Она нырнула в небольшой парк, осторожнее с скользким асфальтом. Она уже бывала там летом, и в это время года парк был гораздо красивее: деревья в центре рощи роняли цветы в огромный фонтан. Теперь же голые ветви деревьев, казалось, тянулись к ней, словно когтистые пальцы.

На дальней стороне парка располагался закрытый на ночь торговый центр, а справа от неё возвышался огромный многоквартирный дом. Это была одна из «Семи сестёр» Сталина — первых советских небоскрёбов, построенных в пятидесятые годы, — и она господствовала в небе.

На шестнадцатом этаже у Романа был безопасный дом, предназначенный именно для таких ситуаций. Она подумывала оставить подъездную дорожку там или хотя бы связаться с Романом по телефону, но теперь поняла, что и это не вариант. Перед домом стояли четыре патрульные машины с мигалками, а у входа стояли полицейские в форме, словно кого-то ждали.

Она скорректировала курс, опустив голову, и свернула на узкую улочку, огибавшую здание сбоку. Она примыкала прямо к задней части комплекса, и там был ещё один вход. Это был длинный путь, но…

«Эй! Ты!» — крикнул полицейский с крыльца многоквартирного дома.

На долю секунды она замерла, и в голове пронеслось тысяча мыслей. Затем она побежала.

«Эй! Стой!»

Она побежала к посольству, молясь, чтобы не поскользнуться на льду. Она не смела оглядываться, но знала, что они где-то здесь, преследуют её по пятам.

«Стой!» — крикнул полицейский. В воздухе раздался выстрел.

Он промахнулся.

Она не знала, был ли это выстрел в качестве предупреждения или с целью убийства.

Так или иначе, она продолжала бежать. Периметр показался ей. Она была уже достаточно близко, чтобы разглядеть колючую проволоку и камеры видеонаблюдения. Она заметила служебный вход – небольшой пост охраны рядом с ним, похожий на старую телефонную будку. Внутри она увидела лицо морпеха с широко раскрытыми глазами, уже понимавшего, что он наблюдает за разворачивающейся катастрофой.

Она была так близко, что могла бы бросить ему диск.

Столб примыкал к периметральной стене, а дверь внутри него вела на территорию комплекса. Если бы ей удалось добраться туда, она бы оказалась за колючей проволокой.

Но она не питала никаких иллюзий — здесь все будет нечисто.

Она продолжала бежать, сердце колотилось, скорость нарастала по мере спуска, она изо всех сил старалась удержаться на ногах.

Она была в пятидесяти метрах от столба. Сорок пять. Сорок.

«Помогите!» — закричала она, задыхаясь и глядя теперь в лица двух морских пехотинцев.

Они смотрели в ужасе, застыв, каждая капля их подготовки кричала: «Нет!»

покинуть свой пост.

Второй выстрел.

На этот раз он ударил в стену комплекса, всего в нескольких футах от нее.

Определенно нацелен на попадание.

Двадцать пять метров — достаточно близко, чтобы отчётливо разглядеть морпехов. Их лица были широко раскрыты, с пустым выражением лица, словно они понятия не имели, что им делать. Никто их к этому не готовил.

Рев двигателя. Она оглянулась через плечо.

Она увидела решетку за долю секунды до удара.

Затем все потемнело.

Машина врезалась в неё, словно товарный поезд, перебросив её, невесомую, через крышу. Красно-синяя вспышка света. Тротуар. Лёд. Боль.

Но она сосредоточилась.

Резко затормозив и взвизгнув тормозами, машина остановилась между ней и постом охраны. Дверь водителя открылась.

Позади неё двое полицейских, преследовавших её пешком, замедлили шаг, запыхавшись, с оружием наготове. Они приближались, словно их послали усмирить что-то бешеное.

«Игра окончена», — выдохнул один из них.

Марго попыталась встать на ноги, но тот же мужчина крикнул: «Лежи!»

Она осталась там, где была, сжатая, как пружина.

«Передай диск. Мы знаем, что он у тебя есть».

Она взглянула на них, затем на полицейского у машины. Трое против одного, вооруженные и готовые убивать. Двое морпехов на посту охраны наблюдали за ними. Она встретила их взгляды, умоляя без слов. Ни один из них не пошевелил и мускулом.

Они знали правила ведения боевых действий. Всё в их подготовке говорило им не вмешиваться. Их юрисдикция, их право на существование начинались и заканчивались у стен комплекса. Внутри этих стен они были американцами на американской земле. Снаружи, в тот самый момент, когда их ботинки коснулись тротуара, они стали наземным вторжением в составе двух человек. Актом войны.

Они это знали.

Полицейские это знали.

По-прежнему трое против одного.

Полицейский у машины заговорил: «Не усложняй себе жизнь».

Она молчала, переводя дыхание.

«Глупая сучка», — добавил он, а затем, обращаясь к остальным двум, добавил: «Переезжайте».

