Он вышел из такси недалеко от места, куда его послали, и подождал, пока оно уедет. Улица была совершенно пустынна, и он ходил взад-вперед вдоль стены здания, ища хоть какую-то зацепку, указывающую на то, куда скрылся убийца.

Стены были из цельного, обтесанного известняка. Для строительства использовалось более пятидесяти карьеров, и, глядя на гладкий камень перед собой, Лэнс понимал, почему.

Нижние три фута стены были облицованы травертином, и на нём был выгравирован замысловатый узор из перекрёстных линий. Лэнс присмотрелся к линиям узора внимательнее – в тусклом свете их было трудно разглядеть, – но, похоже, внутри более грубой перекрёстной штриховки были ещё более тонкие вертикальные и горизонтальные линии.

Если знать, что искать, и Лэнс имел преимущество, можно было почти различить едва заметные очертания входа.

Это была не совсем дверь. Она была ниже, возвышаясь над бетонным тротуаром примерно на два фута. Она напоминала старый угольный желоб, какой использовали в XIX веке, но здание было слишком современным, чтобы использовать уголь в таких количествах.

Никто из тех, кто смотрел на здание или проходил мимо по улице, не мог его заметить.

Лэнс надавил на него, но ничего не произошло. Не было ни следа ручки, ни замка. Он надавил на него, на каждый из камней, а затем отступил назад, чтобы рассмотреть его издалека.

И тут он увидел, как среди горизонтальных, вертикальных и диагональных перекрещивающихся линий он различил буквы HG, написанные классическим шрифтом с засечками.

Герман Геринг.

На момент строительства здания он возглавлял Министерство авиации Германии.

Под ними был гладкий выступ размером примерно с обратную сторону суповой ложки, и он нажал на него.

Ничего не произошло.

Он снова взглянул и на этот раз увидел над инициалами Геринга другой узор.

АХ.

Адольф Гитлер.

И второй выступ.

Он попытался нажать на обе одновременно и услышал лязг механической защёлки о стальную пластину. Он снова нажал на стену, и на этот раз она сдвинулась.

Она была тяжелой и подвешивалась на массивных петлях, но открывалась внутрь, как старый почтовый ящик.

Лэнс оглядел улицу, которая по-прежнему была совершенно пустынна, а затем проскользнул в отверстие.

Внутри было темно, и он освещал помещение зажигалкой.

Он находился в служебном туннеле, достаточно широком, чтобы человек мог пройти по нему на ощупь. Он проверил телефон, чтобы узнать, не прислал ли Рот ещё какую-нибудь информацию, но Рот её не прислал.

Он двинулся по коридору к старейшей части здания Министерства авиации. Коридор оставался прямым примерно на протяжении ста ярдов, затем повернул направо и примыкал к тому, что, казалось,…

Это была старая система туннелей. Он шёл по старому туннелю, который постепенно спускался вниз, пока не уперся в большой стальной дверной проём, похожий на дверь банковского хранилища.

Он повернул несколько ручек, и дверь со стоном открылась.

Туннель за дверью оказался ещё более глубоким, достаточно широким, чтобы в него можно было въехать на машине, и он прошёл по нему несколько сотен ярдов, пока тот не уперся в большую камеру, высеченную в скале. Лэнс понял, что находится в подземном бункере, построенном нацистами.

56

Жуковский просмотрел имена людей в своем списке.

Они были лучшими из лучших.

Он отобрал для обучения самое лучшее, что мог предложить учебный центр ГРУ в Санкт-Петербурге, и сократил список отправленной ему группы до всего двадцати четырех человек.

И эти люди подвергались совершенно жестокому обращению. Он пропустил их через мясорубку. Их подвергали пыткам и унижениям. Их заставляли пытать животных и заключённых Псковской тюрьмы.

Он также заставлял их убивать заключенных.

Они сделали это разными способами.

Держа их под водой.

Перерезав им горло.

Расстреляли их.

Это была тяжелая работа, и не все новобранцы могли с ней справиться.

А из тех, кто мог, еще меньше тех, кто мог сделать это с женщинами-заключенными.

Жуковский подумывал о том, чтобы отправить туда детей из государственного детского дома в Острове, но он опасался, что слишком многие из них не пройдут это испытание.

Киров сказал, что ему понадобится два отряда, двадцать два человека. Он не мог позволить себе потерять ещё дюжину из-за слабости желудков. Он был уверен, что эти люди справятся с поставленной задачей, и был готов сказать об этом Кирову.

База находилась вдали от цивилизации, в глубине лесной и болотистой местности, которая обозначала границу между Россией и Латвией, и эта изоляция была ключевой.

позволил Жуковскому проводить обучение таким образом, что люди погружались в созданный им мир.

Это было жестокое место.

Темное место.

Многие новобранцы погибли.

Все те, кто решил не продолжать обучение, были убиты.

