? Как с ней всё будет в порядке?»
«Она была с Лэнсом».
«И Лэнс вбежал прямо туда», — воскликнула Татьяна. «Мы видели трансляцию. Он вбежал прямо туда за несколько секунд до взрыва. Он никак не мог выжить».
Лорел отпустила ее, и Татьяна мгновенно поняла, что она сказала.
«О, Лорел», — сказала она.
Но Лорел просто отмахнулась. «Мы не знаем, что произошло», — сказала она.
«Я уверена, что с ним все в порядке, Лорел».
Лорел посмотрела на неё и собиралась что-то сказать, но остановилась. Она оглядела комнату и направилась к двери, не сказав больше ни слова.
Татьяна не знала, что делать. В тревоге за Ларису она совсем забыла, что переживала Лорел. Она подошла к двери и последовала за ней.
«Лорел, подожди», — сказала она.
Лорел бросилась вверх по двум пролетам лестницы и вышла на крыльцо в задней части дома.
Татьяна вышла за ней.
«Мне нужна всего лишь секунда», — выдохнула Лорел.
«Я знаю», — сказала Татьяна.
Лорел посмотрела на неё, но ничего не сказала. Она не позволяла себе проявлять слабость и уязвимость.
Татьяна отодвинула для нее стул, и она села.
Никто из них не произнес ни слова. Бассейн был открыт, освещён, и от него поднимался пар. Пошёл снег, и снежинки исчезли в воде.
Татьяна полезла в карман и вытащила пачку сигарет. Она сунула одну в рот. Она знала, что Лорел пыталась бросить, но всё равно предложила ей одну.
Лорел тут же взяла трубку, а Татьяна дала ей прикурить.
Затем они молча курили.
51
Лэнс не знал, где он находится.
Он не мог дышать.
Звук в ушах был оглушительным, как будто кто-то только что ударил гигантскими вилами прямо рядом с его головой.
Он ничего не видел. Всё было настолько чёрным, что он даже не был уверен, открыты ли его глаза. Он потёр их и попытался встать, но снова упал на землю.
Он начал кашлять, задыхаясь от дыма, а когда он поднял руку и коснулся своей головы, она оказалась липкой от крови.
«Помогите», — услышал он чей-то крик.
Другие тоже кричали и плакали. Они говорили на английском и русском.
Десятки людей.
Он встал и, споткнувшись, прошёл несколько футов вперёд, наткнувшись на тело американского морского пехотинца. Он присел и пощупал шею мужчины, пытаясь найти пульс. Пульс не прощупывался.
Рядом с морским пехотинцем лежал фонарик, и он поднял его.
Он посветил вокруг, сквозь густой клубящийся дым, и увидел глубокие воронки в земле, где раньше стояли строительные грузовики.
Он продолжил движение, следуя за голосами, и прошёл мимо ещё нескольких морпехов. Он проверил первого. Мужчина был без сознания, но пульс прощупывался.
«Эй», — сказал Лэнс другому морскому пехотинцу.
Мужчина сидел на земле, спиной к кратеру.
«Эй, ты в порядке?»
Мужчина непонимающе посмотрел на него.
Лэнс присел перед ним на корточки. «Ты знаешь этого человека?» — спросил он, указывая на лежащего на земле без сознания морпеха.
Морской пехотинец медленно кивнул.
«Поднимите его и отведите туда», — сказал Лэнс, указывая назад, на главный вход в комплекс.
Мужчина пытался подняться, и Лэнс помог ему. Он перекинул раненого морпеха через плечо и направил его в нужном направлении.
Он продолжил движение в дыму, минуя три кратера.
Повсюду были тела. Впереди он разглядел бетонный вход в одну из подземных секций старого здания посольства.
Все, что было выше, исчезло.
Он пробирался сквозь пыль и дым. Где-то вдалеке послышался звук включающихся генераторов. А затем завыли сирены десятков машин экстренных служб.
У его ног лежало ещё одно тело. Женщина. Он уже собирался перешагнуть через неё, когда она схватила его за лодыжку. Лэнс наклонился к ней. Она была жива, но едва жива.
Он узнал её. Это была та женщина, с которой он разговаривал ранее у стойки охраны.
Он огляделся в поисках кого-нибудь, кто мог бы помочь, но никого не было. Он поднял её на плечо и понёс к воротам.
Сквозь дым он уже разглядел сине-красные мигалки машин скорой помощи и направился к ним. Когда он приблизился, к нему подошла бригада медиков, говорящих по-русски.
«Она ранена», — сказал Лэнс, передавая ее.
Медики положили ее на носилки и отнесли в машину скорой помощи.
«Ты тоже ранен», — сказал медик Лэнсу.
Лэнс оттолкнул руку мужчины и пошел обратно в посольство.
Он работал как в тумане, не совсем понимая, является ли бойня вокруг него реальностью или кошмаром.
Он находил всё больше тел: морских пехотинцев, российских подрядчиков, сотрудников дипломатических и консульских служб. Он проверил пульс у двадцати трупов, прежде чем наткнулся на ещё одного живого человека.
Это был мужчина в костюме, с трудом пробиравшийся к воротам. Его костюм выглядел странно целым, нетронутым взрывом, если не считать того, что правая рука мужчины и рукав костюма были полностью оторваны.
«Вот», — сказал ему Лэнс. — «Позволь мне помочь тебе».
Мужчина протянул ему одну руку и рухнул. Лэнс подхватил его, когда он падал.
«Я тебя понял, приятель», — сказал он.
Мужчина терял сознание, и Лэнс легонько похлопал его по щеке. «Оставайся со мной, приятель».
Он открыл глаза и посмотрел на Лэнса.
«Как тебя зовут?» — спросил Лэнс.
«Рапапорт», — сказал мужчина.
«Вы — глава резидентуры ЦРУ», — сказал Лэнс.
Мужчина кивнул, затем посмотрел туда, где должна была быть его рука. Его глаза, полные непонимания, закатились, и он потерял сознание.
По крови, хлынувшей из руки, Лэнс видел, что пульс всё ещё есть, хотя с каждой секундой он слабел. Он снял ремень и туго завязал его вокруг культи, оставшейся от руки.
Затем он поднял Рапапорта на плечо и понес его обратно к машинам скорой помощи.