Найти ресторан было несложно. Перед входом стояла единственная бензоколонка, а в окне висела неоновая вывеска с рекламой билетов государственной лотереи.

Под знаком на пластиковом выступе внутри стекла лежало около двух десятков мертвых мух.

Агата вошла, и над головой зазвенел еще один колокольчик.

Разбуженная шумом собака попыталась подойти к ней. Пожилой мужчина, сидевший в будке у окна, дёрнул собаку за поводок.

Мужчина курил, и пепельница перед ним была полна до краев.

В комнате было ещё несколько мужчин. Все сидели отдельно. Они поглощали большие тарелки с завтраком или курили.

попивая кофе. Четверо были одеты в плотные лесные комбинезоны и большие коричневые ботинки с чёрной резиновой подошвой.

Пятый был в форме полицейского.

Он сидел за стойкой, и его зад был таким широким, что свисал по краям табурета, словно пара переметных сумок.

Агата подошла и села рядом с ним.

Ему было около пятидесяти лет, в одной руке он держал вилку, на которой шатаясь свисал кусок колбасы, а в другой — зажженную сигарету.

«Не говори мне, что ты ешь и куришь одновременно», — сказала Агата.

Он медленно повернулся и оглядел её с головы до ног. «Ты та девушка из Риги», — сказал он.

«И ты закончил школу детективов».

Он засунул кусок колбасы в рот и снова посмотрел на нее.

«Ты смешной».

Агата снова достала блокнот и взглянула на него. «Ты Баскин»,

сказала она.

Он кивнул и сделал знак официантке принести еще чашку кофе.

«Спасибо», — сказала Агата.

Он снова кивнул.

Она отпила глоток кофе, который оказался вполне сносным, и сказала: «Ну что ж, я, пожалуй, перейду к делу, если вы не против».

«Стреляй», — сказал Баскин.

«Вчера вы подали заявление об авиакатастрофе. Вы видели это лично или вам кто-то сообщил?»

«Я никогда не говорил, что это была авария», — сказал Баскин.

Он намазывал джем на тост, стараясь при этом заполнить им все уголки.

«Что же тогда было?»

Он многозначительно посмотрел на нее, затем поднял руку и одновременно взмахнул всеми пальцами, словно взорвавшись.

«Пуф», — сказал он.

«Взрыв?»

Он снова кивнул.

«Почему вы не указали это в отчете?»

«Я так думал».

«Вы сказали, самолет, упавший».

«Он действительно упал».

«Баскин», — сказала Агата, понизив голос, — «этот самолет был сбит?»

Баскин стиснул зубы и откинулся назад, потягиваясь. Он оглядел комнату, и Агата впервые подняла взгляд.

Все взгляды присутствующих были устремлены на нее.

«Ну?» — спросила она. «Надеюсь, ты не заставил меня проделать весь этот путь только для того, чтобы…» Она изобразила небольшой взрыв, который он устроил пальцами, и сказала: «…пуф».

Он оглядел комнату в поисках поддержки.

Она пристально посмотрела на него. «Ну?» — спросила она настойчивым тоном.

«Я вообще не заставлял тебя сюда приезжать», — сказал он.

«Но я здесь, Баскин. Из-за твоего отчёта. Зачем ты его писал, если не хотел, чтобы я приходил?»

Он вздохнул. «Послушай», — сказал он. «Мы тут просто научились принимать вещи такими, какие они есть. Понимаешь, о чём я?»

«Нет, я не понимаю, что вы имеете в виду».

«То есть, — сказал он, — может быть, его сбили. Может быть, он разбился. Я не могу сказать наверняка».

«Не можешь сказать?»

Он снова проделал то же самое с пальцами. «Пуф».

Агата начала раздражаться. «Что это? Пуф, как фокус?»

Как будто оно исчезло?

«Послушайте», сказал Баскин, «я просто знаю, что видел, и, честно говоря, я думал, что у кого-то в Риге хватило бы ума прислать больше ребят».

«Парней тут больше, чем только у меня?» — сказала Агата. «Ну, извини, что разочаровала тебя».

«А если бы его собили ?» — спросил он. «Что тогда? Что ты собираешься с этим делать? Запишешь в блокнот?»

Агата начинала волноваться. Она надеялась, что самолёт разбился из-за какой-то механической проблемы или ошибки пилота. Судя по тому, что Баскин говорила, пусть и косвенно, это было не так. Она не была авиационным инженером, но взрыв в небе не был похож на обычную механическую проблему для сорокалетнего кукурузника.

«Ты что-то мне не договариваешь?» — спросила Агата, откашлявшись.

Мужчины за другими столиками выглядели не то чтобы угрожающе, но и не улыбались. И они совершенно не скрывали, что подслушивают каждое слово разговора.

