У него не хватило воздуха, чтобы сделать и то, и другое. Он побежал к лестнице и выскочил за дверь.

Он успел подняться на один пролёт, прежде чем его тело начало сдавать. Он не мог идти дальше. Ему нужно было дышать. Он натянул рубашку на рот и позволил себе сделать крошечный глоток воздуха.

Он сразу же начал сильно кашлять.

С трудом, на грани сознания, кашляя и задыхаясь на каждом шагу, он сумел подняться еще на один пролет лестницы, прежде чем снова отчаянно вздохнуть.

Воздух становился чище по мере приближения к поверхности. Система вентиляции сначала отсасывала дым на самые нижние уровни.

Он продолжал подниматься, и к тому времени, как он оказался на уровне земли, он уже почти мог нормально дышать.

На первом этаже была чёрная металлическая дверь со считывателем карт на стене рядом с ней. Лэнс провёл ключ-картой, которую он взял у мужчины, и она…

не заперта. Он осторожно открыл её, ожидая, что холодный, чистый воздух наполнит его лёгкие, но первые глотки отдали его отчётливым, едким привкусом слезоточивого газа.

В дыму он сразу же учуял слишком знакомый запах беспорядков.

Он осторожно выглянул из-за двери и увидел хаос. Охранники разбежались во все стороны. Некоторые были вооружены гранатомётами, из которых стреляли слезоточивым газом, другие держали в руках большие щиты и дубинки.

Над ними кружила группа вертолетов столичной полиции, их мощные прожекторы освещали предрассветное небо, словно тюремный двор, приведенный в состояние боевой готовности.

Он выскользнул за дверь и обогнул старое здание посольства, оказавшись на территории комплекса. Там от московских улиц его отделяла стена высотой в двадцать футов.

Пригнувшись, он побежал вдоль стены к углу комплекса, где смог прыгнуть на одну стену, оттолкнуться от нее и перебраться на другую, а затем подняться на полную высоту, перемещаясь между ними.

Наверху он активировал датчики, и зажглись прожекторы системы безопасности, освещая весь периметр комплекса, словно бейсбольное поле ночью, а их электропитание включилось с тихим стуком.

Учитывая царивший хаос, это едва ли имело значение.

По периметру также были установлены камеры видеонаблюдения, и Лэнс знал, что его снимают. Видеозапись уже передавалась по тысячам миль оптоволоконного кабеля, прямо на рабочие столы всех аналитиков и специалистов от Лэнгли до Форт-Мида и Квантико.

И с этим он ничего не мог поделать.

Он перелез через внешнюю стену и упал на землю, приняв на себя удар. Он оказался на узкой улочке за территорией и двинулся по ней. Когда он добрался до Садового кольца, патрульные машины перекрыли всю улицу, мигая синими и красными маячками в утреннем тумане. Движение во всех направлениях было затруднено на многие километры.

Лэнс подошел к одной из полицейских машин и заговорил по-русски.

"Что происходит?"

«Наглые американцы, — сказал полицейский. — Они кого-то похитили».

"Что?"

«Там внизу девушка, которая говорит, что у нее забрали мужа».

«Что? В посольство?»

«Я знаю, это шокирует», — сказал полицейский.

«Они думают, что могут делать все, что захотят», — сказал Лэнс.

Полицейский кивнул.

Лэнс направился к воротам, где толпа бросала камни и жгла костры. Некоторые пытались перелезть через ворота. Охранники внутри распыляли слезоточивый газ, нарушая соглашение посольства с российским правительством.

Когда Лэнс увидел Ларису во главе группы, провоцирующую охранников и кричащую на них, чтобы они пропустили ее, он был впечатлен.

Он пробрался сквозь толпу, закрывая лицо от камер, и когда он подошел к ней, она собиралась бросить через ворота полноценный коктейль Молотова.

«Легкий тигр», — сказал он.

Она взглянула на него, и слезы навернулись на глаза.

41

Когда Рот прибыл в Белый дом, он почувствовал, что уже слишком поздно. Он думал, что отправится в Овальный кабинет, но помощник заставил его просидеть в зале ожидания целый час, прежде чем наконец прийти за ним. Когда помощник наконец пришёл, он отвёл его не в кабинет президента, а в комнату Рузвельта.

«О», — сказал Рот, когда помощник остановился у двери.

Перемена комнат стала сигналом. Это был шаг вниз от Овального кабинета, менее личный, и, приближаясь к двери, Рот ощутил отчётливый холодок в воздухе.

Он уже собирался постучать, когда помощник сказал: «Вас ждут».

«О», — снова сказал Рот.

Он открыл дверь и вошёл в комнату. Перед ним, словно рыцари короля Артура, за столом переговоров выстроились начальник штаба Белого дома, председатель Объединённого комитета начальников штабов, министр обороны, генеральный прокурор и Сандра Шрейдер.