«Хорошо», — сказала она, медленно поднимаясь на ноги. «Ты меня поймал».

Она убедилась, что двое позади неё соблюдают дистанцию, а затем повернулась к третьему. Он был ближе всех, хотя и недостаточно далеко, чтобы это имело значение. Она вытянула руки перед собой ладонями вниз, растопырив пальцы.

«Диск у меня в кармане», — сказала она.

«Никаких резких движений», — ответил он. «Отдай нам пальто».

Она медленно развязала пояс на талии.

«Возьмите это у нее», — сказал он остальным двум.

Марго оглянулась через плечо.

Они были моложе и робки. «Диспетчер сказал, что она опасна», — сказала одна из них.

Марго застыла неподвижно, как статуя, каждый мускул её тела был натянут, словно пружина, готовая к удару. Она позволила пальто упасть с плеча, но не на землю.

«Не двигайся», — сказал полицейский, подходя ближе.

Он сделал неуверенный шаг, затем ещё один. Она замедлила дыхание. Держалась расслабленно. Ждала его следующего шага, а затем нанесла удар.

Она, словно кошка, развернулась, схватила его за голову и, следуя инерции, качнулась ему за спину.

Дикие выстрелы.

Она выхватила у него оружие и открыла ответный огонь, ударив по кевларовому жилету полицейского у машины и заставив его отшатнуться назад. Другая выстрелила трижды, и все три пули попали в мужчину, которого она держала.

Она выстрелила ещё дважды: один раз в ближайшего мужчину, второй – в мужчину у машины. Она попала обоим в лоб, а затем отпустила мужчину, которого держала в руках.

Он рухнул на землю у её ног, булькая и задыхаясь, пытаясь дышать. Её руки были в его крови. Она вытерла их о его форму, затем посмотрела на двух морпехов на посту. Они понятия не имели, что только что увидели, но одно знали точно: они её не впустят.

Американское правительство не убивало россиян на пороге посольства

— и он не давал убежища беглецам, которые это делали.

Марго бежала — в изгнание, в холод, в то, что ждало ее впереди.

OceanofPDF.com

44

Р оман вышел из автобуса на площади Лафайет и поспешил через парк, продуваемый ледяным ветром. Он предъявил пропуск у северо-восточного входа в здание Эйзенхауэра, прошёл службу безопасности, где его досмотрели и обыскали.

Пройдя через зал, он поднялся на лифте и прошёл по бесконечной череде коридоров. Прогулка дала ему время подумать, хотя он и старался этого не делать. У входа в конференц-зал стояла молодая помощница с модным светлым каре, держа в руке чёрный кожаный фолиант. Роман коротко кивнул ей и сказал:

«Мужчина внутри?»

«Да, сэр», — сказала она, слегка постучав и придерживая для него дверь.

«Роман», — сказал президент, поднимаясь на ноги.

«Господин президент, пожалуйста, не вставайте».

Камин горел, и президент сидел в том же кресле, что и утром. Трудно было поверить, что это всё тот же день.

Президент даже внешне был не тот. Его лицо было пепельно-серым от горя.

«С вами все в порядке, сэр?»

«Роман», — повторил он, и голос его дрогнул. Он жестом пригласил Романа сесть, протянув ему руку.

Роман крепко сжал её. «Мне очень жаль, сэр. Мне правда жаль. Я знаю, как близки вы были».

«Спасибо, Роман. Ты тоже потерял друга. Не думай, что я этого не знаю».

«И страна потеряла настоящего воина».

Президент кивнул и посмотрел на стакан виски перед собой.

Он поднял его, сделал глоток и сказал: «Я просто продолжаю размышлять над этим в своей голове».

голова."

«Над чем, сэр?»

«Мы были вместе всего три часа назад. В моём кабинете. Я сказал ей идти домой».

«Ты не мог знать...»

«Где мои манеры?» — вдруг сказал он, перебивая его. «Грейси»,

он позвонил.

Дверь распахнулась.

«Принеси моему другу выпить», — сказал он. «Он пьёт его неразбавленным».

Роман внимательно наблюдал за президентом. Горе на его лице было невыразимым и незнакомым. Эти двое мужчин были давно знакомы. Они и раньше теряли друзей. Это было нечто иное.

Помощница вернулась с подносом, неся изысканный односолодовый виски. Президент взяла у неё бутылку и налила Роману щедрую порцию. Она замешкалась, ожидая, когда он вернёт бутылку на поднос. Когда стало ясно, что он намерен оставить её себе, она молча удалилась.

Президент поднял бокал. «За Габриэллу, — сказал он, — за одну из лучших».

«За Габриэллу», — тихо сказал Роман, представив ее рядом с собой в кресле .

Они оба выпили, обжигающая жидкость обожгла горло Романа, и когда он опустил стакан, президент тут же долил его. Он и себе налил.

«Когда встреча?» — спросил Роман, глядя на стакан президента.