«Послушайте», — сказала она, повысив голос. «Я здесь не для того, чтобы создавать проблемы. Мне просто нужно знать, что произошло».

Заговорил старик с собакой. Голос у него был тонкий, хриплый, словно его голосовые связки высушивали на солнце.

«Возможно, если бы вы пришли немного раньше», — прохрипел он.

«Ранее?» — сказала Агата. «Это случилось только вчера».

«А сегодня утром, — сказал старик, — отряды наблюдения на нашей стороне границы начали отходить со своих позиций».

«Что?» — спросила Агата, поднимаясь на ноги.

Старик кивнул. Остальные тоже.

«Это бессмыслица, — сказала Агата. — Эти подразделения находятся на постоянной позиции. Они никогда не отступят, если только…»

«Если только что?» — спросил один из лесорубов.

Агата покачала головой. «Не знаю», — сказала она. «Это просто бессмыслица.

Они бы этого не сделали. Ни по какой причине».

«Вот именно это я и говорил», — сказал старик и повернулся к лесорубам. «Но эти люди видели это своими глазами».

«Когда?» — спросила Агата.

«Сегодня утром, — сказал лесоруб. — Перед рассветом».

«Они тебе что-нибудь сказали?» — спросила Агата.

«Они сказали, что получили приказ».

«Но им приказано следить за границей».

«Что ж, теперь им приказано контролировать границу в другом секторе».

Агата откинулась на спинку стула. Она посмотрела на чашку кофе.

На эмали был скол, а грубая керамика потемнела от износа.

Она вытащила телефон из кармана и собиралась позвонить Кузису, когда вспомнила, что у нее нет сигнала.

«Я уверена, они знают, что делают», — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал увереннее, чем она себя чувствовала.

«Ну что ж, — сказал Баскин, бросая несколько купюр на прилавок. — Я своё дело сделал».

«Твоя роль?»

«Я рассказал вам, что видел».

«Ты говоришь довольно туманно, Баскин», — сказала Агата.

«Может быть, если бы армия не уходила, — сказал старик, — воспоминания людей были бы немного яснее».

6

Агата поехала в тот район, где, по словам Баскина, упал самолет.

Она попросила его сопровождать её, но он, по его словам, был занят чем-то другим. Он также предупредил её не выходить туда, но сейчас она была просто не в состоянии отступить.

Она должна была знать, что происходит.

Прежде чем покинуть деревню, она в последний раз попыталась позвонить Кузису, но телефон по-прежнему не работал.

Снова шёл дождь, и впереди, словно путевая точка, над деревьями возвышалась труба небольшой фабрики. Её стены из красного кирпича и окна в металлических рамах напомнили ей о фабриках столетней давности.

За фабрикой она увидела небольшую группу домов, рядом с которыми лежали тюки сена. Людей она не увидела, но коровы паслись и смотрели на неё безучастно, когда она проходила мимо.

Баскин дал ей подробные указания, и, проехав мимо фабрики и домов, она свернула с дороги на лесную тропу, которая вела на восток, ближе к границе. Ей приходилось быть осторожной. Эти тропы пересекались, и если не знать точно, где находишься, можно было нечаянно пересечь границу.

Это было опасно.

Она медленно ехала по дороге, стараясь не повредить машину и не застрять в глубоких грязевых колеях. Металлический знак с двумя пулевыми отверстиями сообщил ей, что она въезжает в приграничную зону и что пересечение границы вне разрешенного пункта пропуска является уголовным преступлением.

Чуть дальше был ещё один знак. На нём был изображён солдат с винтовкой и написано на латышском языке слово «Опасно».

Она проверила свое пальто на предмет удостоверения сотрудника полиции штата и повесила значок на приборную панель.

В GPS-навигаторе у неё были запрограммированы координаты, которые придумал Баскин. Это была его лучшая догадка о точном месте падения самолёта, где он видел, как он упал, и она находилась менее чем в полумиле от красной точки на экране.

Дорога разветвлялась, и она не знала, куда свернуть. Она давно уже прошла тот момент, когда её стандартный GPS-навигатор Mercedes всё ещё показывал информацию.

Она свернула направо на развилке, а когда дорога снова разветвилась, снова повернула направо. Судя по GPS, она всё ближе и ближе подходила к нужной точке.

Когда она была настолько близко, насколько это было возможно, она остановила машину.

Теперь она поняла, что он имел в виду, когда говорил, что не может найти место крушения. Лес был очень густым, а дорога превратилась в размокшую, грязную кашу. Ей повезло, что она добралась так далеко и не застряла. Ещё больше повезёт, если ей удастся выбраться обратно.

Она открыла окно и прислушалась к звукам леса.

