«Они хотят, — сказал Киров, — иметь рычаги воздействия на своих американских коллег».

«Немного влияния никогда не повредит».

«Это совершенно верно», — сказал Киров,

Киров нажал кнопку на телефоне, и на пороге появилась женщина из вестибюля.

«Да, сэр?» — сказала она.

«Принеси нам что-нибудь выпить, моя дорогая».

Она ушла и вернулась с бутылкой водки на подносе. К ней прилагались два бокала из богемского хрусталя и подходящее к ним ведерко для льда.

Она поставила поднос на стол и ушла.

Киров налил им водки и предложил Сергею лед.

Сергей покачал головой.

Киров подождал, пока женщина закроет дверь, и отпил водки. Сергей сделал то же самое.

Затем Киров полез в ящик стола, достал конверт, засунул руку в него и достал чёрно-белую фотографию с камеры видеонаблюдения.

«Вы знаете, кто эта женщина?» — спросил он.

Сергей покачал головой. Он никогда раньше её не видел.

«Это действующий директор Агентства национальной безопасности США».

«АНБ?» — спросил Сергей.

«Ее зовут Сандра Шрейдер».

«Понятно», — сказал Сергей, глядя на фотографию.

Женщина была неплохой на вид, ей было чуть за пятьдесят, хотя у нее был тот самодовольный вид, который появляется у американских женщин, когда им дают слишком много власти.

«Думаю», — сказал Сергей, но тут же вспомнил, где находится, и прикусил язык.

«Думаете что?» — сказал Киров.

«Ничего, сэр».

«Расслабьтесь», — сказал Киров, наливая ещё водки. «Это не собеседование.

Ты всё ещё человек Медведева. Я просто одолжу тебя на несколько дней.

Сергей покачал головой. Он смущённо рассмеялся. «Мне кажется», — сказал он, — «возможно, она покупает одежду в том же магазине, что и Хиллари Клинтон».

По лицу Кирова скользнула ухмылка. «Это признак упадка, когда видишь столько женщин в брюках», — сказал он.

Он протянул свой стакан, и Сергей чокнулся.

«Ты хочешь, чтобы я о ней позаботился?» — спросил Сергей.

Киров покачал головой. Он вытащил из конверта ещё одну фотографию и подвинул её по столу. На фотографии была девочка. На вид ей было лет четырнадцать, одетая в школьную форму.

«Это ее дочь», — сказал Киров.

«Понятно», — сказал Сергей, облизывая губы.

«Мы хотим, чтобы вы ее похитили».

«Я могу это сделать».

«Она учится в престижной школе в Аннаполисе. Добраться до неё не составит труда».

«Я уверен, что не буду этого делать».

«Осмотрительность превыше всего. Нужно взять её так, чтобы никто не узнал».

«Они скоро поймут, что ее больше нет», — сказал Сергей.

«Предоставьте это мне, — сказал Киров. — Она живёт с матерью. Отца на снимке нет, но они находятся под защитой Секретной службы».

«Чтобы ее забрали так, чтобы Секретная служба не заметила?»

«Именно», — сказал Киров. «Вы когда-нибудь бывали в Аннаполисе?»

Сергей покачал головой.

«Это небольшой городок недалеко от Форт-Мида, где базируется АНБ».

"Я понимаю."

«Шикарный район. Красивые дома».

Сергей кивнул.

«Мы установили за девочкой наблюдение. Если вы заберёте её после школы в пятницу, никто, кроме матери, не узнает о её пропаже».

"Я понимаю."

«Мать сохранит это в тайне. Я об этом позабочусь».

«А отец умер?»

«Да», — сказал Киров.

«А как насчет персонала?»

"Персонал?"

«У богатых людей есть домработницы, няни, водители».

Сергей покачал головой. «Не в Мэриленде», — сказал он. «Тебе стоит беспокоиться только о службе безопасности матери».

«Как долго мы сможем скрывать исчезновение?»

«Столько, сколько нам скажет президент», — сказал Киров.

Сергей кивнул. «Вполне справедливо».

Они допили, и Киров спрятал фотографии обратно в конверт. Он передал его Сергею.

«Сегодня вечером у тебя будет номер в отеле Four Seasons», — сказал он. «Завтра можешь приступить к работе».

Это была среда. Они хотели, чтобы он забрал девочку в пятницу после школы. «Я бы предпочёл поехать в Мэриленд сегодня вечером», — сказал он.

Киров кивнул. «Хочешь начать?»

«Ознакомлюсь с окрестностями», — сказал он.

«В Балтиморе есть дом, — сказал Киров. — Туда ты привезёшь девочку. Можешь там остановиться».

Сергей кивнул. Он направился к двери и остановился.

«Есть что-то еще?» — спросил Киров.

«Эта девушка», — сказал Сергей. «Она…» — он помолчал, подыскивая подходящий ответ. «Она что, под запретом?»

Киров посмотрел на него. Он помолчал, пытаясь понять, что имел в виду Сергей. Затем он спросил: «О каких пределах вы говорите?»