«Они уже в пути», — сказал президент. «Их целая куча».

Роман кивнул, с сожалением думая о том, что должно произойти. «Я полагаю, — сказал он, — что мы исходим из предположения, что это сделали русские?»

«Оставьте всё это ФБР, — сказал президент. — Расскажите мне, что, чёрт возьми, происходит в Москве?»

Роман наклонился вперёд . «Думаю, нам нужно организовать поисковую операцию».

«Так ты действительно ее потерял?»

«Да, она пропала. Пропустила её регистрацию. Ирина Волкова…»

«Мертв».

«Да», — сказал Роман, делая еще глоток.

«Но без Хоука поисковую операцию в Москве провести невозможно.

Без начальника резидентуры. Вам нужны их люди, верно? У вас нет

свой собственный».

«У Boreal в Москве около пятнадцати агентов».

«Включая спящих?»

«Да, и я думаю, это оправдывает их активацию».

Президент смотрел в огонь, кусая губу и размышляя. Он ничего не сказал, и Роман, снова осушая стакан, не был уверен, о чём он думает.

«Думаю, Габриэлла хотела бы, чтобы мы сосредоточились на миссии», — осторожно сказал Роман.

Президент кивнул, а затем пристально посмотрел Роману в глаза. «Вы ведь не видели отчёт Секретной службы?»

«Из дома Габриэллы?»

«Рассказ с места событий?»

«Я ничего не видел», — сказал Роман. «Только оповещение NCCS».

«Так ты не знаешь?»

Роман глубоко вздохнул. По тону президента он понял, что ожидаются ещё плохие новости. Он почувствовал вибрацию телефона, но проигнорировал её.

«Знаете что, сэр? Система непрерывности сообщила, что Габриэлла была найдена с огнестрельным ранением в голову. Убита способом казни».

«Значит, там не упоминалось ни Кэсси, ни экономка?»

«Это не так, сэр».

«Кэсси Уэстпорт, дочь Габриэллы. Четырнадцать лет. Она тоже умерла».

Роман моргнул. Воздух в комнате словно испарился. Мысли его лихорадочно искали смысл, место, куда можно было бы спрятать этот ужас, но ничего не находили. Только пустая, тошнотворная тишина. «Зачем им это делать?

Это не так…»

Слова Романа не прозвучали. Президент тоже растерялся, и наступила полная тишина.

Затем президент сказал: «Там также была женщина по имени Гертруда Кёффер. Экономка Габриэллы».

«Это варварство».

"Да, это."

«Это не имеет смысла».

«Это совершенно разумно», — мрачно сказал президент.

«Четырнадцать лет?»

Президент снова отпил из стакана. Он пристально посмотрел на Романа. «Становится хуже».

"Худший?"

«Их не просто казнили», — сказал президент, говоря так, будто каждое слово было осколком стекла во рту.

«Я не уверен, что понимаю…»

«Нет никаких сомнений, что это связано с Москвой, — сказал президент. — С тем, что происходит с Марго. С тем, что находят её убежище. С тем, что находят Ирину».

«Габриэллу пытали?»

«Хуже, чем пытки», — сказал президент. «Они заставили её смотреть».

«Смотреть что?»

Президент снова покачал головой, словно его разум отшатнулся от того, что нужно было сказать. Он снова выпил. «Дочь Габриэллы нашли…» — начал он. «Четырнадцатилетней. И Габриэллу заставили смотреть».

«Не могу…» — пробормотал Роман. «У них, в Москве, так не принято…»

«Сейчас самое время», — прохрипел президент, и его голос внезапно стал сухим.

Роман встретился с ним взглядом. После всех битв, что они провели вместе, после всех ужасных кровопролитий, свидетелями которых они стали, это было нечто иное. Они шли по неизведанной земле. Неустойчивой. «Они так не действуют», — тихо повторил Роман.

«Итак, — продолжил президент, прочищая горло, — я имею в виду, когда я говорю, что Габриэлла была хорошим солдатом...»

«Абсолютно», — сказал Роман. «Лучший из лучших».

«Но они её сломали, Роман. Это точно. Всё, что она знала, всё, к чему была осведомлена: личность Ирины, прикрытие Марго, список конспиративных домов…»

«Понятно», — сказал Роман. Он мысленно вычеркнул всё, что было в записке Габриэллы, ещё в тот момент, когда она её распространила. Он знал, что рано или поздно она попадёт в руки русских. Однако он пока не вычеркнул информацию, не упомянутую в её отчёте.

Там было имя Ирины, текущее прикрытие Марго, подробности протоколов, безопасных квартир, порядок действий в чрезвычайных ситуациях. «Вот почему я не хотел делиться своим…»

«Да-да», — раздраженно сказал президент. «Ваша драгоценная тайна. Я знаю, Роман. Сохраните её до прибытия остальных. У вас будет достаточно времени, чтобы…

Тогда объяснитесь».

«Хорошо», — серьезно сказал Роман.