Он увидел секс-игрушку, живую куклу, с которой можно было играть, которую можно было пугать, с которой можно было экспериментировать.

Он не мог построить даже самых элементарных человеческих отношений, но чувство обладания он понимал в совершенстве.

Он решил, что будет пытать эту девушку, оскорблять ее, использовать ее, чтобы заполнить пустоту в своей психике, из-за которой он не мог понимать эмоции.

Когда Светлана это поняла, было уже слишком поздно.

Уйти было невозможно.

Медведев был одним из самых влиятельных людей в стране, и он решил, что она — его личная собственность.

Она не могла отказаться.

Она не могла бежать.

И она никому не могла рассказать.

Если и был какой-то искупительный фактор, так это то, что Медведев был настолько эмоционально неразвит, что его игры чаще напоминали действия ребенка, чем полностью развитые фантазии сексуального хищника.

Его мучения были простыми.

Не потому, что он хотел, чтобы они были такими, а потому, что не мог представить себе более сложных.

Ему нравилось говорить ей, что носить.

Он взял под контроль ее банковский счет и сказал ей, что покупать.

Он сказал ей спрашивать его разрешения каждый раз, когда она захочет поесть, воспользоваться туалетом или принять душ.

Он установил десятки камер в доме ее родителей, следя за каждым аспектом их жизни, и не оставил у нее никаких сомнений в том, что если она когда-нибудь попытается сбежать, он хладнокровно убьет всех членов ее семьи.

Он был двойственностью. Парадоксом.

В своих политических махинациях он был одним из самых проницательных и хитрых советников президента. Он мог взглянуть на сложную стратегическую ситуацию и увидеть её все тысячи граней одновременно.

Но когда дело дошло до Светланы, он продемонстрировал настолько сильное отставание в развитии психики, что она стала считать его каким-то чудовищным ребенком.

25

Лэнс сидел один в баре в своём русском пальто, потягивая перебродившее пиво и то и дело поглядывая на часы. Лицо у него было небритое, и он всё ещё слегка прихрамывал. Нога заживала, но пройдёт ещё несколько дней, прежде чем он сможет надеть танцевальные туфли. Он курил одну за другой и не перекидывался с официанткой больше двух слов.

Через дорогу находилось одно из самых охраняемых и охраняемых зданий на планете.

Посольство США в Москве.

Семь десятилетий он служил крепостью Америки времён холодной войны. Здесь хранилось больше оперативного шпионского оборудования, чем в любом другом месте на Земле. Российская разведка верно идентифицировала два верхних этажа как гигантскую антенну, способную поглощать любой сигнал, цифровой или аналоговый, который мог передавать эфир. Здание прозвали «электронным пылесосом» из-за объёма собираемой им информации.

Не то чтобы русские не играли в ту же игру. С 1953 года счётчики Гейгера и другое контрольное оборудование внутри здания выходили из строя. Оказалось, что русские облучали посольство таким количеством микроволн, порой достигавших четырёх гигагерц, что DARPA пришлось рекомендовать сотрудникам использовать средства защиты половых желез. Для сотрудников даже был разработан свинцовый бандаж, хотя он так и не был введён в эксплуатацию.

Вместо этого вдоль всей западной стороны здания была установлена свинцовая защита толщиной шесть дюймов. Никто на американской стороне не знал, как русские использовали эти лучи, но существовали подозрения, что они активировали скрытые подслушивающие устройства.

В «жучках» действительно не было недостатка. Во время установки свинцовой защиты выяснилось, что бетон здания настолько усеян микрофонами, что президент приказал построить совершенно новое здание с нуля. Новое двенадцатиэтажное здание посольства было возведено прямо рядом с существующим, и все работы выполнялись американскими подрядчиками, прилетевшими на дипломатических самолетах и получившими полный консульский статус и защиту.

Все строительные материалы, песок, используемый для приготовления бетона, гипсокартон, пиломатериалы, сталь и даже краска были доставлены самолетом из Штатов и обработаны на дипломатическом складе США в Шереметьево под полной дипломатической защитой.

Как хвасталась пресса в то время, единственным российским материалом, использованным во всем проекте, была вода, да и то ее трижды фильтровали американские

оборудование.

Старое здание, которое Лэнс теперь видел из окна, продолжало использоваться, но только для выполнения текущих консульских функций. Все секретные дела велись в новом здании, где они были защищены от всех известных возможностей российского шпионажа.

У Лэнса были поддельные посольские документы, которые он мог использовать для входа и выхода из комплекса, но он все еще не знал, к кому обратиться, когда попадет внутрь.