Сергей покачал головой. «Ничего», — сказал он. «Неважно».

Киров выглядел немного бледным, как будто водка ему не пошла.

«Тебе лучше идти», — сказал он.

27

Татьяна сидела за столом напротив Рота. Они находились в его кабинете на втором этаже дома. Вдоль стен, обшитых деревянными панелями, тянулись книжные полки, уставленные красивыми томами в кожаных переплётах. Она подумала, его ли это книги или они достались вместе с домом, но не стала спрашивать.

«Извините, что я не смог приехать вчера вечером, — сказал Рот. — Что-то меня задержало».

«Понимаю», — сказала Татьяна. «Лорел хорошо обо мне заботилась».

«Надеюсь, вам было комфортно».

«Очень», — сказала Татьяна, и она не преувеличивала.

На третьем этаже располагались три гостевых люкса, каждый с роскошной кроватью размера «king-size» и собственной ванной комнатой с джакузи и душевой кабиной. В задней части дома находился большой балкон с видом на бассейн, а также обеденная зона на открытом воздухе и кедровая сауна.

В каждой комнате имелась собственная дверь на балкон.

«У нас тут неплохая обстановка», — сказал Рот.

«Это очень мило, — сказала Татьяна, — но кто за это платит?»

«Как ты думаешь, кто?»

«Лорел сказала, что ты назначил ее главой Группы».

«Это верно», — сказал Рот.

«Если это какое-то раскрученное охранное агентство, которое вы создаете на деньги правительства для оказания услуг корпоративным клиентам, то мне это неинтересно».

«Дело не в этом», — сказал Рот.

«Тогда что же это?»

«Ты знаешь, что это такое, — сказал Рот. — Ты знаешь, что Лэнс сделал для нас».

«Он был больше, чем убийца», — сказала Татьяна.

«Именно так», — сказал Рот.

«И ты хочешь, чтобы я был этим?»

Рот посмотрел на неё. «Если ты не против», — сказал он.

Татьяна выглянула в окно. На железный фонарный столб сел голубь. «Я обсуждала всё это с Лорел вчера вечером», — сказала она.

«И она сказала, что у тебя есть цена, которую ты не назовешь».

«И поэтому вы здесь?»

«Правительство США не подписывает пустые чеки», — сказал Рот.

«Конечно, так и есть», — сказала Татьяна.

«Ну, если ты не хочешь, скажи мне, чего ты хочешь», — сказал Рот.

Татьяна покачала головой. «Я хочу тебе сказать, — сказала она, — но мне нужно знать, что ты не используешь это против меня».

«Дело не в этом, — сказал Рот. — Я не собираюсь заставлять тебя выполнять эту работу. Ты действительно можешь сказать «нет».

«Это впервые».

«Это не Кремль, Татьяна. Мы здесь другие».

«Это еще предстоит выяснить, не так ли?»

Рот беспомощно развел руками. «Мы оба прошли через многое»,

сказал он. «Думаю, вы знаете, что я могу вам предложить».

Татьяна кивнула. Она внимательно посмотрела на него. Нахождение с ним в одной комнате говорило о многом. Он был одним из самых опытных шпионов в Вашингтоне, кукловодом, который дёргал за ниточки, человеком, который нашептывал президентам и убивал тиранов.

Он был патриотом, но всегда оставался в первую очередь шпионом. Он никогда не продавал свои услуги тому, кто больше заплатит. Он во что-то верил, имел представление о мире таким, каким его видел, и это представление он преследовал в своих действиях.

Для кого-то Татьяна могла показаться просто очередной русской куклой с дорогим вкусом. Сам факт присутствия Рота здесь говорил о том, что он видел в ней нечто большее.

У нее были личные мотивы против системы, которая убила ее семью.

На Руси была такая поговорка: Когда сам черт не справился, он послал женщина.

Татьяна стремилась стать такой женщиной.

«Деятельность Лорела здесь, — сказал Рот, — подчиняется мне и президенту.

Больше никто».

«Кто знает, что он существует?»

«Пока что нас только трое».

"Вот и все?"

"На данный момент."

«Ваш первый новобранец — русский?»

«Всё, что я построил в Лэнгли, оказалось под угрозой. Активы мертвы. Я не хочу, чтобы это повторилось».

«А как же Спектор?»

«У меня его пока нет».

«Но он тебе нужен?»

Рот промолчал. Он не собирался вдаваться в подробности.

«Если я присоединюсь, — сказала Татьяна, — какая у меня будет защита, если дела пойдут плохо?»

"Что Вы ищете?"

«Я никогда не смогу вернуться в Россию».

«Мы никогда не отправим вас обратно».

«Мне нужна какая-то гарантия».

«У вас будет гражданство, новое удостоверение личности, свидетельство о рождении и все необходимое».

«Президент это санкционировал?»

«Генеральный прокурор уже одобрил».

«Это было самонадеянно».

«Это было так?»

Она посмотрела на него и покачала головой. «Знаешь, я присоединюсь к тебе», — сказала она.