Было жутко тихо, и холодный туман поднимался от земли, словно пар над зимним озером.

По обеим сторонам трассы земля поднималась, а впереди местность становилась все мягче и грязнее.

Моросящий дождь, продолжавшийся все утро, прекратился.

Она вышла из машины и проверила свой табельный пистолет Glock 17. Он был заряжен, и она сняла предохранитель.

Нападения волков были редки, но в тех краях случались, но она боялась не волков.

Она подошла к задней части машины и открыла багажник. Там был пластиковый кейс, который она открыла, доставая бинокль и один из тех старых GPS-навигаторов, которыми пользовались туристы до того, как телефоны стали повсеместными.

Она положила оба в куртку и пошла дальше по тропе. Она не знала, что именно там надеется найти. Самолёт мог быть в двадцати метрах от неё, среди деревьев, и она бы его не увидела. Но она не была готова возвращаться в Ригу. Ей нужно было найти что-то конкретное, чтобы показать Кузису.

Тот, кто переназначил подразделения мониторинга, должен был знать, что происходит, а эти люди не слушали таких, как Агата, пока у нее не было чего-то конкретного, что она могла бы им показать.

Она шла осторожно, останавливаясь каждые десять ярдов и прислушиваясь. Она никогда не любила дикую природу, а близость к русской границе делала каждый треск ветки, каждый скрип дерева ещё более зловещим.

С небольшого возвышения на дороге она разглядела просвет в деревьях справа от тропы. Она съехала с дороги и стала пробираться сквозь ветви, которые, казалось, цеплялись за её кашемировое пальто, словно намеренно пытаясь его порвать. Добравшись до поляны, она увидела, что это на самом деле другая, более узкая тропинка. В грязи виднелись свежие следы шин.

Они выглядели так, будто их оставил после себя кроссовый мотоцикл с толстыми шинами.

Она пошла по тропинке, которая, насколько она могла судить, вела на восток. Тропа привела её наверх, и сразу за следующим хребтом она увидела небольшое деревянное строение.

Это было похоже на навес для машины, с открытыми стенами и плоской крышей. Сверху была натянута камуфляжная сетка, чтобы скрыть его сверху, а внутри стояли деревянные полозья с большими ящиками на них.

Агата тут же опустилась на одно колено и выхватила пистолет. Она прислушалась. Кроме звуков леса, она ничего не услышала.

Она наблюдала за сооружением около десяти минут и не увидела никаких признаков движения.

Она оглянулась в том направлении, откуда пришла.

Это было безумие.

Ей не следовало оставаться там одной. Она даже не позаботилась о том, чтобы Кузис знал, где она.

Там с ней может случиться что угодно, и пройдут дни, прежде чем он придет ее искать.

Строение может принадлежать кому угодно.

Наркоторговцы.

Торговцы людьми.

Браконьеры.

Но что-то подсказывало ей, что это принадлежит российским военным.

Она оглянулась на тропинку, откуда пришла. Она знала, что самым разумным решением будет вернуться к машине и убраться оттуда к чертям.

Но она не могла этого сделать.

Она должна была знать, что происходит.

Она осторожно спустилась по склону к строению. Она попыталась открыть первый ящик. Он был забит гвоздями. Она огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно было бы его поддеть. Там были несколько шестидюймовых гвоздей, которые использовались при сборке конструкции, и ей удалось загнать один из них под сосновую крышку ящика. Используя камень в качестве молотка, она ударила по гвоздю и медленно подняла крышку.

Внутри ящика находились деревянные коробки поменьше, и на каждой из них еле различимым шрифтом кириллицы были написаны следующие слова:

Отдел авансового обеспечения

Военно-техническая академия

Санкт-Петербург

Россия

Она вытащила одну из коробок из ящика и открыла крышку. Внутри находились винтовочные патроны калибра 5,45×39 мм – наиболее распространённые патроны, используемые в российской армии. Их использовали как для АК-74, так и для более нового АК-12.

Она проверила следующий ящик, снова поддев крышку гвоздем и камнем, и, конечно же, там находились десятки новых автоматов АК-12.

Подразделение Агаты отслеживало каждую деталь российского вооружения, и она прекрасно знала, что АК-12 был принят на вооружение всего два года назад. В конечном итоге он должен был заменить старый АК-74М, но из-за задержек в производстве новое оружие пока получили только самые важные подразделения.

Приоритет доставки определялся на основании одного фактора.

Вероятность неминуемого боя.

Она знала, что означает складирование оружия именно здесь.

Сердце ее колотилось в груди.

Она открыла следующий ящик, и то, что она обнаружила, было еще более ужасающим.

Ряды аккуратно сложенных переносных гранатометов РПГ-7, а также более совершенных зенитных ракетных установок 9К333 «Верба».