Он не мог просто так зайти и спросить посла. Это вызвало бы тревогу, навело бы на мысль русских и полностью уничтожило бы разведданные, ради которых Лариса рисковала жизнью.

В такой ситуации меньше всего хотелось предупредить противника. Лэнс слишком часто видел это. Какой-нибудь некомпетентный начальник резидентуры узнавал о готовящемся нападении и бегал с поднятыми руками, поднимая тревогу. Все поздравляли его с предотвращением нападения. В девяти случаях из десяти он получал повышение.

Тем временем заговорщики снова уходили в подполье, разрабатывали новые планы и совершали нападения в другом месте.

Открытая карта не спасала жизни, она лишь предупреждала врага о том, что вам известно.

Если вы действительно хотели предотвратить подобную атаку, единственный способ — убить всех участников. Заговорщиков, клиентов, кротов, приспешников — всех. Либо вырывать корни, либо тратить время впустую.

Любая неудача оплачивалась кровью.

Усама бен Ладен начал с бомбардировок посольств. ЦРУ считало, что решение — защитить посольства.

Единственным решением было убить Бин Ладена, урок, который они усвоили, когда два самолета врезались во Всемирный торговый центр.

Заполучить всех заговорщиков было непросто. Это была опасная игра в выжидание и наблюдение, и в любой момент бомба могла взорваться прямо у тебя в лице.

Но если вы сделали это неправильно, что ж, посмотрите кинохронику 11 сентября.

Лэнсу нужно было найти в посольстве подходящего человека, готового играть в долгую, отложить информацию и ждать. Именно так ловили и убивали заговорщиков. Приказ об эвакуации посольства лишь отодвинул бы проблему на потом.

Найти человека, готового так думать, было и так непросто. Для Лэнса это было практически невозможно. Они никогда его не послушают. Сейчас он находится в самоволке, и, насколько ему было известно, его разыскивают. Он скрывался от агентства и совершенно не хотел возвращаться.

Он вздохнул. Входная дверь не подходила.

Через дорогу проехал бронированный грузовик и остановился на светофоре. Он был маркирован, как автомобили, которые российские банки используют для перевозки наличных. Дождавшись зелёного сигнала светофора, он свернул на контрольно-пропускной пункт посольства на Садовом кольце. Охранники пропустили водителя, даже не проверив документы.

Охранники выглядели устрашающе в своих кевларовых жилетах и с автоматами, но Лэнс знал, кто они.

Две недели назад эти ворота охраняли американские морские пехотинцы. Теперь же охрану обеспечивали сотрудники российской охранной компании Diamond Logistics, полностью принадлежащей бывшему сотруднику КГБ, тесно связанному с Кремлём.

Как безопасность посольства США оказалась в руках бывшего сотрудника КГБ?

Ответом на этот вопрос, как всегда, была политика.

В ответ на последний раунд американских санкций Кремль недавно распорядился, чтобы посольство США в Москве и консульства в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге и Владивостоке сократили численность персонала на семьсот человек. Это означало вывод морских пехотинцев, которые обычно отвечают за охрану посольства. Затем российское правительство отказалось выдать лицензию ни одной американской компании на обеспечение безопасности, и контракт без тендера на сумму

Государственный департамент выделил Diamond Logistics три миллиона долларов.

Это был извращение. Шутка. Отдать безопасность посольства в руки тех самых людей, которые с наибольшей вероятностью могли на него напасть. Лэнс уже взломал сеть Управления закупок и пытался прочитать отчёт Конгресса о надзоре за контрактом, но кто-то его удалил.

Не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять: что-то не так.

Он подождал, пока Лариса уснет, затем оставил ее одну в квартире и спустился сюда.

Он подождал, пока грузовик въехал на территорию, а затем заплатил за напиток.

Он перешёл улицу к входу в посольство и показал свой бейдж. Российские пограничники лишь мельком взглянули на него, едва взглянув на него, и жестом пропустили.

Он вошёл на территорию и огляделся. Он оказался на большой площади, окружённой зданиями. Старое здание посольства находилось на южной стороне площади, его было видно с улицы. Рядом с ним, дальше от улицы, стояло гораздо более крупное и изысканное новое здание.

Вокруг площади располагалось множество административных и вспомогательных зданий.

Лэнс только что вошел через главные ворота, но на территорию комплекса были и другие, более мелкие входы для сотрудников госдепартамента, дипломатических гостей и доставки. Также имелся отдельный вход в старое посольство для граждан, нуждающихся в консульских услугах. Лэнс не сомневался, что безопасность на всех этих участках была еще хуже.

