Он оглядел пол и увидел что-то маленькое и белое, похожее на камешек. Он поднял его и внимательно рассмотрел.

«Что там у тебя, Лэнс?»

«Это», — сказал Лэнс, — «наушник».

«Наушник?»

Лэнс отошёл от грузовика. В груди у него колотилось, и ему было трудно дышать.

«Сэм?» — крикнул он в лес.

Он перешёл дорогу и начал освещать фонариком склоны горы. В густом лесу он видел не более десяти ярдов. Он направил свет на землю, высматривая следы.

Их не было.

«Кто-то отошёл от грузовика», — сказал Лэнс, поворачиваясь к Маккэффри. «И, судя по всему, они не сходили с дороги».

«Я бы сказал, что это справедливая оценка», — сказал Маккэффри.

«Мы ищем одного человека».

«С девушкой?»

«Его нет с девушкой», — сказал Лэнс.

«Мы этого не знаем, мистер Спектор».

«Если бы девушка все еще была у него, он бы взял с собой пистолет», — сказал Лэнс.

Лэнс оцепенел.

Он знал, на что смотрит.

Он знал, кто пользовался пистолетами Макарова и маленькими белыми наушниками, похожими на камешки.

Он знал, что его ждет.

Он подошел к своей машине и сел в нее.

«Мистер Спектор, куда вы идете?»

Он завел двигатель и выехал на дорогу, продолжая подниматься в гору.

Маккэффри крикнул: «А как же мой фонарик?», когда Лэнс проезжал мимо.

Лэнсу не пришлось долго идти, прежде чем он добрался до поляны. Это была своего рода смотровая площадка, куда старшеклассники летом приводили своих подружек, чтобы поцеловаться.

Он вышел из машины и увидел в центре поляны белую лыжную куртку Сэма.

За ней, на поляне, спускаясь по склону в лес, виднелись две цепочки следов.

Следы рассказали ему всё: меньшие – следы бега, спотыкания, падения, и большие – следы спокойного, размеренного следования. Он видел, где Сэм поскользнулась на склоне холма, видел пятно крови, видел, как она карабкалась по другому берегу ручья, а затем увидел что-то, что заставило его остановиться.

Он не мог поверить своим глазам.

Он упал на колени.

То, на что он смотрел, не имело никакого смысла.

На самом деле, если бы Бог создал мир, в котором могла бы происходить сцена, увиденная им, то сама Вселенная не имела бы смысла.

Сэма не просто убили.

Ее изуродовали.

Казалось, её растерзала стая волков, но даже волки не сделали бы с ней того, что сделали. Обнажённое тело лежало на спине в снегу, раскинув ноги, словно кто-то её приподнял.

Между ее ног была лужа крови.

Все силы покинули Лэнса, и он издал звук, похожий на детский плач.

Он подошел к телу и примерно в трех футах от него упал на колени и непонимающе уставился на тело Сэма.

Это не была холодная, методичная работа профессионального убийцы.

Это дело рук чудовища.

34

Татьяна Александрова сидела на балконе недорогого мотеля в Майами, штат Флорида, и закуривала сигарету. В руке у неё была записка, написанная от руки девушкой на стойке регистрации фиолетовыми чернилами со смайликом вместо точки.

Твой дядя хочет, чтобы ты позвонил.

Она не ответила на стук девочки, и девочка приклеила записку к двери.

Она вертела его в руках, ёрзая, словно школьница, вертя в руках любовную записку, а затем поднесла к нему зажигалку и подожгла. Ветер подхватил его, пламя подняло его в воздух и унесло прочь.

В сообщении была одна проблема.

Какой именно дядя — не уточняется .

Может быть, это один из ее страшных дядей в Москве хотел перерезать ей горло, подвесить за лодыжки и оставить истекать кровью?

Она полагала, что это и есть ее ответ.

Если бы ее нашли в Кремле, они бы не оставили записки.

Она выбросила сигарету с балкона и вошла в дом.

Светлана и Лариса сидели на одной из кроватей и смотрели повторы Джерри Спрингера.

«Это полезно для ее английского», — сказала Лариса, поднимая взгляд.

В мотеле принимали оплату наличными, а окна выходили на межштатную автомагистраль, которая, казалось, становилась громче после захода солнца. Никто из них не спал как следует всю неделю.

Три женщины, две кровати, один душ.

Татьяна уже приняла решение. Если Рот сделает ей предложение, она согласится. Ей нужна была лишь гарантия защиты для сестры и Светланы.

Видимо, ей было суждено стать шпионкой.

Она сделала это для ГРУ.

Теперь она сделает это для ЦРУ.

Она набрала номер Рота с телефона в номере мотеля и стала ждать.

«Я не был уверен, что ты позвонишь», — сказал Рот, подняв трубку.

«Дядя? — спросила Татьяна. — Ты себя таким видишь?»

Она сделала знак Ларисе, чтобы та выключила телевизор, и та выключила его.

