«И вы думаете, что произошла утечка из Лэнгли?»

«Не знаю, — сказала Лорел, — но ясно одно. Рот не хочет, чтобы те же ошибки повторились. На этот раз всё в тайне. Мы работаем в этом доме. Мы спим в этом доме. Мы отказываемся от всех личных и социальных связей. Мы работаем вовсю. Мы никак не связаны с Лэнгли, мы не входим в цепочку командования ЦРУ, и единственный человек, которому мы подчиняемся, — это Рот».

«Понятно», — сказала Татьяна.

«Это пугает, я знаю».

«Это не страшно, — сказала Татьяна. — Моя жизнь уже вырвана из колеи. Теперь, когда я перебежчица, я буду оглядываться по сторонам до самой смерти».

«Тогда ты можешь сделать это изнутри», — сказала Лорел.

Татьяна отпила вина.

«Это значит, что ты в деле?» — спросила Лорел, не в силах скрыть своего волнения.

«Я не пойду на дешевизну», — сказала Татьяна.

«Я не думал, что ты это сделаешь».

«Может быть, я буду стоить дороже, чем вы предполагали».

«Назовите вашу цену».

«Не сейчас, — сказала Татьяна. — Когда придёт время, я назову свою цену.

И это не подлежит обсуждению».

23

Когда Сергей вернулся на Лубянку, он был в отвратительном настроении.

Его штаны были испорчены, кожа на заднем сиденье автомобиля была в пятнах, и когда он ехал домой, чтобы переодеться, позвонил начальник.

Он прошёл через вестибюль, мимо контрольно-пропускного пункта ФСБ и направился к закрытому лифту в глубине здания. Пока остальное здание занимала ФСБ, начальник Сергея захватил верхний этаж для своей собственной операции.

Сергей ждал лифт, и стоявший у двери солдат посмотрел на него. Сергей увидел, как его взгляд упал на травяное пятно на штанах.

«На что ты смотришь?» — спросил он.

Солдат вытянулся по стойке смирно. «Ничего, сэр», — сказал он.

Лифт открылся, и вошел Сергей.

Когда он поднялся на верхний этаж, секретарь Медведева, хорошенькая малышка по имени Светлана, указала ему на диван перед своим столом.

«Как дела, дорогая?» — спросил Сергей.

Она не отрывала взгляда от документа, который читала. Всё в порядке. Она могла игнорировать его сколько угодно. На ней был ярко-красный шарф на шее и обтягивающее белое платье. Её наряд напоминал школьницу или, может быть, медсестру. Сергей представил себе, какой звук она издаст, если он резко шлёпнет её по заднице.

Он уставился на неё и ухмыльнулся. Она изо всех сил старалась не замечать, но он заметил её румянец. Она не могла от него скрыться. Он знал все её секреты. Если бы она хоть немного догадывалась о том, что он видел, она бы выбежала из комнаты.

Но ее невинный маленький ум не имел об этом ни малейшего понятия.

А она просто спокойно сидела на своем месте, а рядом с ней на золотом шесте висел национальный флаг.

Сергей наблюдал за её работой. Ему нравилось ставить её в неловкое положение.

В кабинете послышался какой-то звук, и Сергей повернулся к двери.

«С кем он внутри?» — спросил он.

Светлана посмотрела на него поверх очков. «Я не имею права говорить».

Сергей пожал плечами. «Тогда подними свою задницу и принеси мне кофе», — сказал он.

Она встала, подошла к навороченной капсульной кофемашине, поставила чашку в ёмкость. Нажала кнопку, и кофеварка ожила.

«Ты пьешь молоко?» — спросила она.

«Если ты предлагаешь», — проворчал Сергей.

«Я так и думала», — сказала она, и что-то в том, как она это сказала, обеспокоило его.

"Прошу прощения?"

«Я думала, ты пьешь молоко», — сказала она.

«Что это должно означать?»

«Ничего», — сказала она своим приторным голосом, но в ее глазах было что-то вызывающее.

У неё была сила воли. В этом он ей не отказывал. Ему бы хотелось прямо здесь нагнуть её над стойкой, задрать юбку и преподать ей урок.

Конечно, здесь он ничего подобного сделать не мог. По крайней мере, с ней.

Это была священная земля, и босс уже забрал ее себе.

Сергей понимал, что лучше не вмешиваться. Его начальник, Михаил Медведев, был, помимо президента, возможно, самым влиятельным человеком в стране. Его только что назначили главой «Мёртвой руки» после того, как предыдущий обладатель этого титула оказался под ударом мощной снайперской пули. Все заговоры и планы по усилению личной власти президента находились под его непосредственным контролем.

Здесь никто не трахался.

Один промах, и президент мог быть свергнут. На него охотилось столько врагов, что угроза была постоянной.

Именно здесь было обеспечено российское лидерство, и здесь все могло быть потеряно.

