Никакой электроники. Она была абсолютно уверена, что за ней не следили. Она перешла реку по Бородинскому мосту – широкому бетонному пролёту, достаточному для восьми полос движения. На этом берегу она укрылась в небольшом парке, держа мост в поле зрения и высматривая слежку.

Их не было.

Тем не менее она отказалась спать.

В номере был телевизор, которым она не пользовалась, и электрический чайник, которым она воспользовалась, предварительно проверив, нет ли внутри тараканов. Она заварила чай из гостиничного пакетика, затем выключила свет и снова села у окна, прислонившись к стеклу, чтобы видеть сквозь щель в шторе, оставаясь незамеченной.

Ее мысли снова блуждали — о том, что произошло, что происходит сейчас, что произойдет дальше.

Она задавалась вопросом, как удалось так быстро обнаружить безопасный дом?

Она сама не знала, что они будут его использовать, пока Ирина не сказала ей об этом у кафе. И почему русские прислали такую маленькую группу? Одно из возможных объяснений заключалось в том, что Кремль получил доступ к полному списку конспиративных квартир — двум десяткам потенциальных мест. С таким количеством им пришлось бы действовать по принципу «разделяй и властвуй».

Это также означало бы, что утечка произошла в Вашингтоне. Она вспомнила Романа в Совете, который изо всех сил сопротивлялся, чтобы не поделиться своим досье. Он предвидел это. Он многое повидал. Она всё ещё таила на него обиду – он солгал президенту, и она за это поплатилась, – но он тоже был прав.

Расширение круга поставило всё под угрозу. Она не сомневалась: если бы он рассказал президенту о Колибри в назначенный срок, она бы умерла много лет назад.

Мысли о Вашингтоне привели её к Брайсу. Неужели он сейчас с Синтией, трахает её до потери сознания, блаженно лёжа на спине с сигаретой во рту? Вполне возможно, подумала она. Сигарета была выдумкой…

Но почему не всё остальное? Синтия, безусловно, могла бы предложить ему лучшую жизнь, чем она сама. Притворяться, что это не так, всегда было ложью.

То, что она делала ради работы, то, к чему ей приходилось быть готовой, было несовместимо с настоящими отношениями с мужчиной. И это ещё один момент, с сожалением подумала она, в котором Роман был прав с самого начала.

Она уже начала дремать, поддавшись усталости, как вдруг её разбудил шум выехавшей из-за угла машины. Это была слегка модифицированная «Лада Веста» — небронированный гражданский малолитражный автомобиль, часто используемый российской полицией. На этот раз он был окрашен в российский военный камуфляж «Излом» с изломами, который предпочитают подразделения спецназа .

Тогда вот она.

Насколько она могла видеть, его никто не сопровождал.

Из машины вышли двое мужчин в черной тактической экипировке, вооруженные автоматами ПП-19 «Бизон».

Один из них также был вооружен гранатомётом ГМ-94. «Бизон» был пистолетом-пулеметом.

Пистолет, разработанный «Ижмашем» специально для МВД. Значит, эти двое, вероятно, были из контртеррористического подразделения. Их подкрепление, если оно уже не наблюдало из тени, должно было быть недалеко.

Она хотела открыть по ним огонь прямо оттуда, где стояла, но гранатомёт заставил её остановиться. Она была буквально как рыба в бочке.

Она схватила пистолет и жесткий диск, а затем выскользнула из комнаты.

Коридор был пуст, и она прокралась по нему подальше от лестницы, нырнув в небольшую нишу в десяти ярдах от неё. С одной стороны ниши стоял торговый автомат, а с другой – льдогенератор. Она спряталась за льдогенератором, отражаясь в стекле автомата, и смутно видела коридор.

Через мгновение она услышала шаги на скрипучей лестнице, ведущей из вестибюля. Должно быть, они не знали наверняка, что она там, иначе бы дождались подкрепления. Она предположила, что менеджер отеля предупредил их, возможно, в ответ на бюллетень ФСБ, разосланный по отелям. Она знала, что это риск.

Они появились в коридоре и направились прямо к ее двери, где заняли стандартную позицию для атаки — нападающий за стеной, а второй мужчина стоял позади него, смещенный так, чтобы у него была видна дверь.

Второй мужчина открыл огонь по дверному замку. Остановившись, грабитель шагнул вперёд и сильно ударил дверь ногой. Она застряла на чём-то, и потребовался второй удар, прежде чем дверь распахнулась на сломанных петлях.

Затем он отскочил в сторону, и первым вошел наблюдатель.

Ее момент.

Она размахнулась и выстрелила. Выстрел угодил точно в цель. Она пролетела мимо него прежде, чем его тело коснулось пола.