Остальные мужчины еще не знали об этом, но вот-вот узнают.

Жуковский хотел, чтобы у них не осталось никаких сомнений в важности порученной им миссии. Услышав подробности, они бы запротестовали. Их разум восстал бы против этого. Им нужна была поддержка.

Он вышел во двор перед своим шатром и собрал их.

«Мужчины», — рявкнул он, глядя на них.

Теперь они были угрюмы. Глаза опущены. Дух подавлен. Готовы сделать всё, что им скажут.

На поляне стоял самосвал, и Жуковский обратил на него внимание.

«У меня для вас важный груз. Время нашей операции приближается, и если кто-то из вас чувствует себя неспособным выполнить приказы, которые вам будут даны, я хочу, чтобы вы знали, какими будут последствия».

Жуковский подошёл к грузовику и забрался в кабину. Он завёл двигатель, затем нажал кнопку, чтобы поднять кузов и вывалить содержимое. Десяток полуразложившихся трупов, всё ещё в военной форме цвета хаки, выскользнули из грузовика и кучей свалились на землю.

Жуковский вышел из машины. Его сразу же обдало тухлым смрадом, и он с трудом сдерживал рвоту. Трупы, даже на морозе, разложились до такой степени, что в глазницах и ртах погибших можно было увидеть личинок.

«Вы, мужчины, продолжали следовать режиму, когда эти трусы отказались»,

Жуковский сказал: «Я знаю, что это был трудный путь, но мы почти достигли его конца, и Родина вознаграждает тех, кто жертвует во имя неё. Мне поручено выплатить каждому из вас премию в пятьдесят тысяч рублей за каждого убитого в ходе предстоящей операции».

Мужчины еще ничего не знали об операции, но тот факт, что будут убийства, был очевиден.

«А теперь закопайте тела», — сказал он им.

Земля промерзла насквозь, но тяжелый труд пошел им на пользу.

Он также хотел, чтобы они были ближе и ближе к своим бывшим товарищам. Они не сомневались, что если не выполнят свою миссию, их ждёт лишь смерть.

Чего они не знали, так это того, что Жуковскому в любом случае было приказано убить их всех после операции. Киров не хотел ни малейшего шанса, что информация об операции просочится, а это означало отсутствие свидетелей.

Именно об этом Жуковский и собирался сейчас поговорить. Он зашёл в палатку и велел ординарцу оставить его. Затем он набрал номер Кирова.

«Что такое, Жуковский? У меня и без того дел хватает».

«Люди готовы, — сказал Жуковский. — Два отделения, как и было запрошено».

«Они готовы на все ?» — сказал Киров.

«Все что угодно», — подтвердил Жуковский.

«Включая женщин и детей».

«Совершенно верно, сэр».

«Очень хорошо. Тогда ждите дальнейших распоряжений. Я лично дам вам добро».

«Есть один вопрос, который я хотел бы обсудить с вами, сэр, если позволите»,

сказал Жуковский.

«Что это, Жуковский?»

«Ликвидация отрядов, сэр. Я считаю, что это пустая трата времени».

«Не говори мне, что ты совсем размяк», — сказал Киров. «Именно ты. Я бы в это не поверил».

«Дело не в этом, сэр».

«Вам совершенно безразлична жизнь этих людей, и не пытайтесь убедить меня в обратном».

«Нет, сэр, это более практический вопрос. Я лично наблюдал за их подготовкой и должен доложить, что никогда в жизни не видел таких карательных отрядов. Они готовы на всё. В умелых руках они окажутся очень ценным инструментом».

«Понятно», — сказал Киров.

«Очень ценно, сэр».

«Я передам ваше предложение президенту», — сказал Киров.

«Очень хорошо, сэр».

«Если в инструкциях произойдут изменения, я дам вам знать».

«Благодарю вас, сэр».

«Но если вы, Жуковский, не услышите иного, существующий порядок остается в силе.

Все мужчины должны быть ликвидированы по возвращении с операции».

«Да, сэр».

57

Лэнс продолжил путь по туннелю, спустился по стальным ступеням и попал в другую большую камеру. Там он обнаружил очень старый деревянный ящик, в котором всё ещё хранились старые винтовки «Маузер» Karabiner 98k. Они были стандартным оружием немецкой армии во время Второй мировой войны, и было очевидно, что они там ещё со времён Гитлера.

Похоже, слухи были правдой. Туннели действительно держались в секрете от нового немецкого правительства после объединения Германии.

Он прошёл через пещеру, попал в другой коридор и спустился по ещё одному длинному туннелю, пока не увидел вдали слабое свечение. Туннель наполнился запахом гари, и он услышал шум работающего бензинового генератора.

Он осторожно приблизился и, когда оказался достаточно близко, различил голоса мужчин, говорящих по-немецки.

