Из аэропорта ему было приказано проехать шестьдесят миль на юго-восток вдоль берега реки Джеймс до старой исторической достопримечательности, известной как замок Бэкона.

Перед тем как покинуть город, он заехал в автокафе McDonald's и заказал огромную чашку кофе (с сахаром и сливками), три бисквита с яйцом и сыром и два картофельных оладья. Он съел их по дороге, проезжая через города, о которых никогда не слышал, такие как Питерсберг, Нью-Богемия и Диспутанта. В местечке под названием Уэверли он остановился на заправке и купил вяленое мясо, сигареты, газировку и самые подробные карты местности, которые там продавались.

Он ехал осторожно, дорога была такой же ужасной, как и накануне. Шторм не утихал, а небо было таким же чёрным и безжалостным, каким он когда-либо видел над Охотским морем. Он ехал по шоссе как можно дольше, съехав с него только в деревне Уэйкфилд. Оттуда он ехал по извилистым дорогам, проходившим через леса и поля, такие же пустынные и бесплодные, как русская тайга.

Он добрался до замка Бэкона за два часа до рассвета и увидел величественный кирпичный особняк, окутанный тьмой. Судя по табличке у входа, когда-то здесь произошло восстание против англичан. Там была парковка для туристов и школьных автобусов, хотя в настоящее время всё закрыто на время сезона.

На стоянке стоял один белый фургон «Мерседес Спринтер», как раз там, где сказал Морозов. Токо понятия не имел, как долго он там стоял, хотя достаточно долго, чтобы его следы успели покрыться свежим мокрым снегом. Он остановился рядом с ним и вышел из джипа. Ключ от фургона был спрятан в правом заднем колесе, он нашёл его и отпер заднюю дверь.

Внутри — небольшое количество промышленного нитроглицерина, две пятигаллонные канистры с водой и десять килограммов сахара из продуктового магазина в бумажных пакетах. В чёрной сумке — пистолет с глушителем, винтовка с прицелом, инструменты, фонарик, верёвка и даже очки ночного видения. Там же были утеплённые брюки, зимние ботинки, ещё одна парка и утеплённые боевые перчатки.

Всё было продумано. Сокращения за сокращениями.

Он поспешно перенёс всё из фургона в джип, запер его и положил ключ обратно туда, где его взял. Затем он, крайне осторожно, учитывая характер своего нового груза, выехал на джипе со стоянки и вернулся на дорогу.

Полный масштаб этой операции никогда не был раскрыт Токо, но ему не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы читать между строк.

Еще до того, как он съехал с шоссе, появились знаки в сторону атомной электростанции Доминион, и Морозов не раз упоминал о кибератаках, скоординированных с плохой погодой.

В любом случае, роль Токо была простой. Он был рядовым. Ему не нужно было видеть общую картину.

Он следовал по GPS по узкой, покрытой льдом дороге, принадлежавшей компании. Она освещалась натриевыми лампами, похожими на те, что стоят возле российских промышленных предприятий, и он радовался их свету. Он медленно ехал по бетонной дороге, всё время опасаясь увидеть фары встречной машины.

Примерно в четырёх километрах от въезда на завод, перед первым контрольно-пропускным пунктом, должен был быть поворот к топливному хранилищу. Он ехал на предельной скорости, всматриваясь в непроглядный лес, высматривая просвет между деревьями. Убедившись, что зашёл слишком далеко, он развернулся и повернул обратно. Время было не совсем на его стороне: на востоке, когда небо стало ясным, он уже видел первые признаки приближающегося рассвета. Он посмотрел на часы и прикинул, что до рассвета у него, пожалуй, час.

И тут он увидел его — поворот на грунтовую лесовозную дорогу.

Ему сказали, что дверь будет открыта, но теперь он увидел, что доступ заблокирован шлагбаумом. Он вылез и осмотрел дверь. На ней висела цепь с замком, но не было ни камер, ни освещения, ни электронных датчиков.

Предположительно, на заводе была какая-то надежная система безопасности, но здесь не было ничего, кроме цепи, которой можно пристегнуть велосипед.

Он мог бы протаранить его, но стрела была на той же высоте, что и его фары, и он хотел по возможности их не разбить. Вместо этого он

Приставил глушитель к пистолету и выстрелил в замок. Ему потребовалось три выстрела, чтобы попасть точно в цель, но когда он это сделал, замок с глухим стуком упал на землю, а следом за ним и цепь. Он попытался вытащить стрелу, но она застыла из-за нарастания льда. Он попытался вытащить её силой, но не смог, поэтому достал из джипа сумку с инструментами, молясь, чтобы мимо не проезжали машины. Он ловко работал молотком и зубилом, откалывая лёд, пока не смог поднять стрелу, используя только вес своего тела.