Даже такой мужчина, как Сергей, помнил о хороших манерах в приёмной. Он наблюдал, как она готовит кофе, её шейный платок был аккуратно завязан, словно...

Настоящий маленький пионер. «Пионерский галстук» — так их называли, когда он был школьником. Сейчас их видели редко, но Светлану без галстука он никогда не видел.

«Зачем ты это носишь?» — спросил он, когда она подошла с кофе.

«Боссу нравится», — сказала она. «Напоминает ему детство», — говорит он.

«Ты всегда носишь то, что ему нравится?» — спросил Сергей, позволяя похотливой улыбке тронуть его лицо.

Она проигнорировала его. «Вижу, ты попал в аварию», — сказала она.

Помимо пятна от травы, на его белой рубашке были брызги крови.

«Следи за языком», — сказал он.

Он начал расстегивать пуговицы на манжетах, чтобы закатать рукава, когда дверь в кабинет открылась.

Из них вышли трое мужчин. Один из них был Медведев, возвышавшийся над двумя другими, которые были китайцами.

А китайцы были недовольны. Они промчались мимо Сергея к лифту, и Светлане пришлось вскочить с места, чтобы нажать кнопку.

Медведев тяжело плелся за ними, словно больной огр, его красные глаза метнулись в сторону Сергея.

Сергей попытался встать, но Медведев, проходя мимо, буквально втолкнул его обратно на место.

«Господа, — сказал Медведев. — Не будьте такими. Мы друзья».

«Вы перешли черту», — сказал один из китайцев с ужасным акцентом.

«Впутывать в это дочь Ин? Это подло».

«Нам нужна была абсолютная гарантия того, что вы выполните свое обещание»,

сказал Медведев.

«И вы это получили, — сказал китаец. — Но какой ценой это будет для наших отношений?»

Лифт прибыл, и когда двое мужчин вошли в него, Медведев развел руками. «Что есть, то есть», — сказал он, когда двери закрылись.

Сергей был человеком, жизнь которого зависела от его способности распознавать угрозы.

Он не был уверен, как интерпретировать эту ситуацию. Что-то назревало.

Это было ясно. Всякий раз, когда китайцы появлялись в городе, что-то замышлялось, и с появлением Ю Лина, а теперь и этих двоих, он чувствовал, что это будет нечто грандиозное.

И как всем известно, все большое потенциально может быть очень опасным.

Медведев не собирался посвящать его во все планы, но это не означало, что он не мог уделять им внимания.

Он уже знал, что Ин из МГБ. Министерство государственной безопасности, китайская разведка, было для них эквивалентом ГРУ или ЦРУ. Если бы ему пришлось угадывать, эти двое были бы такими же. Они были одеты в дорогие строгие костюмы, которые, похоже, нравились всем лакеям МГБ. Они несли обязательные портфели «Монблан».

Сергей кивнул. Он был готов поспорить на рубль против копеек, что это были МСЗ.

«Посмотри на себя, — сказал Медведев, обращаясь к нему. — Ты выглядишь так, будто только что вернулся с поля».

«Извините, босс».

Медведев прошел мимо него обратно в кабинет, а Сергей встал и последовал за ним.

Он стоял у двери, ожидая, когда ему предложат сесть. Начальник был не в настроении, встреча прошла неудачно, и сейчас было не время для вольностей.

Медведев откинулся на своем огромном кожаном троне и провел руками по своим седым волосам.

«Готово?» — сказал он.

Сергей кивнул. «Да, сэр».

«Никаких проблем?»

«Он побежал. Мне пришлось последовать за ним в парк».

«Но этот придурок мертв?»

«Мертв и в реке, сэр».

Медведев кивнул. Он полез в ящик стола и достал оттуда небольшую бутылку водки из продуктового магазина. Он открутил крышку и сделал большой глоток.

В такие моменты Сергей знал, что нужно быть осторожным. Он много лет служил Медведеву и по опыту знал, как быстро всё может измениться. В одну минуту всё сплошной смех, шутки и рюмки водки, а в следующую — кто-то уже лежал мёртвым в луже крови.

Насилие было внезапным и непредсказуемым. Оно держало тебя в напряжении.

Он должен был признать одну вещь о Медведеве: тот не боялся совершать собственные убийства.

Медведев сделал ещё один глоток из бутылки и вытер рот. «Некомпетентность твоего дружка нам дорого обошлась», — сказал он.

«Генадий Сурков мне не друг», — сказал Сергей, не выказав ни малейшего намёка на эмоции.

«Вы выпивали вместе», — сказал Медведев.

«Я пью со многими людьми, сэр».

Сергей не пошевелился. Он застыл, как статуя, пока Медведев окидывал его взглядом-бусинками. Затем Медведев кивнул.

«Я помню вас двоих», — сказал он, грозя пальцем, словно уличив Сергея во лжи. «Вы были неразлучны».

