«Значит, ты именно так и хочешь? Без сахара? Без нитроглицерина?»

«Москва говорит «триггеры». Это всё, что им нужно, и это даёт им контроль над временем».

«Время чего?»

«И ещё кое-что», — сказал Морозов, проигнорировав вопрос. «Официантка из закусочной… у местной полиции есть отчёт…»

Токо отключил звонок. Это воспоминание уже было спрятано там, где он его не увидит.

Он вышел из джипа и вдохнул ледяной воздух. Мокрый снег наконец прекратился, но и температура упала. Из-за него от земли, словно миазмы, поднимался лёгкий туман. Он сунул пистолет в карман пальто, перекинул винтовку через плечо, схватил дорожную сумку и отправился в лес.

Заправочный пункт находился в миле от места его парковки, и небо становилось светлее, пока он пробирался сквозь лес и подлесок. К тому времени, как он добрался до забора, фонарик ему уже не понадобился.

Он бросил сумку на землю и посмотрел на сетку. На жёлтых знаках каждые двадцать ярдов красовалась молния и печатными буквами значилось: «Опасно для жизни» . Менее ясно было, была ли она отключена.

Он настороженно посмотрел на него. Были и более простые способы проверить ограждение, но их не рекомендовалось делать, стоя в луже воды, а он стоял, а Морозов сказал, что в сумке есть мультиметр. Он достал его и повернул ручку на циферблате, чтобы отрегулировать напряжение. Стоя на возвышении, чуть менее мокром, чем остальная земля, он закрыл глаза и прикоснулся щупом к проводу.

Ничего не произошло. Конец света не наступил.

Мультиметр показывал ноль. Либо он сломался, либо москвичи сделали что-то правильно.

Он надел защитные перчатки, схватил болторез и перерезал проволоку забора. Ни искр, ни фейерверка. Он быстро прорезал отверстие шириной в два фута и протиснулся внутрь, таща за собой сумку.

Ещё пятьдесят ярдов подлеска, и лес раскрылся, открывая широкую поляну. Прожекторы всё ещё горели, хотя и без них было достаточно светло. Они освещали именно то, что ему сказали.

Там должны были быть: заправочная станция с тремя большими дизельными цистернами, а также различные транспортные средства, лесозаготовительная техника и два складских ангара из гофрированной стали. Не было слышно ни звука, ни признаков рабочих или охраны. Все транспортные средства были выключены, а двери ангаров закрыты и заперты.

Тихий.

По его опыту, тишина часто была звуком засады, непосредственно перед тем, как она случилась.

Из того, что он смог собрать воедино — хотя ему никто об этом не говорил —

Эти резервуары обеспечивали резервную систему охлаждения станции. Они не были основной системой, а обеспечивали работу нескольких резервных водяных насосов, способных работать в аварийной ситуации независимо от электросети. Если Токо правильно понял, их саботаж дал бы Москве возможность вывести из строя систему охлаждения станции, пока уровень воды в реке был высоким.

А учитывая шторм и поврежденную плотину, он предполагал, что уровень реки поднялся.

Насколько он мог судить, единственной причиной всего этого было желание вызвать расплавление активной зоны.

И расплавление ядра было самым большим. Бабах. Грибовидное облако.

Именно это люди представляли себе, когда думали о взрывах ядерных реакторов.

Токо не знал точно, насколько далеко готова зайти Москва.

Он не знал, было ли это намерением оказать давление или совершить массовое убийство.

Он точно знал, что если целью действительно был крах, то он затмит всё, что было до этого. Украина станет лишь сноской. Башни-близнецы и Перл-Харбор покажутся дорожными авариями.

Имя Токо войдёт в историю рядом с Гаврило Принципом и Усамой бен Ладеном. Имя человека, который опрокинул костяшки домино, вошедшие в историю. Имя человека, который разжег войны.

Этого было достаточно, чтобы заставить его сердце биться чаще.

Когда туман рассеялся, он увидел, что по периметру двора на высоких столбах установлены внушительные камеры видеонаблюдения военного образца, защищённые колючей проволокой посередине. Токо пришлось поверить Морозову на слово, что камеры выведены из строя.

Не видя признаков присутствия кого-либо ещё, он быстро выбежал на поляну, пригнувшись. Добежав до первого танка, он остановился.

Стоя спиной к нему, он снова оглядел двор. Ни движения, ни звука. Всё чисто.

Каждый резервуар представлял собой огромный стальной цилиндр на бетонной площадке, заполненный двадцатью пятью тысячами галлонов дизельного топлива. Сбоку шла металлическая лестница, перекладины которой были покрыты льдом. Он поднимался, неся сумку на одном плече, а винтовку – на другом. Дважды он чуть не поскользнулся, но удержался.

Оказавшись наверху, он пригнулся, чтобы не создавать силуэта.

