Морг находился в пяти минутах езды, и когда они прибыли, было еще около восьми.

«Это место вообще открыто?» — спросила Лола, взглянув на часы, когда они вышли из машины.

«Так и должно быть», — сказал вождь, указывая путь.

Дверь была заперта, когда они подошли, и начальник постучал костяшками пальцев в окно. Они подождали минуту, и он постучал ещё раз. Наконец, появился дежурный офицер с растрепанными, словно только что спал, волосами и расстёгнутыми верхними пуговицами рубашки. «Начальник!» — сказал он. «Я не знал, что вы придёте».

«Скотти, уже почти восемь, — сказал начальник. — Тебе, пожалуй, стоит застегнуть ширинку, пока не пришла дневная смена».

Скотти повернулся к ним спиной, чтобы поправить ширинку, а затем повёл их в приёмное отделение морга. Лола бывала там много раз, но запах формальдегида всегда вызывал у неё тошноту.

«Полагаю, вы здесь, чтобы опознать тело», — сказал Скотти, глядя на Спектора. «Предупреждаю сразу», — добавил он, — «осмотр будет не из лёгких».

Шеф посмотрел на Лолу, словно давая ей возможность извиниться, но она ни за что не собиралась идти с ними.

Скотти кивнул в сторону огромного кожаного кассового аппарата у стойки регистрации, и шеф расписался за всех троих. Затем они последовали за ним по выложенному плиткой коридору, мимо нескольких кабинетов и административного блока, к двустворчатым дверям из нержавеющей стали, достаточно широким, чтобы проехать на каталке.

«Итак, прежде чем мы войдем», — сказал Скотти, выждав мгновение, прежде чем открыть дверь в холодильную камеру, — «я должен еще раз напомнить вам, что то, что вы сейчас увидите, весьма тревожно».

Они постояли там секунду, пока Спектор не сказал: «Ладно, давайте покончим с этим».

Шеф кивнул, и Скотти с лёгкой неохотой распахнул дверь. Ледяной воздух мгновенно окутал их, и Лола поймала себя на мысли, что затаила дыхание. Они вошли в комнату – большое, клиническое помещение, залитое кондиционерами и яркими люминесцентными лампами, свисавшими с потолка на длинных цепях. Прямо под одной из ламп стояла каталочка, а на ней лежало тело, накрытое тонкой белой простынёй.

Спектор посмотрел на Скотти и шефа, затем шагнул вперёд и откинул простыню с лица трупа. Лола не сводила глаз с трупа, а смотрела на лицо Спектора, высматривая хоть малейшие признаки узнавания.

Ничего не произошло. Его лицо было совершенно неподвижно, воплощение бесстрастности.

Она взглянула на труп, её взгляд сосредоточился на лице, и только тогда она поняла, почему Скотти был так непреклонен в своих предупреждениях. Лола видела немало трупов, но ничто даже отдалённо не подготовило её к такому. Лицо было почти неузнаваемым. Оба глаза были выколоты, а глазницы обожжены чем-то вроде кочерги, так что остались лишь две чёрные дыры, устремлённые вверх.

к флуоресцентному свету, словно совершая некий акт жертвоприношения. Рот был открыт, словно его застали врасплох, а зубы отсутствовали. Их не вырвали, а скорее вытесали, причём неровно – словно тот, кто вытесывал, намеренно всё испортил, или женщина была жива и боролась в тот момент. Губы исчезли, разорванные в клочья, обнажая окровавленные дёсны и обломки зубов. Во рту не было языка.

Лола, сама того не осознавая, лежала на полу, согнувшись пополам, и её рвало. Шеф положил руку ей на спину, но она лишь стряхнула её.

«Я в порядке», — сказала она сухим хриплым голосом, сплюнув перед собой на пол. «Извините».

«Всё в порядке», — сказал шеф. «Скотти всё уберёт».

Скотти бросился за шваброй, а Лола попыталась взять себя в руки.

Она посмотрела на Спектора и спросила: «Это она? Это твоя… сестра?»

Спектор на секунду задумался, собираясь ответить, но затем сдернул простыню с тела. Лола увидела это, отвернулась и снова начала блевать. Тело было изуродовано так же, как и лицо. Груди отсутствовали, отрубленные чем-то тупым, и, словно в довершение ко всему, в сырую плоть на месте груди и вокруг гениталий были воткнуты чёрные вороньи перья. На животе кожа была покрыта сложной сетью порезов, и этот узор показался Лоле похожим на какую-то вариацию пентаграммы. Она видела похожие отметины в других файлах, которые изучала, но ничего столь ужасного, как этот, она не нашла.

«Что за чёрт?» — воскликнула она. «Кто мог такое сделать?»

Лицо вождя было бледным, казалось, его вот-вот вырвет, и он прочистил горло, прежде чем сказать: «Этот не такой, как все».

«Ситуация ухудшается уже некоторое время», — сказал Скотти, подкатывая к ним ведро и швабру. «Как будто тот, кто этим занимается, постепенно теряет чувствительность к воздействию».

«Им становится скучно», — сказал Спектор.

Скотти кивнул. «В каком-то смысле».

Лола сказала: «Интересно, была ли она мертва, когда они это сделали?»

«Вскрытие покажет нам ответ», — сказал Скотти.

Начальник кивнул. «Если это то же самое, что и в прошлые разы», — сказал он, — «это подтвердит, что пытки начались ещё при жизни».