Второй мужчина резко обернулся, но опоздал на долю секунды. Её пуля попала ему в висок, отчего его голова откинулась назад, и он упал на небольшой журнальный столик в центре комнаты, разбив его стеклянную столешницу.

Она схватила его «Бизон», нашла ключи от машины в кармане и за считанные секунды оказалась у окна. Она уже слышала приближающиеся сирены.

Перекинув «Бизон» через плечо, она открыла окно и вылезла наружу, спустившись через выступ на улицу.

Она упала на землю, когда из-за угла выехала полицейская машина, едва не врезавшись в здание.

Она подняла «Бизон» и нажала на курок, осыпая его градом пуль. Лобовое стекло разбилось, и одна из пуль, должно быть, попала в динамик сирены, потому что вой внезапно упал на октаву, превратившись в низкий электронный свист. Она села в «Ладу» и завела её, резко нажимая на газ, пока рев вертолёта сотрясал воздух.

Она не подняла глаз.

Она резко включила передачу и помчалась по узкой улочке. Машина была 1,8-литровой с механической коробкой передач и мощностью 122 лошадиные силы – не жеребец, но настроенная на ускорение. Она рванула с места. Добравшись до реки, она резко дернула за ручной тормоз, выжала сцепление и съехала на Бородинский перевал. Мост . Движение было практически нулевым, и она прибавила газ и промчалась по мосту.

У нее не было никакого прикрытия сверху, и буквально через несколько секунд начался шквал выстрелов.

Она увидела облачка пыли на дороге прежде, чем услышала их – сотни пуль, отскакивающих от бетона. Она резко вильнула, уклоняясь от выстрелов…

Но она сильно ударилась о стальной поручень, разделяющий полосы движения. Машина потеряла скорость, но она резко переключила на вторую передачу и резко нажала на газ, отчего машина резко рванулась вперёд, и она чуть не потеряла управление во второй раз. Каким-то образом ей удалось удержаться на дороге, выехав на Садовое кольцо и оторвавшись от преследующего вертолёта.

Именно тогда она увидела, как прямо на неё летят ещё две полицейские машины с мигалками и воплями сирен. Ей ничего не оставалось, как не сдвинуться с места, и она вдавила педаль газа в пол, направившись прямо на них. Она слепо рванулась вперёд – в какой-то момент она закрыла глаза – и в последнюю секунду они резко вильнули, чтобы избежать столкновения. В зеркало заднего вида она увидела, как одна из машин врезалась в фонарный столб, а другая резко закрутилась, сжигая резину. В то же время из-за боковой улицы выехала ещё одна патрульная машина и начала преследование.

Она не отпускала педаль газа, пока вертолет приближался к ней.

Американский центр возвышался перед ней – огромная модернистская крепость с решётками на окнах, запертыми воротами и высоким металлическим забором. Он обозначал восточную границу посольского комплекса, и она рванула машину к нему, стремительно сокращая расстояние. В последний момент она распахнула дверь, резко затормозила и выскочила из машины. Ей удалось увернуться от машины, когда полицейская машина, следовавшая за ней, врезалась в неё сзади, отчего обе машины заскользили и врезались в бетонное ограждение.

Она сильно ударилась об асфальт. Боль пронзила рёбра. Она упала, задыхаясь, пока всё не стихло.

Её привел в чувство вертолёт. Он пролетел мимо, но уже накренился. Превозмогая боль, она вскочила на ноги, осматривая забор в поисках точки входа. Её не было.

Она направилась к узкой улочке, ведущей ко входу в посольство, хромая и изо всех сил, каждая мышца протестующе кричала. Вертолёт стремительно приближался, но не мог следовать за ними по узкой улочке, не поднимаясь над крышами. Она промчалась метров сто, и, увидев морских пехотинцев на первом посту охраны, чуть не расплакалась. Один из них вышел на тротуар и яростно жестикулировал, призывая её бежать быстрее.

Позади неё ехала ещё одна патрульная машина. Она услышала сирену, затем шум двигателя, а затем увидела отблески мигающих фар на мокром асфальте. Но это не имело значения.

Она была достаточно близко, чтобы это уже не могло ее остановить.

Десять ярдов.

Пять.

Один.

Она добилась своего.

Затем ударила пуля — чистая и острая — и мир погрузился во тьму.

OceanofPDF.com

47

Р оман стоял в своём кабинете в здании Эйзенхауэра, стиснув челюсти, с пульсирующей болью в висках. Это была комната, в которую он так и не переехал по-настоящему, и с её голыми стенами, казённым столом, эргономичным креслом и пустым картотечным шкафом она всегда напоминала скорее камеру, чем офис.

Сегодня это только подтвердилось.

Совет уже начал заседание. Его члены — весь пленум, за исключением его и, конечно же, Габриэллы, — уже почти час сидели за большим круглым столом.