Сергей промолчал. Пистолет у него был под пальто, но направить его на босса было немыслимо. Он был из старой школы. Он знал, каково выжить, служа такому человеку, как Медведев. Он был из тех начальников, которые, если решат тебя убить, позволят ему это сделать.

Если бы вы так думали, вы бы поднялись выше, а Медведев был тем человеком, который умел видеть разницу.

«Татьяна Александрова еще жива», — сказал Медведев.

Сергей кивнул. Он так и предполагал.

«Вчера вечером были найдены мёртвыми два пограничника, — продолжил Медведев. — Похоже, она проникла в Беларусь. Сейчас она может быть где угодно. В Лондоне, Вашингтоне, Нью-Йорке».

«Понятно», — сказал Сергей.

«Ей позвонили перед тем, как она пересекла границу».

«Мы его перехватили?»

«Она использовала зашифрованный обмен данными, чтобы скрыть маршрут. Мы работаем над этим».

Сергей кивнул.

Медведев достал из ящика под столом два стакана и налил в каждый немного водки.

«Сядь», — сказал он, пододвигая один из стаканов к Сергею.

Сергей сел и взял стакан.

Он подождал, пока Медведев выпьет, и сделал то же самое.

«Вы видели китайцев, с которыми я встречался», — сказал Медведев.

Сергей кивнул.

«Мы с ними над чем-то работаем. Что-то напряжённое».

Сергей кивнул. Он понимал, что лучше не задавать вопросов. Чем меньше он знал, тем безопаснее был.

Медведев осушил свой стакан, Сергей сделал то же самое. Шеф налил ещё два.

«Я отправляю тебя в Америку, — сказал Медведев. — Что-то важное для президента. Смотри не облажайся».

Сергей кивнул.

«В последнее время у нас было достаточно неудач».

24

Светлана Толкалина родилась в московском районе Беляево в семье рабочих. Она была застенчивой, воспитанной девочкой, хорошо училась в школе и с отличием окончила местный колледж секретарей.

Когда она получила административную работу на престижной Лубянке, ее семья была в восторге.

Её мать всегда боялась, что она невзрачная, с бледной кожей и тёмными волосами, но со временем, узнав её поближе, она становилась всё красивее. У неё были мягкие, нежные черты лица и кроткое выражение лица. Она тихо смеялась. Она молча ела. Она никогда не флиртовала.

Если ей нравился какой-то парень, она сторонилась его как огня. Это означало, что, поступив на службу к Медведеву в двадцать два года, она ещё не лишилась девственности и целовалась лишь раз в жизни.

Она была невинным ребенком.

Даже поцелуй оказался настоящей катастрофой.

Мальчик, одноклассник по имени Равиль, пригласил её на выпускной бал. Светлана отказалась, но, узнав об этом, мать заставила её перезвонить ему и извиниться за грубость.

Её школа не была шикарной, но чей-то отец каким-то образом умудрился арендовать катер, который должен был стать местом проведения вечеринки, курсируя по Москве-реке. Девочки из её класса отнеслись к этому событию серьёзно. Они потратили тысячи рублей на платья, туфли и сумочки. Весь день они провели, делая маникюр, педикюр и изысканные прически.

Ничего подобного не было в характере Светланы, и она отказалась тратить отцовские деньги. Она одолжила платье у старшей кузины, сшила его сама.

прическа и макияж, а единственные деньги, которые она принесла на вечеринку, были на оплату такси.

Она бы ничего не взяла с собой, но расценила оплату такси как экстренную меру предосторожности, которая может ей понадобиться, если Равиль окажется менее джентльменом, чем предполагала ее мать.

Светлана неделями боялась наступления ночи. Когда она наступала, она становилась очень тихой.

В такси она почти не разговаривала с Равилем. На вечеринке танцевала только тогда, когда не могла этого избежать.

Она выпила немного игристого вина, предоставленного школой, гораздо меньше, чем Равиль, и на верхней палубе, когда огни города сверкали вдоль берегов реки, он прижался губами к её губам в момент безумия, который он почему-то счёл романтическим. Она возразила. Он был пьян.

Он не сразу воспринял ответ «нет», и ей пришлось оттолкнуть его от себя.

Остаток ночи она провела, прислонившись спиной к стене, наблюдая за танцполом, пока Равиль и его друзья хихикали и подшучивали над ней.

В кармане платья ее рука сжимала купюру за проезд так, словно от этого зависела ее жизнь.

Когда лодка наконец причалила, она поклялась, что больше никогда не окажется в такой неловкой ситуации с мужчиной. В колледже секретарей она сразу после занятий садилась на автобус и ехала домой на автобусе, избегая свиданий и общественных мероприятий, как чумы.

Жестоким поворотом судьбы было то, что девушка, которая была так осторожна в колледже, оказалась в кабинете такого человека, как Михаил Медведев.

Когда он увидел, как она вошла в его кабинет, он не увидел в ней сотрудницу офиса.