Сам президент стоял во главе стола.

«Леви», — сказал он, указывая на стул в дальнем конце стола, — «садись».

Рот выпрямился во весь рост. Он понимал, что происходит на самом деле, и если ему суждено было упасть, то он сделает это как можно более хладнокровно.

«Я не ожидал увидеть всю компанию», — сказал он, садясь на свое место.

«Извините за сюрприз, — сказал президент. — Как вы можете себе представить, всё было организовано в спешке».

Рот кивнул.

Президент откашлялся, садясь. Ему было трудно начать. Он знал, как это выглядит – удар в спину, – и ему было неловко.

«Ну что ж, — сказал Рот, — давайте начнём. Мне бы не хотелось заставлять ждать столько важных персон».

Шрейдер сидела рядом с президентом, и её взгляд, словно тигрица, был устремлён на Рота, готовая к прыжку. Выражение её лица было напряжённым, словно от исхода этой встречи зависела её жизнь.

Рот вынужден был признать, что она играла с ним как с пустым местом. На их предыдущей встрече она вся сияла от улыбок, готовая к построению отношений сотрудничества.

Рот гордился своей способностью понимать людей, от этого зависела его работа, но он не ожидал такого.

«Как вам известно», — сказал президент, — «я только что приказал всем сотрудникам ЦРУ, находящимся в Москве, отступить».

Рот кивнул. «Меня уведомили», — сказал он.

Президент посмотрел на Рота. Казалось, он не мог поверить своим глазам. Он перебирал бумаги перед собой, постукивал пластиковым контроллером презентаций по столу. Он тянул время, словно надеясь, что кто-то другой вмешается и облегчит задачу.

Рот хранил полное молчание. Если кто-то и заговорил, то это был не он. Если президент хотел его в чём-то обвинить, ему пришлось бы выступить и сказать это.

«Похоже, — продолжил президент, — ваш агент Лэнс Спектор только что вошел в посольство и высказал очень серьезные угрозы».

«Не похоже, чтобы Спектор на такое пошел», — сказал Рот, — «но если у вас есть подтверждённая видеозапись со звуком, на которой это происходит, мне, как и любому другому, было бы интересно на неё взглянуть».

Это был риск. Лорел что-то говорил о том, что АНБ прервало аудиотрансляцию. Он подозревал, что президенту тоже не сообщили всю историю.

Президент посмотрел на Шрейдер. Она покачала головой.

Он вздохнул и щёлкнул контроллером в руке. Экран начал медленно опускаться с потолка, и все терпеливо ждали этого.

«Следующие кадры, — сказал президент, — сняты в посольстве в Москве. Им всего два часа, и, думаю, все согласятся, они весьма убийственны даже без звука».

«Почему нет звука?» — спросил Рот перед началом.

«Технические проблемы», — сказала Сандра.

«Понятно», — сказал Рот.

Президент уже собирался нажать кнопку воспроизведения, когда Рот снова вмешался: «Бюджет национальной разведки составляет пятьдесят миллиардов долларов, и мы не можем включить аудиозапись?»

«Пожалуйста, Рот», — сказал президент, нажимая кнопку воспроизведения. «Нам не нужна аудиозапись, чтобы понять, что этот агент вышел из-под контроля. Ваше собственное ведомство несколько дней назад лишило его допуска к секретной информации, и это единственная причина, по которой об этом инциденте вообще сообщили».

Рот посмотрел запись. Ничего подозрительного, с его точки зрения, она не зафиксировала. Никаких ссор. Никаких угрожающих жестов. Зато было видно, как Лэнс разговаривает с секретарём в главном отделе охраны посольства.

«Они могли говорить о чем угодно», — сказал Рот.

Шрейдер тут же вмешался: «В отчёте говорится, что он угрожал посольству».

Рот пристально посмотрел на неё. «А кто написал отчёт?»

Президент повернулась к Шрейдер. Все сидевшие за столом смотрели на неё.

Она ничего не сказала.

«Я также хотел бы знать, кто написал этот доклад», — сказал председатель Объединенного комитета начальников штабов, суровый генерал по имени Эллиот Шлезингер.

Президент вздохнул. «Это написало АНБ», — сказал он.

Запись всё ещё шла, и теперь видно, как Лэнс выходит из-за стола и идёт по коридору к пожарному выходу. Но прежде чем он до него добрался, его остановили морские пехотинцы. Он не сопротивлялся аресту, а встал на колени и позволил им схватить себя под дулом пистолета.

«Зачем, — сказал Рот, — самому ценному сотруднику в истории ЦРУ приходить в посольство США и угрожать? Это же полная чушь».

«Мы до этого доберемся», — сказала Сандра.

«Я имею в виду, — продолжил Рот, обращаясь напрямую к президенту, — вы видели, на что он способен. При всём уважении, сэр, он мог бы справиться с этими людьми, если бы захотел. Он позволил им себя схватить».

