Всё это место выглядело настолько замкнутым, насколько это вообще возможно. Кроме того, оно выглядело пустым. Снаружи не было ни машин, ни вертолёта. Внутри здания не горел свет. Лэнс остановился примерно в ста метрах от входа, и, судя по отсутствию реакции, он не думал, что там были и охранники.

Однако система безопасности была чем-то иным. Он уже видел некоторые камеры и не сомневался, что там были и датчики. Если он их ещё не сработал, то скоро сработает. Он вернулся в машину и подъехал к дереву, на котором была закреплена промышленная камера. Откуда она получала питание, он не видел, но на боку дерева был датчик, который явно не был гражданским. Он мог регистрировать движение, тепло, вибрацию и всё такое. Точно не то, что можно купить в местном хозяйственном магазине. Найдя линии электропередач, он проследил их через лес к быстрому ручью. Там стояла турбина, вырабатывающая электроэнергию, а для связи они подключались не к телефонной линии, а к выделенному военному спутниковому каналу связи. Это была не та система, которая используется для связи с колл-центром или местным полицейским участком. Это была мощная система безопасности. Лэнс почти ожидал увидеть целую фалангу ударных вертолётов, проносящихся по небу. Он прислушался. Кроме ветра, ничего не было.

Он подумал, что тот, кто владел этим зданием и установил систему безопасности, был связан с ним. У них был доступ к оборудованию, к которому было непросто получить доступ. Возможно, у них даже был допуск к секретной информации, подумал он.

Возможно даже, что за это заплатил налогоплательщик.

Лэнс подошёл к входной двери домика, задев при этом множество датчиков и камер. Его это не беспокоило. Никто не стал бы использовать такую систему безопасности для защиты собственности. Такая система была просто системой оповещения. Она срабатывала, когда домик был занят, а не пустовал.

Дверь представляла собой чудовище из массивного дуба, словно из средневековой немецкой церкви, и он изо всех сил пнул её каблуком. Потребовалось ещё несколько попыток, прежде чем рама треснула, и тогда он толкнул её с громким скрипом. У него с собой был фонарик, он включил его и встал в дверном проёме, прислушиваясь. Всё было так тихо, пока он не выбил дверь ногой, и теперь он ждал, не разбудил ли шум спящих монстров. Всё было зловеще тихо, словно даже птицы знали, что лучше держаться подальше от этого места.

Он вдохнул затхлый воздух, пропитанный запахом полироли для дерева и панелей из красного дерева. Тот, кто занимался отделкой, определенно имел в виду определенный стиль. Он осмотрел прихожую, луч фонарика тянулся от него, словно физический объект, и увидел тридцатифутовые стены, увешанные старыми охотничьими трофеями. Законсервированные животные – олени, медведи, волки – смотрели на него с укоризной, словно таксидермист задумал их для отпугивания незваных гостей. На оружейной стойке стояли старые винтовки, а над ней – щит с гербом: два минотавра держали копья, направленные на мертвую змею. Между минотаврами находилось черное перевернутое распятие. Под крестом была одна буква «А», написанная шрифтом Caslon serif.

Слева от него дверь вела в библиотеку, где полки были завалены старинными томами в кожаных переплётах. Рядом с бильярдным столом стояла латунная барная тележка, на которой стояли хрустальные бокалы и бутылки изысканного бренди и коньяка. Одна из бутылок была «Хеннесси Эллипс», которая стоила больше, чем небольшой семейный автомобиль. Всё это место напоминало ему баварский охотничий домик.

Справа от него находилась столовая с массивным каменным камином в одном конце, всё ещё полным пепла. Лэнс осмотрел пепел. Он казался свежим, хотя и недостаточно свежим, чтобы быть тёплым. Он попробовал пивные краны в баре. Они работали, хотя пиво было несвежим и пенистым. Оно выходило, как мыльная вода. Перед камином стояло большое кожаное кресло, и место не убирали с тех пор, как им последний раз пользовались. Лэнс понял это по бокалу на одном из подлокотников, от которого всё ещё пахло бренди, возможно, даже «Хеннесси», и пепельнице с потушенными в ней окурками. Он узнал жёлтые бумажные сигарные ленты – это были Коиба.

Он огляделся и подумал, кто обслуживает жильца, кто убирает за ним и приносит ему лёд, пока он потягивает коньяк и курит свою «Кохибу»? Кто готовит ему еду? Привёз ли он кого-то с собой или приезжал один? Сам ли он убирался, стирал? Если кто-то приезжал с ним, знали ли они, что там происходит? Потому что это точно не была охота на оленей.

Лэнс продолжал идти по домику, понимая, что практически в каждой комнате, куда он заходил, срабатывают датчики движения, а также тепловые и звуковые датчики. Там также были камеры, которые следили за ним, словно любопытные наблюдатели. Никто не придёт, подумал он, а если и придёт, что ж, тем лучше. Они приведут его к тому, кого он ищет.