Доступ в резервуар осуществлялся через круглый люк из углеродистой стали с торчащей сверху устойчивой к коррозии Х-образной ручкой. Рядом с ручкой находился аналоговый манометр, а рядом — электронный индикатор безопасности. Лампочка на индикаторе мигала красным — возможно, благодаря каким-то действиям Москвы.

Сначала он проверил манометр и, используя предохранительный клапан, снизил давление внутри бака до безопасного уровня. Затем он обратил внимание на люк. Обычно он был заперт, но, снова доверившись Москве, он схватился за ручку и надавил на неё. Она не двигалась. Казалось, её вообще невозможно сдвинуть. Он попробовал ещё раз, снова безуспешно, затем покопался в сумке в поисках трубного ключа. Он прикрепил зажим ключа к ручке и, изо всех сил, надавил на неё всем весом. На этот раз люк сдвинулся с места, и когда он на него качнулся, он снова сдвинулся с места, а затем резко открылся с громким свистом воздуха. Он чуть не потерял равновесие, но удержался на ногах.

Он снял громоздкие рукавицы и начал устанавливать детонатор.

Обращаясь с ним подобно официанту, нервно держащему нагруженный поднос, он прикрепил его к крючку на внутренней стороне люка так, чтобы он находился всего в нескольких дюймах над топливом.

Удовлетворённый, он закрыл люк, повернул ручку до щелчка и снова накачал воздух в бак. Один бак был готов. Дизельного топлива хватило бы, чтобы затопить небольшой город. Когда бы Москва ни захотела, она могла бы разнести всё это в пух и прах. Он повторил то же самое с двумя другими баками, всё было идентично, но как раз когда он заканчивал, услышал то, чего боялся всё это время — звук приближающегося двигателя.

Он лёг плашмя на бак, вне поля зрения, и снял винтовку с плеча. Прицел был Leupold, простой, но вполне подходящий. Он прицелился в белый пикап с логотипом энергетической компании. Тот подъехал к воротам и остановился, двигатель работал на холостом ходу, фары были включены. Прошёл миг.

Токо застыл неподвижно, прикрыв рот рукавом, чтобы скрыть дыхание.

Когда ворота открылись, он не отрывал взгляда от лобового стекла грузовика со стороны водителя, следя за ним, пока тот медленно въезжал во двор.

Он остановился там, где его путь пересекли следы Токо, идущие из леса.

Ещё одна пауза. Палец Токо погладил спусковой крючок.

Дверь открылась, и вышел человек в ярко-оранжевом комбинезоне, не сводя глаз с отпечатков ног. Он следил взглядом за Токо, ведущей из леса к танкам. Его мозговой механизм стал очевиден, когда он потянулся к рации на поясе.

Токо нажала на курок.

Один выстрел свалил его. Второй в голову добил. Два неслышных щелчка в ночном воздухе. Невероятно громкие. И вдруг тишина.

Токо спустился по лестнице, подбежал и оттащил тело на десять ярдов в подлесок, оставляя за собой розовый след крови на снегу.

Теперь он ничего не мог с этим поделать.

Он взял рацию у мужчины, затем забрался в машину. Ключ был в замке зажигания. Он повернул его, нажал на газ и тронулся с места.

OceanofPDF.com

25

Они называли это «почернением» , и это было азбучным знанием дела.

Для Марго это означало добраться до «Пушкина» без слежки и, что ещё важнее, чтобы ФСБ не догадалась, что она намеренно ускользнула. Это было ключевым фактором, тем самым, что отличало новичков от профессионалов, и если ей это не удавалось, она могла попрощаться со встречей с Ириной.

Малейший намек на то, что она что-то задумала, и ФСБ наводнит зону агентами. И если это случится, Ирина точно заляжет на дно. Она бы ни за что не рискнула встретиться в таких условиях.

Поэтому Марго собралась с духом, прежде чем выйти из номера, сосредоточившись на поставленной задаче. Даже сейчас, за несколько часов до того, как она сделает свой ход, она готовилась.

Она вышла из номера без багажа, в ярком пальто Balenciaga и горнолыжных очках. Увидев своё отражение в дверях лифта, она почувствовала себя скорее статисткой из «Образцового самца», чем шпионкой. Она взъерошила волосы и, вопреки здравому смыслу, ей понравилось.

Добравшись до вестибюля, она всмотрелась в каждое лицо, уверенная, что увидит кого-то ещё позже. ФСБ не церемонилась, когда дело касалось слежки за иностранцами. Даже переводчику выделяли группу.

«Выписываетесь?» — спросил консьерж из-за стола.

«Вообще-то нет», — сказала она, гадая, не один ли он из них. «Я останусь в комнате ещё на одну ночь».

«Я сделаю пометку».

«И вызови мне такси, пожалуйста?»

Он поднял трубку. «Куда?»