Президент снова вздохнул. Он явно чувствовал себя неловко. Что-то не складывалось, но Шрейдеру каким-то образом удалось убедить его пойти по этому пути.

«Сэр, — сказал Рот, — вы знаете, что Лэнс Спектор не представляет угрозы».

Шрейдер снова вмешалась. «Мы точно знаем, что он отказался явиться после последней операции», — сказала она. «Ваша собственная служба аннулировала его полномочия».

«Я хотел поговорить с ним, — сказал Рот. — Он скрывался в Москве, и я не мог с ним связаться, чтобы узнать, почему».

Президент развел руками: «Да ладно тебе, Леви. Не говори нам эту чушь».

«Возможно, есть оперативная причина, по которой он все еще там».

«И он принимает это решение? Не объясняя его тебе? Этот человек — государственная собственность, Леви. Он не имеет права принимать решения. Он не имеет права отключаться от сети».

«Он сложный человек», — сказал Рот.

«Его работа — выполнять приказы, Леви, и он отказывается играть с тобой уже больше двух лет».

«Я его менеджер».

«Ты позволяешь ему сходить с рук за неподчинение, Леви. Ты позволяешь ему вытирать об тебя ноги и об всю программу».

«Сэр», сказал Рот.

«У этого мужика есть чёртова хижина в Монтане. Пикап. Официантка, с которой он видится постоянно. Разве это угроза безопасности? Стоит ли удивляться, что русские сорвали программу?»

«Есть причины…», — сказал Рот, но президент продолжал его перебивать.

«Он единственный оставшийся в живых. Он отказывается явиться на службу. Он отказывается даже разговаривать с вами или своим куратором. Нужно ли кому-то объяснить ему условия подписанного им соглашения?»

«Он понимает соглашение, сэр».

«Эти ребята не смогут уйти на пенсию в Монтану, Леви. Ты это знаешь. Он это знает. И ты живёшь в мире безумия, если думаешь, что у него есть хоть какой-то способ разорвать соглашение с правительством, не получив пулю в голову».

Рот был удивлён словами президента. Конечно, Лэнс не мог просто так уйти. Конечно, он не мог вечно прятаться в Монтане. Соглашение, которое он подписал с правительством, было пожизненным, и от него нельзя было отступить.

Но в то же время все понимали, что эти люди темпераментны. Они изначально неуравновешенны. Любой, кто подписывал

контракт на пожизненную должность убийцы явно не был игрой по тем же правилам, что и у всех остальных.

Они запутались.

Работа Рота заключалась в том, чтобы направлять их на выполнение задачи, держать их под контролем, но для этого ему требовалась определенная свобода действий.

Если правительство хотело защитить страну, ему нужны были такие люди, как Лэнс Спектор. Люди, которые нарушали правила. Люди, которые бросали вызов своим начальникам.

Короче говоря, это были мужчины, которые были немного сумасшедшими.

«Ни сейчас, ни в прошлом Лэнса не было ничего, что могло бы указывать на то, что он способен на что-то подобное», — сказал Рот.

«У каждого человека есть свой предел прочности, Рот».

«Не этот человек», — сказал Рот и тут же пожалел об этом.

Шрейдер подошла. «Мне кажется, — сказала она, — что твоя преданность этому агенту-изгою затуманивает твой рассудок, Рот».

«И что вы об этом знаете?» — спросил Рот.

Президент собирался что-то сказать, но остановился. Он обвёл взглядом стол. Тишина нарастала, пока Рот не подумал, что она поглотит весь зал.

«Прости, Леви», — сказал президент, передавая Шрейдеру пульт управления экраном. «Я всегда говорил тебе, что твоя преданность Спектору станет твоей погибелью».

«Что это?» — спросил Рот, почувствовав изменение тона.

Шрейдер нажал кнопку, и на экране появилась фотография.

Увидев это, Рот понял, что это не просто игра в силу. Шрейдер бил в самое уязвимое место.

На экране было лицо, которое Рот не видел уже давно.

Это было лицо бывшей наставницы Лэнса, Клариссы Сноу.

«Кто это?» — спросил Шрейдер.

«Ты знаешь, кто это», — сказал Рот.

«Для блага остальных присутствующих», — настаивала она.

«Ее зовут Кларисса Сноу».

«Правда?» — спросил Шрейдер с воодушевлением окружного прокурора на слушании по приговору.

«Был», — поправил Рот.

Шрейдер нажал кнопку, и появилось следующее изображение. На нём тоже была Кларисса, но на этот раз она была мертва, лежащая на земле в луже крови. Фотография

был взят убийцей, а его черные ботинки видны в нижней части кадра, кровь только-только начала до них доходить.

«У нее был трагический конец, не так ли, Рот?»

«Я приказал ее убить», — сказал Рот.

«А вы могли бы рассказать всем, почему?»