Он осмотрел высокую стену периметра и входы в каждое здание, включая новое здание посольства. На территории не было ни одного морского пехотинца.

Единственной охраной были нанятые полицейские Diamond Logistics в штатском. На рукавах их курток красовалась небольшая нашивка с изображением российского флага.

Если бы кто-то собирался напасть, то лучших обстоятельств и желать нельзя.

Лэнс плюнул на землю и пошел дальше.

Когда-то это посольство было самым защищённым зарубежным дипломатическим учреждением в мире. Когда-то федеральное правительство заботилось даже о чистоте воды, используемой для производства бетона.

Те времена прошли.

26

Сергей вышел из самолёта на взлётную полосу аэропорта Тетерборо. Это был небольшой аэропорт в Нью-Джерси, обслуживавший в основном частные самолёты.

Российское консульство этим активно пользовалось.

Он взял сигарету в рот и, прикрыв ее пальто, закурил.

Небо было затянуто облаками, низко висели облака. Он дошёл до здания таможни, где его попросили предъявить паспорт и зарегистрироваться. Российское правительство организовало дипломатическое разрешение на этот рейс, и Сергей летел по поддельным дипломатическим документам.

Он прошел скромный таможенный досмотр и закурил еще одну сигарету на крыльце терминала.

Перед ним остановился черный «Мерседес» с тонированными стеклами, и он сел в машину.

«Господин Сергеевич», — сказал водитель по-русски.

«Отвезите меня в консульство», — сказал Сергей, открывая окно.

Российское консульство располагалось в Верхнем Ист-Сайде, недалеко от Пятой авеню. Это был красивый известняковый дом, изначально построенный нью-йоркским магнатом недвижимости в качестве свадебного подарка своей дочери. Передача здания российскому правительству была весьма деликатным процессом.

В тридцатые годы у русских было консульство на Шестьдесят первой улице.

Советское правительство имело привычку хватать диссидентов и держать их там против их воли. Когда одна из этих неудачниц, молодая учительница английского языка с Украины, выпрыгнула из окна четвёртого этажа и погибла, это вызвало общественное возмущение. Генеральная прокуратура Нью-Йорка была вынуждена вмешаться и пресечь это.

В течение сорока семи лет в городе не было российского консульства, пока в 90-х годах оно не получило разрешения на работу. Уже тогда поступали многочисленные заявления о том, что оно использовалось в нарушение соглашения, заключённого с городом.

Сергей не любил Нью-Йорк. Всё там было больше и ярче, чем в Москве. Здания были выше, рестораны дороже, машины новее, а женщины лучше одеты. Это разжигало его комплекс неполноценности.

«Первый раз в Нью-Йорке?» — спросил водитель.

«Нет», — сказал Сергей.

Водитель кивнул.

«Как у тебя с английским?»

Сергей закурил еще одну сигарету и выпустил дым в сторону водителя.

Он поймал взгляд мужчины в зеркале заднего вида и посмотрел на него.

«Что во мне заставило вас подумать, что я хочу завязать светскую беседу?»

Водитель посмотрел вперед.

Сергей курил одну за другой на заднем сиденье, пока они ехали в вечерний час пик, а когда через час машина подъехала к консульству, он заставил водителя выйти и открыть ему дверь.

Его провели через охрану и доставили на частном лифте на четвёртый этаж. Он вышел в коридор с ковровым покрытием, где женщина за стойкой предложила ему сесть. Он сел у её стола и прочитал имя на двери позади неё.

Это была дверь в кабинет генерального консула Якова Кирова.

«Можно мне курить?» — спросил он по-русски женщину за стойкой.

«Конечно», — сказала она.

Она встала со своего места, чтобы принести ему пепельницу, и он заметил изгиб ее бедер под юбкой.

Через несколько минут в дверях появился Генеральный консул и жестом пригласил его войти. Сергей потушил сигарету и вошел в кабинет, в котором стоял богато украшенный стол с видом на обширный вид на Пятую авеню и парк.

«Сергей Сергеевич», — сказал Киров, садясь. Он жестом пригласил Сергея сделать то же самое и добавил: «Вас очень рекомендовали».

«Благодарю вас, сэр».

«Медведев говорит, что ты его шафер».

«Он слишком добрый», — сказал Сергей.

«Ну, я надеюсь, что ты действительно так хорош, как он говорит, потому что высшее руководство следит за этой работой».

Сергей кивнул. «Что бы они ни захотели, сэр, я это сделаю».