Даже Этель Синклер, директор АНБ, которая присутствовала на предыдущей встрече удаленно, прилетела в последнюю минуту со своего ранчо в Монтане.

И речь шла не об электростанции, хотя ситуация там становилась все более плачевной.

Это была Марго. Миссия. Колибри.

Он никогда не видел, чтобы кого-то так игнорировали на совещании — словно непослушного школьника у кабинета директора. Это было не просто унизительно, это было опасно.

Он следил за сообщениями из округа Сарри так же внимательно, как и все остальные. Информация ещё не была подтверждена, но для него признаки были очевидны.

Это было нападение.

Акт войны.

Но вместо того, чтобы разобраться с этим, Дёрр и Хоук устроили своего рода процедурный переворот , сославшись на неясные правила, которые позволили остальным членам Совета решить его судьбу без его присутствия и возможности защитить себя.

Он видел, что всё идёт не так. Президент не вмешался.

Габриэлла, его единственный настоящий союзник, исчезла. Остались только волки.

Его должность — директор тайных служб — была пережитком тех времён, когда ещё не существовало нынешней иерархии. Эта двусмысленность всегда делала его чужаком, угрозой для их ордена. Теперь, когда у них появился шанс нейтрализовать его, они собирались им воспользоваться.

Он взглянул на часы.

Как по команде, в дверях появился помощник со светлым каре. «Они ждут вас».

Он кивнул, поправил форму и, собрав всё своё достоинство, последовал за ней по коридору. У двери он глубоко вздохнул, прежде чем войти.

Внутри Джейк Хоук оживленно говорил, но резко замолчал, как только вошёл Роман. Все взгляды обратились к нему. Никто не произнес ни слова. Он поискал глазами хоть одно дружелюбное лицо. Ни одного.

«Извините за опоздание», — сказал он, пытаясь пошутить, но промахнулся.

Хоук лукаво улыбнулся: «Ты занятой человек, Роман».

Это был тот же самый стол, за которым они сидели, когда Роман и Марго выдали свою сенсационную новость о Колибри , но для Романа весь мир изменился за прошедшие часы.

А место Габриэллы пустовало.

Глядя на мрачные лица, он понимал, что вердикт уже вынесен.

Они решили его судьбу.

«Почему бы вам не сесть?» — сказал президент.

Роман сел, и президент взял в руки страницу печатного текста. «Мне нужно зачитать это для протокола, Роман. Это резолюция, которую мы приняли в ваше отсутствие».

«Давай», — сказал Роман, стараясь успокоить его.

Президент прочистил горло, выиграв себе несколько секунд, а затем начал: «Постановляю, что действия директора Секретной службы — в его решении не информировать президента об операции «Колибри» — представляют собой нарушение полномочий главнокомандующего.

Его действия, усугублённые действиями его агента Марго Кац, поставили Соединённые Штаты на грань войны с их злейшим врагом. Более того, они способствовали цепочке событий, кульминацией которых стало жестокое убийство Габриэллы Винтур.

Роман молчал, хотя внутри у него всё кипело. Он хотел сказать десяток вещей, и главная из них — защитить Марго.

Но он этого не сделал.

«Есть что сказать?» — спросил президент.

Роман подождал, глубоко вздохнул и сказал: «Единственное, что я хотел бы добавить, это то, что приказ Совета о распространении досье «Колибри» значительно способствовал нынешней ситуации с угрозами. Насколько нам известно, именно этот приказ раскрыл тайну операции, которая годами проводилась в полной секретности…»

«Да ладно тебе, — возмутился Хоук. — Я же говорил, что он не будет глотать лекарство. Его статус должен быть немедленно аннулирован».

«Если бы вы не заставили меня раскрыть мое досье, мои протоколы, мои убежища, подробности моей операции...»

«Хорошо, хорошо», — сказал президент. «Ваш комментарий будет занесён в протокол. Кто-нибудь ещё хочет что-нибудь сказать, прежде чем я закрою дело окончательно?»

Роман бросил на них холодный взгляд, словно ожидая, что кто-то заговорит. Он почувствовал боль предательства – ни союзников, ни спасательного круга – и посмотрел на пустое кресло Габриэллы.

Она бы что-нибудь сказала. Она всегда так делала.

Его так и подмывало уйти. К чёрту всё это. Он всё ещё мог лишить их удовольствия наблюдать, как он извивается.

Затем тишину нарушил голос. Это была Этель.

«На самом деле, — сказала она, — за последние сутки моё агентство перехватило два незаконных беспилотника над этим самым зданием. Предварительный анализ показывает, что они российские».

«Значит, они за нами наблюдают, — сказал президент. — Прямо здесь, в нашем собственном доме».

«Да, это так, — сказала Этель, — и из их разговоров мы знаем, что они опознали всех членов этого совета, кроме Романа Адлера».