Она внимательно посмотрела на него. Разве консьерж задал бы такой вопрос? «Посольство».

сказала она.

«Американец?»

Ну, он преувеличивал. Она зарегистрировалась по американскому паспорту. «Как ты догадался?» — спросила она.

Он посмотрел на экран.

В посольстве у нее состоялась встреча с женщиной по имени Кларисса Грей.

«Фокстрот» нашёл её — она не была агентом ЦРУ, — но по параметрам она почти идеально подходила Марго. Рост, вес, цвет кожи, черты лица — всё как надо.

«Это очень короткая прогулка», — сказал консьерж.

"Что это такое?"

«Посольство».

Марго посмотрела на Садовое кольцо, десятиполосную кольцевую дорогу, соединяющую центр Москвы. Утреннее движение было плотным и быстрым.

Проезжающие автобусы разбрызгивали мокрый снег прямо на тротуарах.

«Я думаю, такси», — сказала она.

Она пересекла вестибюль и подошла ко входу, где коридорный подогнал ей машину и открыл дверь. Она знала, что это, вероятно, подделка, но это не имело значения. Пока нет. Она всё ещё занималась своим делом. Выкладывала узор.

Играем честно.

Такси влилось в поток машин на Пресненском проспекте, среди которых было немало машин федеральной службы безопасности, и Марго внимательно следила за своим хвостом. В этот момент она бы ещё больше встревожилась, если бы не заметила один.

«Всё в порядке?» — спросила водитель, в пятый раз взглянув в заднее окно.

«Отлично», — сказала она, наконец заметив установленную третью серию.

Эта игра в кошки-мышки казалась новой, но на самом деле нет. Она была слишком мала, чтобы помнить времена холодной войны, когда любой иностранец в Москве мог спокойно предполагать, что за ним следят с момента выхода из самолёта в Шереметьево и до момента возвращения на борт, чтобы улететь домой. В те времена центр Москвы был самым запретным местом, и каждый, от мужчины, курящего «Тройку» на автобусной остановке, до девушки, покупающей журнал в газетном киоске, был потенциальным агентом КГБ.

Химчистка , искусство стряхивания хвостов, в те годы было возведено в ранг высокого искусства. ЦРУ придумывало всевозможные трюки — от протезов носов и

силиконовых масок до смелых маневров, таких как катапультирование, трюк «черт из табакерки», автомобили-призраки и ложные следы.

Поддержание легенды — заставить их поверить, что ты тот, за кого себя выдаешь — было вопросом жизни и смерти.

Теперь эти времена вернулись. Все старые трюки были отряхнуты и переосмыслены для нового поколения. Марго знала, что, если хочет выжить, ей придётся проявить изобретательность.

Отсюда пальто от Balenciaga, обесцвеченные волосы, а теперь ещё и двойник, которого Фокстрот нашёл для неё в консульском отделе. И всё это лишь для того, чтобы добраться до кофейни без слежки.

Такси съехало с Садового кольца на небольшую боковую улочку и остановилось перед главными воротами посольства. Перед ними был внушительный укреплённый въезд, защищённый большими бетонными блоками, из-за которых автомобили вынуждены были останавливаться и неловко маневрировать, чтобы проехать. Чтобы въехать на территорию, нужно было проехать через раздвижные ворота высотой 3,5 метра, пройти проверку безопасности в узком проходе под надзором вооружённых морских пехотинцев, а затем пройти через вторые ворота.

Без полномасштабной атаки прорваться не удалось никому.

«Остановитесь здесь», — сказала Марго, указывая на пешеходный вход в ста ярдах дальше.

Она вышла из машины, подошла к охранникам с поддельными документами в руках и была встречена свежим морским пехотинцем, щедро облитым тем, что она приняла за одеколон Calvin Klein.

«Подожди, подожди», — сказал он, когда она поспешила подойти.

«Я американец».

«Да, и Унабомбер тоже».

Он провёл её на усиленный пост безопасности, где её обыскали и просканировали металлоискателем, как в аэропортах, а также более сложным сканером миллиметровых волн. Её сумочку пропустили через рентгеновский аппарат.

«Хорошо», — сказал другой охранник, взяв у неё удостоверение и отсканировав его. Он поднял паспорт, сверил фотографию с фотографией на экране и сказал: «Вас ждут, но здесь сказано, что сначала вам нужно пройти протокольную проверку».

«В чем проблема?» — спросила она, одарив его тем, что она надеялась назвать кокетливой улыбкой, хотя, скорее всего, это было больше похоже на спазм лица.

«Не могли бы вы просто дать мне пропуск? Я немного тороплюсь».

Он посмотрел на неё, затем на клавиатуру. «Простите, мисс…»

«Пожалуйста, зовите меня Пегги».

«Пегги», — сказал он, прочищая горло.

«Просто зарегистрируйте меня как гостя».

«Здесь сказано, что вы переводчик».