Он не спеша обошел весь домик, методично начав с первого этажа, переходя из комнаты в комнату, включая и выключая свет. Место выглядело так, будто его обустроили как студенческое общежитие – с барами и пепельницами, кожаными креслами у каминов, столами для бильярда и настольного тенниса, мишенями для дартса, большими телевизорами – но, похоже, ничем из этого, кроме одного стула у очага, в последнее время никто не пользовался. Здесь была полноценная кухня для профессионального использования, а также официальная столовая с огромным дубовым столом длиной более двадцати футов. За ней легко могли одновременно разместиться сорок или больше человек. Но, опять же, даже морозильники на кухне были пусты, а многие приборы, включая духовки, выглядели так, будто ими никогда не пользовались.

Они были далеко не новыми, им уже много лет, но на дверцах сохранились заводские наклейки. Внутри микроволновок лежали гарантийные документы в маленьких пластиковых конвертах.

За кухней находилась небольшая зона для персонала, опять же неиспользуемая, если не считать одного набора столовых приборов на столике перед раковиной. Сервировка состояла из фарфоровой тарелки и серебряных приборов, но на тарелке лежал бумажный пакет из ресторана быстрого питания. Кто-то ел там еду на вынос – бургер и картошку фри, используя кетчуп и соль из бумажных пакетов и, вероятно, руки, поскольку столовые приборы тоже не использовались. Там стояли полупустая бутылка вина, что-то дорогое, и винный бокал, а над бутылкой вина бесшумно жужжали крошечные плодовые мушки.

Лэнс искал хоть какой-то признак подвала – лестницу или люк, ведущий на нижний уровень, – но ничего не нашёл. Он вышел наружу и убедился, что

Здание стояло на прочной скале. Подвала там быть не могло.

Вернувшись в дом, он поднялся по лестнице на второй этаж и начал обходить спальни. Он насчитал двадцать шесть, все безликие на вид, вполне уместные в немецкой сельской гостинице с их двуспальными кроватями, старыми абажурами и слишком мягкими матрасами. Все комнаты, кроме одной, были безупречно чистыми. Не было похоже, что в них спали годами. Только в последней комнате кровать была не заправлена. Там же стояла ещё одна пустая бутылка вина, стакан, пепельница и ещё несколько окурков «Кохибы».

Лэнс проводил время в комнате. Он сидел на кровати. Он смотрел на деревенскую мебель, постельное бельё. Всё было богатым, но старым. Дорогое одеяло выцвело там, где на него падал свет у окна. Должно было пройти время, чтобы это произошло – наверное, годы. К комнате примыкала ванная комната – вполне функциональная, со старой фарфоровой раковиной и ванной. Лэнс проверил воду. Потребовалось время, но в конце концов она стала горячей.

На полу валялось использованное полотенце, а рядом с раковиной – полотенце для рук, которым тоже пользовались. В мусорном ведре были ещё следы использования: пустой контейнер из-под зубной нити и несколько ватных палочек. В ванне лежал небольшой кусочек супа. В нём застрял кусочек, похожий на чёрный лобковый волос.

Если бы это место было отелем, ему пришлось бы изо всех сил поддерживать четырехзвездочный рейтинг.

Он вышел из комнаты и сел на скамейку в конце коридора, оглядываясь по длинному коридору в сторону лестницы.

Вот и всё. Он осмотрел всё место. Не нашёл ни тайного логова, ни тайной пыточной камеры. Если женщину там и убили, даже если её туда привезли, он не видел никаких доказательств. Те расчленёнки, которые он видел в морге, такое извращение, такой уровень насилия – всё это оставило после себя лишь хаос.

Никакого беспорядка здесь не было.

Но место было жутким, в этом нет сомнений, и Лэнс не сомневался, что там происходили ужасные вещи. Он просто не нашёл доказательств.

Возможно, кто-то и убрал место убийства, но тогда почему они не убрали за собой еду? Пакет из «Макдоналдса» внизу на кухне? Пепельницы и пустые бокалы? Почему бы не заправить постель и не вынести мусор из ванной?

Мне это показалось неправильным.

Он уже собирался спуститься вниз по лестнице и начать поиски заново, когда заметил что-то под скамейкой, на которой сидел.

В нижней части сиденья была ручка — небольшой металлический рычаг.

Он потянул за нее и услышал щелчок защелки, а затем скрип.

Он обернулся и увидел в стене позади себя фальшивую дверь. Он попытался сдвинуть скамейку, но она была закреплена, поэтому он перешагнул через неё и прошёл через дверь. Она вела к деревянным ступеням, по которым он поднялся на небольшой чердак прямо между фронтонами. Было темно, и он пошарил по стене в поисках выключателя, но его там не было, поэтому он осмотрел помещение фонариком.