Рот была не похожа на своих московских начальников. Эти люди позволяли себе вольности. Они переходили границы дозволенного. Они прикасались к тому, чего не имели права касаться.

И теперь они все мертвы.

С Ротом всё было иначе. Никогда не было такого чувства взаимопомощи. Кво, которое, казалось, регулировало все отношения в Москве. Никаких намёков.

Никаких непристойных взглядов.

Никакого злоупотребления служебным положением.

«Как вы нас нашли?» — спросила она.

«Я директор ЦРУ, — сказал Рот. — Если бы я не мог, это мало что говорило бы о моих способностях».

«Я полагаю, это не светский визит», — сказала она.

«Нет», — сказал Рот. «Боюсь, это не так».

Татьяна закурила и приготовилась к переговорам. Лариса была её сестрой, точнее, сводной. Светлана рисковала жизнью, чтобы помочь им в Москве.

Она не думала, что будет слишком сложно обеспечить им защиту.

«Лорел вернулась», — сказал Рот.

«Это было быстро».

«Она всегда собиралась вернуться».

«Её не беспокоит, что президент пытается свалить всю вину за произошедшее на Лэнса?»

«Рекорд Лэнса стерт. Он вернулся в Монтану».

«Повсюду новые начинания», — сказала Татьяна.

«Верно», — сказал Рот, — «и я надеялся получить то же самое для тебя».

Татьяна сказала «нет». Она давно научилась держать рот на замке в такие моменты. Чем меньше она скажет, тем выгоднее будет сделка.

«Ты будешь волноваться за свою сестру», — продолжил Рот.

Татьяна молчала. Он ей звонил. Она могла позволить себе скромничать.

«Мне не нужно объяснять вам, что полной безопасности не существует, — сказал Рот. — Не для такой, как ваша сестра. Особенно после того, что она сделала».

«Я знаю», — сказала Татьяна.

«Даже при наличии защиты правительства США российскому перебежчику приходится всю оставшуюся жизнь оглядываться по сторонам».

«Мне не нужно объяснять, на что способно российское правительство».

«Нет», — сказал Рот. «Думаю, нет».

Переход через Кремль всегда имел свою цену.

Владимир Молотов уделял непропорционально много внимания тому, чтобы цена была максимально высокой. Целые подразделения российской разведки были созданы с единственной целью — выслеживать перебежчиков и уничтожать их. Иногда убийства были вопиющими, специально спланированными, чтобы привлечь внимание мировых СМИ.

Иногда они действовали тихо, за кулисами, так что никто, даже сотрудники полиции, расследующие дело, не подозревали ни о малейшем следе российского вмешательства.

Все в российском разведывательном сообществе знали о рисках. Они знали, что произойдёт, если они перейдут на другую сторону.

В конце концов, в этом и был весь смысл.

«Я хочу, чтобы она вошла в твою программу максимальной защиты, Рот. Совершенно новая личность. Полное гражданство США. Бюджет на переезд. Бюджет на косметику».

Она не знала, заинтересует ли Лариса косметические изменения.

Они могут варьироваться от простых упражнений по коррекции голоса и акцента до более радикальных хирургических операций, которые полностью изменят ее внешность.

«Президент уполномочил меня дать вам все, что вы попросите», — сказал Рот.

«Вот и всё», — сказала Татьяна. «Гражданство и защита. Для обоих».

«Для них обоих», — сказал Рот.

«Вы согласны?»

"Да."

«Хорошо», — сказала она. «Давай поговорим».

35

К мотелю подъехала служебная машина, чёрная с чёрными стёклами, за Татьяной. Она попрощалась с Ларисой и Светланой, не зная, сколько времени пройдёт до их новой встречи, и села на заднее сиденье.

«Доброе утро, мэм», — сказал водитель, оглядываясь на неё через плечо. «Сегодня мы направляемся на авиабазу резерва ВВС Хоумстед».

«Хорошо», — сказала Татьяна.

Она в последний раз взглянула в окно на Ларису и Светлану.

Из Хомстеда она села на военный рейс на авиабазу Эндрюс, расположенную недалеко от округа Колумбия.

Лорел ждала ее в ангаре, выглядя совершенно неуместно среди механиков ВВС в красном шерстяном пальто и туфлях Prada за тысячу долларов.

«Ух ты, — сказала Татьяна, спускаясь по ступенькам. — Должно быть, это действительно срочно, раз они отправили тебя лично».

Лорел улыбнулась. «Я просто хотела первой поприветствовать тебя».

У Лорела их ждал улучшенный Cadillac Escalade, и Татьяна была рада сесть в него. Для нее, приехавшей из Майами, холод стал шоком.

«Похоже, вы приземлились на ноги», — сказала Татьяна, указывая на автомобиль, который был того типа, который предназначался только для самых важных правительственных чиновников.

«Думаю, мы оба могли бы так сказать», — сказала Лорел.

«Настолько хорошо, насколько это вообще возможно для таких девушек, как мы», — сказала Татьяна.

В автомобиле между ними и водителем имелась выдвижная перегородка, которая позволяла им разговаривать конфиденциально.

Пока они пробирались сквозь поток машин, Лорел открыла портфель и показала Татьяне скомканную газету.

«Вот почему Рот хотел, чтобы вы пришли», — сказала она.

Татьяна взглянула на газету, копию Berliner Zeitung , и Лорел открыла ее на странице с рукописным посланием.

Передайте Роту, что подруге Татьяны Александровой из Риги нужно поговорить.

«Откуда это взялось?» — спросила Татьяна.

«Его передали в посольство в Берлине».

«Кем?»

Лорел улыбнулась: «Мы как раз надеялись, что вы нам это расскажете».

Татьяна подумала. «Друг из Риги», — сказала она. «Я часто бывала в Риге. Прибалтика — приоритетная зона для ГРУ».

«Вот почему Рот волнуется», — сказала Лорел.

Татьяна посмотрела на неё. «Ты не разделяешь этого страха?»

«Думаю, это ловушка», — сказала Лорел. «Посмотри. Это самый старый трюк в мире. Насколько же они нас глупыми считают?»

«Они понимают, что упоминание Риги слишком значимо, чтобы его игнорировать», — сказала Татьяна.

"Точно."

«И они правы», — сказала Татьяна. «Лорел, мы не можем это игнорировать. А что, если это правда?»

«Это реально?»

«Я не знаю», — сказала Татьяна.

«У тебя есть друг в Риге?» — спросила Лорел. «Можем начать хотя бы с этого».

Татьяна кивнула.

На ум пришёл кто-то, кого она могла бы назвать другом , но она была полицейской. Она не распространяла информацию, которая могла бы заинтересовать директора ЦРУ, да и Латвия, в любом случае, была союзником по НАТО. Если бы она на что-то наткнулась, она бы передала это по цепочке.

«У меня есть контакт в Риге».

«Латыш?»

«Да. Из отдела национальной безопасности».

«Источник?»

«Это не источник. Скорее, друг ».

"Что это значит?"

«Лорел, — сказала Татьяна, — ты же знаешь, как это бывает. Если ты женщина в этом бизнесе, иногда может показаться, что в воде полно акул.

Там акулы русские».

"Я понимаю."

«Она никогда не продавала мне латвийские секреты. Я никогда её об этом не просил».

«Но вы поддерживали друг друга?»

«Посмотрим», — сказала Татьяна.

"Что ты имеешь в виду?"

«Если я появлюсь в Берлине, то да».

«Хорошо», — сказала Лорел.

Татьяна знала, что поймет.

«Вопрос в том, — сказала Лорел. — Передаст ли она такое сообщение?»

Татьяна пожала плечами. «Не знаю, Лорел. Она никогда раньше ничего подобного не делала. Странно, что она начала сейчас. Но всё в этом сообщении странное».

Лорел вздохнула и покачала головой.

"В чем дело?"

«Он собирается отправить тебя сюда», — сказала она.

«Он должен это сделать, Лорел».

«Я знаю», — сказала Лорел, — «но мне это не обязательно должно нравиться».

«Реакция президента на бомбардировки — это величайшее проявление слабости за последнее поколение», — сказала Татьяна. «Если бы Молотов собирался действовать, сейчас был бы самый подходящий момент».

«И Латвия была бы этим местом?»

«Возможно, так оно и есть», — сказала Татьяна. «Он отчаянно хочет показать миру, что НАТО — всего лишь бумажка. Что оно не решает проблему ».

«Решить вопрос?»

«Латвия боится России, — сказала Татьяна. — Именно поэтому они в НАТО. Все это знают. Рига, Вашингтон, Москва. Латвийское правительство заявило об этом публично. И они сказали, что членство в НАТО означает, что Россия больше никогда не сможет на них напасть. Они сказали, что это решило вопрос ».

Они проходили мимо Мемориала Линкольна, и Лорел, глядя на него, сказала: «Ты же знаешь, что тебе не обязательно идти, не так ли?»

«Я заключил сделку с Ротом».

«Не для этого. Это было для того, чтобы вернуться в Группу. Он не заставит тебя ехать в Берлин».

«Ему не нужно меня заставлять».

«Если эта записка из Кремля».

«Если это из Кремля, я буду знать, как о себе позаботиться».

«Мне понадобится больше», — сказала Лорел.

«Что еще я могу вам дать?»

«Мне нужен план, реальный, как вытащить тебя, если ты попадешь в беду».

«Ничто из того, что я вам скажу, не сделает это полностью безопасным», — сказала Татьяна.

«Ну, мне кое-что нужно», — сказала Лорел. «Я глава Группы, и я пользуюсь своим положением. Если ты не предложишь какой-нибудь осуществимый план эвакуации, на который можно будет опереться, если эта записка окажется ловушкой, я тебя не отпущу».