Открыв ворота, он проехал на джипе, затем вышел обратно, закрыл за собой ворота и продолжил движение по грунтовой дороге. Идти было трудно. Земля была покрыта льдом, но не промерзла насквозь. В результате образовалась каша из слякоти и полузамёрзшей грязи, которая оказалась непосильной для джипа.

Ему удалось проехать около сотни ярдов, прежде чем он остановился. Ещё немного, и он рисковал застрять, что было совершенно невозможно. Выходить оттуда в такую погоду было бы просто ужасно.

Он оглянулся на дорогу и почти увидел бум.

Проезжая мимо, никто не увидит джип, если только не остановится, чтобы посмотреть на него.

Он сомневался, что это произойдёт. Он также сомневался, что над лесом летают беспилотники. Если бы они были, деревьям пришлось бы его скрывать. Это был его единственный выход.

Он заглушил двигатель и выключил фары.

OceanofPDF.com

20

Габриэлла обошла президента, оставив дистанцию между собой и Дорром, который стоял так близко, что она чувствовала его дыхание на своей шее. От него исходило нетерпение, словно помехи перед бурей. Теперь, увидев кровь Романа в воде, он кружил, готовясь к убийству. Когда появится возможность, он нанесёт удар.

«Господин президент», — сказал Роман, поднимаясь на ноги.

«Роман, садись, пожалуйста. Я привёл Габриэллу и Дорра».

«Понимаю», — сказал Роман.

То, что кто-то из них там был, было большой уступкой. Роман оберегал свою независимость так же ревностно, как и свою секретность. Обычно никто из них не имел бы ни малейшего представления о том, что происходит в книжном магазине. Теперь же они были повсюду. Худший кошмар Романа — его драгоценные протоколы в беспорядке...

И винить в этом можно только себя. Он был непослушным мальчиком.

Габриэлла изучала его лицо, морщины вокруг глаз. Он был усталым, взволнованным, и она знала, что это может обернуться неприятностями. Его агент была элитой – Роман лично тренировал её для выполнения самых сложных заданий в самых враждебных условиях, – но её не учили подчиняться приказам комитета.

И все же они были здесь.

Ещё один признак того, что в битве между Романом Адлером и Домиником Дёрром верх одерживал Дёрр. Роман и ему подобные быстро становились вымирающим видом. Их время подходило к концу. Все аргументы, которые президенту доказывали, что книжный магазин — опасный анахронизм, примитивный динозавр, способный как разжечь войну, так и предотвратить её, — обрели силу. Роман зашёл слишком далеко, и вот что из этого вышло.

«Можно нам еще кофе?» — спросил президент, садясь напротив Романа.

Габриэлла и Дорр были там единственными, кроме него, но ей и не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что эта работа досталась ей. Она вышла в коридор и поймала первого попавшегося билетера. «Ещё три кофе», — сказала она, подняв три пальца.

Вернувшись в комнату, Дорр занял последнее место. «Где сейчас агент?» — спросил он, глядя на телефон Романа, лежавший экраном вверх на журнальном столике. «Я думал, ты уже должен был с ней связаться».

«Техническая проблема», — сказал Роман.

« Техническая проблема?» — спросил Дорр, взглянув на часы с театральным неодобрением — тактично, как лайнбекер.

«Маскирующее оборудование барахлит».

« Это плохое начало».

"Ничего."

«Почти ничего», — настаивал Дорр. Он понятия не имел, когда выбирать, вступать ли в битву. Или, может быть, знал. Может быть, он знал что-то, чего не знала она.

«Может ли это быть признаком того, что она в беде?» — сказал президент.

Роман покачал головой: «Ни в коем случае».

«Ну», — начал Дорр. И Габриэлла подумала — уже не в первый раз:

что, несмотря на всю свою предполагаемую гениальность, он по природе своей не способен не выглядеть полным придурком. «Она в Москве», — продолжил он.

«Проблемы, как говорится, приходят со временем, не так ли?»

«Ничего страшного», — сухо повторил Роман.

«Я просто говорю, что это возможно », — сказал Дёрр.

Габриэлла всегда сохраняла нейтралитет по отношению к ним. Если эти двое были Северной и Южной Кореей, то она была тридцать восьмой параллелью. Контрольно-пропускной пункт Чарли.

По правде говоря, она не была уверена, какое видение будущего пугало ее больше — теневой мир шпионов и убийц Романа или империя слежки Дорра, работающая на все более сложных квантовых чипах и нейронных сетях.

Разведывательная разведка против радиоэлектронной разведки. Старейший спор в истории шпионажа.

Мир Дёрра был чистым, стерильным, стерильным. Скребки, оптоволоконные прослушки, многомиллиардные дата-центры.

На фоне этого мир Романа был, безусловно, средневековым. Он пропах потом, кровью, мочой и дерьмом. Версиями, стяжками, рояльной струной и людьми.

падающие с балконов.