Над ним возвышалась остроконечная крыша, с выступающими балками и брёвнами, словно в старом амбаре. Стены были из таких же крепких бревен, как и всё здание. Электрического освещения, похоже, не было, но в металлическом кронштейне рядом с дверью горели факелы. От них пахло парафином.

Рядом с ними стоял коробок спичек. Лэнс взял фонарик и чиркнул спичкой. Факел вспыхнул ярким пламенем, наполнив пространство светом и мгновенно осветив возвышение в центре чердака.

Ещё до того, как его взгляд сфокусировался на картине, он уже знал, что это такое, и сопротивлялся желанию сразу же взглянуть на неё. Он сопротивлялся даже желанию взглянуть на неё, вместо этого глядя на стены, где висели огромные портреты маслом в замысловатых позолоченных рамах. Он насчитал сорок четыре картины, каждая размером не менее трёх на восемь футов. На всех были женщины. Все молодые. Многие были индейцами. Были ли они жертвами, подумал Лэнс. Вёл ли кто-то своего рода учёт этих портретов? Если да, то когда? По одежде женщин невозможно было определить их возраст — все они были обнажёнными. Были ли они, подумал Лэнс, жутким аналогом таксидермических охотничьих трофеев на первом этаже? Кто-то перешёл от охоты на дичь к охоте на женщин?

Сглотнув, он повернулся к алтарю. Он представлял собой возвышение из камня и дерева, размером и высотой примерно с профессиональный бильярдный стол.

По углам крепились железные кольца, к каждому кольцу прикреплялась цепь с наручником на запястье или лодыжке.

Повсюду были перья. Перья и кровь.

Образ женщины, которую он видел в морге, обнажённой, испуганной, прикованной к алтарю, запечатлелся в его памяти. Агония, израненная плоть, изуродованное лицо и пытки. Он всё это видел.

Вот где это было сделано.

Именно здесь была убита женщина. У него не было никаких сомнений.

И не только она, но и многие женщины на протяжении многих лет.

Он чувствовал это. Это было место зла, и оно существовало уже очень давно.

OceanofPDF.com

24

Лорел просмотрела окончательный текст сообщения, составленного Лолой, перепроверила заголовки и флаги и нажала «Отправить». Шансы были невелики, но это был лучший вариант. Она отправила Лоле электронное письмо с сообщением о завершении работы, а затем выключила компьютер.

Это был долгий день.

Она окинула взглядом офис на шестом этаже и невольно поддалась меланхолии. Столы были пусты, терминалы выключены, и даже стулья были собраны и свалены в большую кучу у служебного лифта. Это был конец эпохи. Портрет Рота, вывешенный при назначении его директором, был убран уборщиками ранее в тот же день. Они уже готовились к назначению его преемника, имени которого пока не было. Мир не останавливался ни для кого, даже для директора ЦРУ. Лорел это знала, но всё равно всё казалось очень формальным, очень бесцеремонным . «Можно было хотя бы подождать до похорон», – подумала она, глядя на то место на стене, где висел портрет.

Она подошла к пальто и надела его. Пора было возвращаться домой, в свою холодную, пустую квартиру. Она смотрела в окно и вспоминала, как Рот впервые показал ей этот вид. Кампус ЦРУ, зелёный берег Потомака, белые и красные огни машин, струящихся по парковой дорожке. Больше, чем где-либо ещё, это было его домом. Здесь он пустил корни и оставил свой след в мире. Даже после того, как он…

будучи назначенным директором, он так и не покинул Группу специальных операций.

До настоящего времени.

И без него всё было как-то не так. Впервые с момента поступления на службу в ЦРУ Лорел почувствовала себя… оторванной от реальности . Она чувствовала себя одинокой.

Она нажала кнопку лифта, и пока ждала, зазвонил телефон на столе. В пустой комнате звонок прозвучал в тишине, словно пожарная тревога. Она посмотрела на часы. Было очень поздно. Если только это не Лола Куинн, она не могла представить, кто это мог быть.

Тем не менее, она поспешила и ответила: «Эверлейн».

«Лорел», — произнёс плаксивый, слегка гнусавый голос. «Это Джаред».

«Джаред?»

«Катлер. Я застал тебя в неподходящее время?»

Джаред Катлер был советником президента по национальной безопасности. Он не был первым, кому Лорел позвонила поздно ночью, как раз перед уходом с работы, но всё же. «Я как раз собирался уходить».

«Хорошо», — сказал Катлер. «Уже поздно. Я не был уверен, что ты там будешь».

«Да», — сказала она, уверенная, что он в любом случае раздобыл бы номер её мобильного. Она почувствовала, что он почему-то тянет время, и сказала: