Она села на своё обычное место. «Долгий день для тебя», — сказала она, кладя свой завёрнутый в пузырчатую плёнку свёрток на табурет рядом с собой.

«В моем возрасте каждый день кажется таким длинным», — сказал он, затем подошел к кофемашине и поставил новую порцию кофе.

Оксана взяла газету и открыла её на кроссворде, чтобы не болтать слишком много. Болдуин поставил перед ней чашку кофе. «Спасибо», — сказала она, не поднимая глаз.

Он вернулся к грилю, и она смотрела, как он взбивает яичницу. Он нарезал и переворачивал её скребком так, что казалось, будто она едва касается поверхности гриля. «Сыр?»

«Всегда», — сказала она, грызя кончик карандаша, который нашла.

«Дай мне подсказку», — добавил он. Он тоже налил себе кофе и помешал его, наклонившись, чтобы посмотреть на газету. «Тяжёлая штука».

«Я только начал».

«Один вопрос».

Она вздохнула. «Результат — око за око».

«Хмм», сказал он, отпивая глоток кофе.

«Начинается на «Р»», — добавила она.

Яйца были готовы, он вернулся к грилю и собрал их скребком. Он выложил их поверх её чили, а затем посыпал сыром. «Возмездие», — сказал он, ставя перед ней миску.

"Что это такое?"

«Результат — око за око».

«О», — сказала она, проверяя, подходит ли. Так и было, и она нарисовала это карандашом.

«Ты думал, я имел в виду что-то другое», — сказал он, и по выражению его лица трудно было понять, шутит он или говорит серьёзно. Он подошёл к двери и перевернул табличку. Затем он выключил свет, погрузив закусочную во внезапный, интимный полумрак.

Он снова посмотрел на нее.

«Может быть, так и было», — сказала она, откладывая пазл в сторону, чтобы поесть.

Он внимательно посмотрел на нее, а затем сказал: «Ты выглядишь по-другому».

"Другой?"

«С сегодняшнего утра».

«В каком смысле?» — спросила она, откусывая.

Он пожал плечами. «Не знаю. Что-то в твоих глазах. Взгляд.

Электричество ».

«Электричество?» — спросила она, улыбнувшись. «Понятия не имею, что ты имеешь в виду».

«Конечно, ты прав. Твоя старая искра».

«Моя старая искра? Вернулась сегодня утром? Слишком много для одного дня».

«Ну, как вы сказали, это было долго».

«Может быть», — сказала она, отводя взгляд. Она пришла именно за этим — за той связью, которая была с ним, за ощущением, что её понимают.

Видела . Потому что, как бы сильно она это ни ненавидела, она нуждалась в этом. Нуждалась в нём. Всего на мгновение. Просто чтобы вспомнить, что она всё ещё человек.

Он был прав. Она изменилась. Во-первых, она была напугана. Она пробралась в галерею и не слышала больше.

В этом она была уверена. Но она также знала, что он говорил совсем не об этом. Электричество – её прежняя искра – которая не рождалась из страха.

Она откусила ещё кусочек чили. Может, это и не было справедливостью. Но это было хоть что-то. Хоть какая-то толика контроля в жизни, где у неё его не было.

«Может быть, я сделала что-то для себя», — сказала она.

«Что именно?»

« Возмездие , если хотите».

Он поднял бровь, но ничего не сказал.

Она откусила еще кусочек чили.

«От этого никогда не устанешь», — сказал он.

«Возмездие?»

Он взглянул на неё. «Чили».

«О», — сказала она, смеясь. Она на мгновение задумалась, а затем добавила: «Это напоминает мне кое-что из моего детства. Что-то, что готовила моя мама».

«Я думал, твоя мать русская».

«Русские не умеют готовить чили?»

Он кивнул, пристально глядя на неё. Она посмотрела в ответ, гадая, о чём он думает, и где-то в глубине души ей хотелось, чтобы он расспросил её глубже, раскрыл её глубже, заставил рассказать больше о матери. А где-то в глубине души ей хотелось рассказать ему всё, потому что, как ни грустно это признавать, в её жизни не было никого, с кем она могла бы об этом поговорить.

Но именно она первой отвела взгляд и снова взяла газету. Она не была к этому готова.

Она посмотрела на пакет на табурете рядом с собой. Она украла его, чтобы навредить Проктору, но даже это ей не удалось. Он был всего лишь торговцем. Картина ему не принадлежала. Настоящий владелец, занимающийся контрабандой произведений искусства из России, мог прийти за ним. А может, и нет. Особенно если картина была застрахована.

Вероятно, лучшим вариантом для неё всё ещё было навлечь на него проблемы с законом. Она была почти уверена, что этот материал попал в страну в обход санкций. Всё, что ей было нужно, — это найти подходящее агентство, которое бы этим занялось, и найти правильный способ, чтобы это сделать.

Анонимная наводка репортёру. Краденая русская картина, обнаруженная в редакции — какой журналист устоит перед таким соблазном?

Болдуин налил ей кофе, и она сделала глоток, пока он чистил гриль пемзой. Она открыла на телефоне сделанные фотографии.

картины и удалила их один за другим. Что бы она ни делала дальше, ей нужно было быть осторожной.

Она быстро выполнила поиск по запросу «Ограбление Царицы», чтобы посмотреть, были ли какие-либо обновления.

Вот. Новая история. Её большой палец дрожал, когда она нажимала на ссылку.

И тут ее кровь застыла в жилах.

***

Известный арт-дилер Проктор Сифтон был найден мёртвым в своём доме в Верхнем Вест-Сайде всего через несколько часов после того, как его галерея «Царица» в Мидтауне стала объектом громкого ограбления. « Царица» десятилетиями была опорой нью-йоркской арт-торговли, но также стала объектом многочисленных обвинений, включая предполагаемые связи с российской организованной преступностью. Полиция отказалась от подробных комментариев, хотя представитель полиции подтвердил, что они рассматривают смерть как подозрительную и начали расследование по статье «убийство».

***

Оксана перестала читать, закрыла вкладку на телефоне и отложила его.

«Ты в порядке?» — спросил Болдуин, окинув её взглядом. «Ты выглядишь так, будто только что увидела привидение».

«Да», — сказала она, кладя на прилавок двадцатидолларовую купюру.

"Что случилось?"

«Не могу объяснить», — сказала она, поднимая картину, — «но спасибо за еду. Я никогда тебе этого не говорила, но без тебя я бы пропала».

Она выскочила из закусочной, жадно глотнув холодного ночного воздуха, и быстро зашагала по улице. Она не могла точно сказать, зачем, но направлялась к квартире Проктора. Что-то подсказывало ей, что от этого зависит её жизнь. Если его смерть связана с ограблением, а ей было трудно представить, что это не так, то тот, кто убил его, будет готов убить и её.

Она подняла руку, приветствуя приближающееся такси, и села в машину, назвав водителю адрес Проктора. Пока машина ехала по центру города, её мысли метались в разные стороны. Она должна была быть счастлива. Проктор изнасиловал её. Она тысячу раз мечтала убить его сама. Но теперь, когда это случилось, она чувствовала лишь ужас.

Она отъехала на квартал от его дома, и всё её чутьё подсказывало ей повернуть назад. Но она этого не сделала. Что-то тянуло её вперёд. Она должна была узнать больше.

На улице стояло несколько полицейских машин, а у входа в здание столпилась небольшая группа репортёров и зевак. Она подошла к полицейской ленте, потрогав пальцами деньги в кошельке. На всякий случай.

«Что случилось?» — спросила она репортера, стоявшего возле ленты.

Он даже не взглянул на неё. «Напиши свою историю».

Оксана наблюдала, как входят и выходят полицейские и детективы, затем огляделась. К стене соседнего здания прислонился парень в форме швейцара. Он курил сигарету, его форма была взъерошена, лицо искажённое.

У неё всё ещё были сигареты, которые она использовала в качестве реквизита у галереи, и она подошла к нему и попросила прикурить. Он достал коробок спичек и чиркнул для неё.

«Вот это да», — сказала она, держа его руку рупором, пока он прикуривал сигарету. И добавила: «Келли Вайс, World Daily News » .

«Без комментариев», — немедленно сказал он.

Она улыбнулась. «Не волнуйтесь, у меня выходной».

Он кивнул, и они стояли, куря, пока он не бросил окурок на землю и не собрался уходить. Она схватила его за руку и нежно сжала её.

«Что за чёрт?» — воскликнул он. Потом понял, что она подсунула ему денег. «Что это?»

«Просто расскажи мне, что случилось».

«Меня из-за этого могут уволить».

«Да ладно, — сказала она. — Скоро всё станет достоянием общественности».

Он посмотрел на неё, на деньги в своей руке и глубоко вздохнул. Затем понизил голос: «Ты этого от меня не слышала».

«Конечно», — сказала она, кивнув.

«Я потеряю работу».

«Совершенно неофициально. Обещаю».

Он снова взглянул на деньги — хрустящая сотня — и сказал: «Ладно, если хочешь знать, это была кровавая бойня».

"Что ты имеешь в виду?"

«Тот, кто вломился, не терял времени даром. Его привязали к стулу, изрезали и прижгли сигаретами».

«Пытали его?»

«Его пытали, допрашивали, называйте как хотите».

«Вы видели это своими глазами?»

«К счастью, я этого не сделал, но слышал от супервайзера. Он не выдумывает».

«Хорошо, спасибо», — сказала она, уже уходя.

«Эй», — крикнул он ей вслед, когда она села в другое такси, на этот раз возвращаясь в гостиницу Holiday Inn.

«Кто-нибудь меня искал?» — спросила она коридорного в вестибюле.

«Нет, вы кого-то ждали?»

«Может быть», — сказала она.

Он вопросительно посмотрел на неё, и она сказала: «Бывший». Коридорный понимающе кивнул, и она добавила: «Он не принимает отказов».

«Я знаю этот тип».

«Сделайте мне одолжение», — сказала она. «Если кто-нибудь будет проходить мимо, немедленно позвоните мне.

Не присылайте их и не подтверждайте, что я здесь».

«Ты понял», — сказал он.

Она вошла в лифт и нажала кнопку. Её рука дрожала.

В своей комнате она села на кровать и задумалась, что же, чёрт возьми, ей делать дальше. Если раньше она нервничала, то сейчас её буквально охватила паника. Ей нужно было успокоиться. Она убеждала себя, что никто не знает, что картина у неё, и если она избавится от неё немедленно, никто никогда этого не сделает. Она сосредоточилась на этом, на том, что ей нужно сделать дальше, но мысль о том, что Проктора пытают и убьют, не давала ей покоя. «Они убили его, – подумала она, – и если найдут её, то убьют и её».

Она развернула картину и уставилась на нее так, словно это был смертный приговор.

У неё возник соблазн уничтожить его прямо здесь и сейчас. Ей не нужно было причинять боль Проктору.

Но что-то подсказывало ей не выбрасывать его. Пока нет. Если она избавится от него, нужно будет сообщить об этом тому, кто его ищет.

Возможно, анонимно передать его полиции или даже в отделение ФБР – это сработает. В конце концов, эта информация попадёт в прессу. Но если передать её напрямую репортёру, информация распространится ещё быстрее. Они напечатают статью к утру, подумала она, и любой, кто будет искать её, будет знать, что у вора её больше нет.

Она не знала, как передать это репортеру, но она это придумает.

До того, как ее из-за этого убили.

Она подняла картину и вдруг увидела нечто, чего раньше не замечала. Слегка потёртый холст отходил от берёзовой панели в углу. Она подумала, не трогали ли его когда-то в прошлом, и, присмотревшись внимательнее, заметила, что там, под холстом, между ним и деревом, что-то есть. Она выкопала

Пальцы под истёртым краем. Холст слегка порвался. Ноготь зацепился за что-то твёрдое — пластик. Не больше ногтя.

Карта microSD.

Вот оно. Вот почему Проктор погиб.

И теперь они пришли за ней.

OceanofPDF.com

53

Вероника Бейли, также известная как Фокстрот, нервно постукивала ногой по ножке стула. Она всё это время смотрела на какую-то тарабарщину на экране, её плечи были напряжены. Она откинулась назад, потирая глаза.

На втором экране показания датчиков температуры и давления на заводе в Сурри ползли все выше — цифры мигали красным, приближаясь к расплавлению.

«Ага», — пробормотала она, и этот звук отозвался в пустой комнате. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой беспомощной.

Она начала отключать терминалы на экране — смотреть на них дальше было бессмысленно. Нет, это было хуже — это была пытка. Она всё ещё не понимала, что видит. Ей сказали, что Ада-83 — архаичный язык программирования, лежащий в основе управления заводом — понятен человеку .

Это была наглая ложь.

«С таким же успехом я могла бы изучать клинопись», — пробормотала она, взглянув на часы. Если она скоро не вернётся домой, её кот начнёт есть комнатные растения.

В любом случае, помимо её полной бесполезности, ей совершенно ясно стало две вещи. Во-первых, завод определённо был взломан. Теперь не осталось никаких сомнений, что код был повреждён кем-то из злоумышленников.

Во-вторых, простого решения не существовало. Единственное решение, которое придумали эксперты, — перекомпилировать всю операционную систему с нуля, перезагрузив все элементы управления. На это просто не было времени.

Температура на её экране уже показывала 428 градусов и быстро росла. Показания обновились, скачок с 428 до 432, и она почувствовала, как участился пульс.

Она встала со своего места, подошла к двери, перевернула табличку и начала запирать её. Она уже собиралась выключить компьютер, когда…

Она увидела уведомление в углу второго экрана. Она приказала себе проигнорировать его. Просто общее уведомление. Ничего для неё. Но она всё равно нажала на него.

Он открыл прямую телевизионную трансляцию — кабельную новостную сеть — показывающую прелюдию к пресс-конференции губернатора Вирджинии.

Губернатор Этуотер стоял на импровизированной трибуне в окружении нервозной кучки бюрократов и государственных чиновников. Кто-то распечатал на обычной бумаге для принтера печать штата и приклеил её скотчем к трибуне, а позади него под странными углами развевались флаги США и Вирджинии. Складывалось впечатление, будто это было школьное собрание. Вряд ли это внушало доверие.