Он подкрался ближе и увидел, как один из мужчин отдаёт распоряжения двум другим. Зона была освещена электрическими лампами, похожими на те, что используют строители. Кроме того, несколько больших вентиляторов разгоняли выхлопные газы генератора по туннелю. Когда глаза Лэнса привыкли к свету, он увидел, что два человека без сознания были привязаны к двум тележкам, подобно тому, как пациентов психиатрической больницы привязывают к кровати. Тележки ненадёжно покоились наверху лестницы, так что, если бы заключённые попытались сопротивляться, они бы могли упасть.

Лэнсу не нужно было видеть их лица, чтобы понять, что двое людей, привязанных к тележкам, — это Татьяна и Лорел.

Было похоже, что мужчины собирались их переместить.

Лэнс почувствовал, как по его телу прокатилась волна облегчения.

Он не опоздал.

Они были еще живы и все еще были там.

Он присел за каменными плитами и вытащил пистолеты. Он хотел допросить главаря, поэтому прицелился в одного из них, уперся рукой в камень и нажал на курок. Даже несмотря на шумоподавление, замкнутое пространство усиливало резкий звук выстрела.

Голова одного из мужчин дернулась в сторону, и он рухнул на землю.

Стоявший рядом с ним человек тут же опустился на одно колено и открыл ответный огонь.

Лэнс пригнулся, когда пули пролетели по туннелю, рикошетя во всех направлениях. Осколки камней разлетелись во все стороны, а пыль образовала облако.

Лэнс взглянул поверх скалы, прежде чем снова нырнуть вниз.

Его беспокоило расположение тележек. Малейший толчок со стороны мужчин мог отправить их в пропасть, и он не думал, что женщины переживут падение.

Он выглянул из-за камня и увидел, что один из мужчин направил пистолет на голову Лорел.

«Кто бы ты ни был, — крикнул он, — тебе лучше выйти». Он говорил по-английски, но с таким сильным акцентом, что было трудно разобрать, что он говорит. «Если ты не выйдешь, этой девчонке достанется».

Лэнс высунулся из-за скалы, прицелился в грудь мужчины и нажал на курок. Мужчина упал на землю, выронив пистолет. Он снова потянулся за ним, и Лэнс выстрелил ему в руку. Затем он откатился за скалу, когда третий мужчина обрушил на него шквал огня.

Он подождал, пока стрельба прекратится, прежде чем снова посмотреть.

Третий мужчина исчез.

Он бежал вниз по лестнице, наверху которой находились две тележки, и Лэнс не мог сделать выстрел, не рискуя попасть в Лорел или Татьяну.

Он побежал к пещере, спрыгивая с больших каменных плит, ведущих в неё. Добравшись до стального трапа, он осторожно приблизился к тележкам. Он хотел броситься за бегущим мужчиной, но Лорел и Татьяна выглядели так, будто были в ужасном состоянии.

Человек, которому он выстрелил в грудь и руку, лежал на земле, все еще живой.

Лэнс обыскал его на предмет оружия и нашёл несколько кабельных стяжек. Он завёл ему за спину запястья и связал их.

«Лорел, Татьяна», — сказал он. «Это я, Лэнс».

Он видел, что их накачали наркотиками, но когда они поняли, что это так, он увидел облегчение на их лицах. Он отвёл их тележки от края лестницы и начал снимать ремни.

Татьяна была тяжело ранена. Её ранили в икру, и единственным лечением, которое ей оказали, была тугая тканевая повязка. Лэнс осмотрел рану и увидел, что пуля всё ещё была внутри.

Рана скоро воспалится, если уже не воспалилась.

«Нам нужно вытащить вас двоих отсюда», — сказал он.

«Тебе нужно пойти за этим человеком», — сказала Татьяна, плохо выговаривая слова.

«Он выудил у меня информацию. Я ничего не мог с собой поделать. Мой разум был неясен».

Лэнс посмотрел вниз по ступенькам и понял, что она права. Невозможно было сказать, какую информацию ему удалось выудить у неё, да и у Лорел тоже, а судя по виду Лорел, она была ещё более одурманена, чем Татьяна.

Он кивнул в сторону Лорел и сказал Татьяне: «Тебе придётся за ней присматривать. Она совсем не в себе».

Никто из них не мог стоять, так как они слишком долго были прикованы к земле, и Лэнс помог им спуститься на землю, где они и сели.

«Смотри за этим парнем», — сказал он Татьяне, протягивая ей один из своих пистолетов.

Ему было неприятно их оставлять, они были в плохом состоянии, и ни одна из них не владела собой, но времени на что-то другое не оставалось.

Он сбежал по ступенькам и погнался за сбежавшим. Вокруг были десятки туннелей и пещер, всё было в кромешной тьме, и он понятия не имел, сколько всего выходов из комплекса. Вряд ли он успеет догнать человека, прежде чем тот полностью исчезнет.