«Вы не пожалеете об этом», — сказал он.

«Нам нужен Спектор».

«Да, — сказал Рот. — И я его нашёл».

"Где?"

«В Москве».

"Как?"

«Он пришёл к нам».

«Он сам сдался?»

«Не совсем».

Татьяна думала о Ларисе. Её безопасность была единственным, что имело значение. Всё это было ради того, чтобы она выбралась из России живой, и Татьяна не собиралась ни в чём её скомпрометировать.

Что бы она ни сказала Лэнсу, похоже, это заставило его снова оказаться в поле зрения Рота.

«Вы пытались с ним поговорить?» — спросила Татьяна.

«Лорел боится, что если мы к нему приблизимся, он уйдет в подполье».

«Ты имеешь в виду исчезнуть?»

«Да. Он не хочет иметь со мной ничего общего, а она не хочет его ещё больше отталкивать».

Татьяна знала, что это был серьёзный риск. Когда она впервые нашла его в Москве, был случай. Он принял много лекарств, бредил и вдруг начал говорить. Он рассказал ей, что Рот убил одну из своих первых кураторов. Женщину по имени Кларисса Сноу. Но Рот тогда не знал, что Кларисса беременна от него.

«Я искала его», — сказала Татьяна.

«Я знаю, что ты это сделал».

«Я искал везде. Я оставался в Москве, хотя ГРУ сканировало все сети в поисках меня».

«Я знаю», сказал Рот.

«Я не смог его найти».

Рот посмотрел на неё так, что она подумала, будто он ей не до конца верит. «Даже если бы ты его нашла, — сказал он, — ты бы не смогла рассказать об этом Лорел».

«Почему бы и нет?» — защищалась она.

«Она бы позавидовала».

«А с чего бы ей это делать?»

«Ты знаешь почему», — сказал Рот. «Вы с Лэнсом всё это время были одни в Москве, совершенно без связи».

«Что бы вы ни предложили», — сказала Татьяна.

«Я ничего не предполагаю».

«Конечно, нет».

«Мне все равно, что вы двое задумали», — сказал Рот, — «но Лорел Эверлейн это сделает».

«Тогда не говори ей», — сказала Татьяна.

«Она руководитель программы».

"Ну и что?"

Рот посмотрел на неё. Он знал, что они с Лэнсом были вместе.

Она вздохнула. Она знала, что может рассказать ему правду, что осталась в Москве, чтобы сообщить одному из своих источников о том, что её сожгли, но как только она это сделает, судьба Ларисы будет предрешена.

Рот понял бы, что источник что-то для неё значит. Тогда он нашёл бы свидетельства о рождении.

Рот не был злым человеком, но он жил в жестоком мире, месте, где предательства были обычным делом, где валютой была ложь и где невинные люди оказывались одни в темных переулках с пулей в голове.

Как только он узнает о Ларисе, она будет втянута в его мир, и вытащить ее обратно будет уже невозможно.

Татьяна приняла решение. Она расскажет Роту о сестре, только если это станет критически важным.

Она не знала, что происходит в Москве, она не знала, что Лариса сказала Лэнсу, и она не знала, вместе ли они еще.

Если бы Лариса могла уехать из России, не вступая в отношения с Ротом, и чтобы он никогда не узнал о ее существовании, это было бы безопаснее любой из альтернатив.

И что бы Лариса ни узнала о нападении на посольство в Москве, или о китайцах, или о ком-то по имени Белый Медведь, это не её вина. Татьяна велела ей рассказать Лэнсу. С её точки зрения, её руки были чисты.

Она посмотрела на Рота. Он спросил: «О чём ты думаешь?»

«Я думаю, что я в деле», — сказала она.

Он встал. «Идеально», — сказал он. «Вы не пожалеете».

Татьяна слабо рассмеялась. «Надеюсь, нет, Рот».

«Пойдем со мной», — сказал он, вставая.

Он провёл её в холл и спустился по двум лестницам в подвал здания. Внизу лестницы была защищённая дверь, и Рот ввёл код.

Внутри находился командный центр, заполненный компьютерными экранами, коммуникационным оборудованием, серверами и всем необходимым. Там было всё, что должно быть в полностью оборудованном операционном центре, и даже больше.

Лорел стояла посреди комнаты, глядя на экран во всю стену. Его сияние придавало помещению жутковатый вид.

«Когда это было сделано?» — спросила Татьяна, глядя на экран.

Лорел повернулась к ней.

«Это прямой эфир?» — спросила Татьяна.

«Да, это так», — сказала Лорел.

В центре экрана, на экране с высоким разрешением, растянувшемся на восемь футов, во всем великолепии IMAX, растрепанным и в длинном меховом пальто, стоял Лэнс Спектор.

28

Сергей не поехал сразу в Балтимор, а съехал с межштатной автомагистрали I-95 в Уилмингтоне и поехал на юг через Делавэр, съехав по мосту через Чесапикский залив в Аннаполис. Была ночь, и в городе было тихо.