Короче говоря, он был человеком , и с ним случился весь этот бардак.

Это также было — по мнению некоторых, которыми Габриэлла очень восхищалась — единственное, что не позволило Холодной войне скатиться в Армагеддон.

Возможно, именно поэтому, несмотря на все здравые рассуждения, она вдруг обнаружила, что встала на его сторону.

«Если бы вы прочитали мой отчёт, — сказала она, многозначительно глядя на Дёрра, — вы бы знали, что госпожа Кац прибыла в Москву без происшествий. Сейчас она в отеле « Романов» . Если Роман скажет, что позвонит, значит, позвонит».

«Спасибо, Габриэлла», — сказал президент, слегка искоса взглянув на неё. Габриэлла не имела привычки подставлять свою шею — ни ради Романа, ни ради кого-либо ещё. Но это было не из тактических соображений. Не из идеологических. Она не была союзницей Романа. Не совсем. Просто были вещи похуже призраков — вещи похуже тайн — и, глядя на Дорра, она отчётливо ощущала, что смотрит им прямо в лицо.

нам позвонить ей?» — спросила она, взглянув на телефон.

Роман покачал головой. «К сожалению, нет. Учитывая, как настроено оборудование, придётся подождать».

Президент, казалось, собирался что-то сказать, но стук в дверь остановил его. Это был швейцар с подносом, уставленным звенящими фарфоровыми чашками.

Все смотрели, как он вошел и поставил бокал, но когда он начал наливать, вмешалась Габриэлла. «Позволь мне это сделать», — нетерпеливо сказала она.

Билетёр ушёл, и Роман освободил ей место на диване. «Спасибо».

сказала она, садясь.

Она протянула президенту чашку кофе, и он отпил. «Хорошо, Роман, — сказала Вестфаль, — это твоё шоу».

Шоу все еще продолжается, но надолго ли?

«Что ж, „Колибри“ снова на связи», — начал он. — «Это, очевидно, меняет ситуацию».

«Мы откажемся от идеи посла?» — спросил Дорр.

«Думаю, это само собой разумеется», — сказал Роман, и по напряжению в его голосе Габриэлла поняла, что он едва сдерживается. Они обсуждали его операцию, взвешивали действия его агента так же спокойно, как будто выбирали новые шторы для гостиной посольства. И всё это время её жизнь была на грани.

«Слишком поздно для молчания, Роман, — сказал президент. — Объясни нам всё по порядку. Ты втянул нас в эту историю. А теперь объясни, как ты нас вытащишь».

«Foxtrot должен был прислать все, что мы делаем».

«Мы получили файлы», — сказала Габриэлла, показывая свою копию отчета.

«Мы обновляем данные каждый час», — сказал Роман, а затем добавил про себя: «Как приказано».

Габриэлла взглянула на президента, чтобы проверить, уловил ли он тон.

Если и так, то он не подал виду.

После провала вчерашнего совещания президент предпринял беспрецедентный шаг, приказав Роману передать своё досье — шестьсот страниц документов, которые Габриэлла и её офис изучали всю ночь. Когда Феликс разбудил её утром, она спала всего два часа. Именно эти шестьсот страниц, которые ей и её сотрудникам удалось втиснуть в пятнадцатистраничный документ, Дёрр и президент так небрежно пропустили.

«Ну и что?» — спросил Дёрр. «Давай послушаем, Роман. Какой план?»

«Если бы вы прочитали файл», — начал Роман, когда Дёрр и президент начали запоздало листать свои копии отчета.

«Возможно, будет лучше, — вмешалась Габриэлла, — если я подытожу сказанное для всеобщей пользы».

«Пожалуйста, сделайте это», — сказал президент, оторвавшись от документа.

«В моем офисе все это уже обсуждалось», — сказала она, откашлявшись.

«Честно говоря, на данный момент я думаю, что знаю это дело лучше, чем кто-либо другой».

«Отлично», — сказал президент.

Габриэлла повернулась к Роману: «Можно продолжить?»

Его челюсти были сжаты до предела. «Конечно», — выдавил он.

«Хорошо», — сказала она. «С момента последней встречи произошли некоторые изменения, но сейчас нас беспокоит только одно: Колибри действительно восстановил связь. Это значит, что мы можем отменить встречу с Зубаревым . Это всегда было рискованно, а теперь в этом больше нет необходимости».

«Итак, если Колибри послал сообщение, — сказал президент, — то что, черт возьми, в нем было сказано?»

«Ну», — сказал Роман, вмешиваясь, — « послание» — это, пожалуй, слишком мягкое название для скомканной пачки сигарет, которую она оставила на скамейке посреди ночи».

Габриэлла кивнула. Она знала протокол так хорошо, словно сама его писала. Она провела ночь, запоминая каждую деталь. «Пачку сигарет оставили на Манежной площади , — сказала она. — На известной площади рядом с Кремлём».