Затем все четверо молча застыли, оглядывая тело, словно странная медицинская делегация, размышляющая о пациенте. Затем начальник накрыл его простыней и сказал: «Кажется, мы увидели то, за чем пришли».

«Согласна», — сказала Лола, освобождая место для Скотти, чтобы он мог вымыть пол перед ней.

«Скотти, — сказал шеф, — не могли бы вы дать нам минутку побыть здесь наедине?»

Скотти, казалось, был только рад услужить. «Ни капельки», — сказал он, заканчивая мыть шваброй. «Я буду снаружи, если понадоблюсь».

Когда он ушёл, вождь глубоко вздохнул. Было ясно, что он хочет что-то сказать, но, казалось, не решается. Когда он заговорил, его голос звучал не так, как обычно. Лола привыкла думать о нём как о добром старике, с отеческим или даже дедушкиным присутствием. Теперь же он вдруг зазвучал совсем иначе, словно человек из мира, слишком жестокого и сурового для добрых стариков. «Это глубоко затрагивает», — наконец сказал он.

«Это глубоко?» — спросил Лэнс. «Что ты имеешь в виду?»

«Я имею в виду, что в этом замешаны влиятельные люди».

«Ты знаешь, кто в этом замешан?» — спросила Лола.

Шеф покачал головой. «Не совсем».

«Почему бы вам не рассказать нам, что происходит?» — спросил Лэнс.

«Я не знаю, что происходит», — сказал шеф. «Но я хочу донести до вас обоих следующее: я думаю, что и вы тоже не знаете».

«О чем ты говоришь?» — спросила Лола.

«Люди, которые пытаются в этом разобраться, как правило, погибают».

«Ты этого не сделал», — сказал Лэнс.

«Я выскользнул из сети, — сказал вождь. — И рано научился держать нос по ветру».

«Значит, ты хочешь, чтобы мы отказались от этого?» — спросила Лола.

«Что бы это ни было, — сказал начальник, взглянув на каталку, — я не могу этого как следует понять. Я же вам уже рассказывал об инциденте на шоссе 101».

«Что за инцидент?» — спросил Лэнс.

Ответила Лола. «Это случилось двадцать лет назад», — сказала она. «Шестерых полицейских застрелили. Шестеро полицейских были застрелены сегодня утром. Шеф полиции сказал мне, что в то время они расследовали дело о пропаже женщины».

«Никого за это не поймали», — сказал начальник. «И это только поверхностный взгляд. Проблема глубже, чем кто-либо думает. Тогда было гораздо больше случаев, о которых так и не сообщили».

Лэнс кивнул.

Шеф полиции продолжил: «Было время, когда индийская женщина здесь могла исчезнуть, а полиция просто отмахивалась от этого, даже не заводя дело».

«Вождь, — сказала Лола. — Ты знаешь, кто за этим стоит?» Вождь помолчал, а потом добавила: «Расскажи нам, что ты скрываешь?»

Он вздохнул. «Ну, — нерешительно сказал он, — вот что я вам скажу. Когда я только поступил на службу, до инцидента на 101-й, ещё до того, как я узнал, насколько серьёзна эта проблема, появились сообщения о частном самолёте, летавшем с небольшого аэродрома рядом со старой лесопилкой».

«Там нет аэродрома», — сказала Лола.

«Это было давно, — продолжил начальник. — Тогда нельзя было просто так загуглить регистрацию самолёта. Google тогда не было».

«Что случилось?» — спросил Спектор.

«Я начал осматривать аэродром. Наверное, месяца два я просидел там, в одиночестве, в своей машине, ожидая самолёта».

«И один так и сделал?» — спросила Лола.

«Да, и мой приятель из авиационного управления в Сиэтле проверил для меня бортовой номер».

«На кого он был зарегистрирован?» — спросил Спектор.

«Тупик», — сказал шеф. «Какая-то офшорная компания. Никто не мог мне сказать, к кому это привело. Я даже поручил генеральному прокурору в Порт-Анджелесе разобраться в этом».

«АГ?» — спросил Спектор.

«Генеральный прокурор, — сказал начальник. — В любом случае, они не смогли это взломать. Всё это были подставные компании, слепые трасты и тому подобное».

«И что случилось?» — спросила Лола.

«Прошло несколько недель, и тут раздался телефонный звонок. Я до сих пор помню, где я был в тот момент. Я лежал в постели с Аннессой. Звонок разбудил нас».

«Кто это был?» — спросил Спектор.

«Это была девушка из офиса генерального прокурора. Она плакала. Она сказала мне, что все те, кто расследовал мои права на самолёт, мертвы».

«Почему?» — спросила Лола.

«Кажется, они что-то нашли», — сказал начальник. «Хотя я так и не узнал, что именно».

«Как они умерли?» — спросил Лэнс.

«Разное», — сказал начальник. «Кто-то уснул в гараже с работающим двигателем. Другой утонул в собственной ванной. Ведущий следователь, предположительно, покончил с собой ночью без видимой причины, спрыгнув с моста Такома-Нэрроус».

«Это большая неудача для одной группы следователей», — сказал Спектор.

Начальник кивнул. «Я был на одних похоронах. Я не знал этого парня, но он был молод, лет двадцати. Там была его жена. Она держала на руках маленького ребёнка. После этого я больше не задавал вопросов».

«Но кто мог всё это сделать?» — спросила Лола. «Организовать убийства по всему штату? Убивать полицейских? Убивать женщин, словно это какой-то вид спорта?»

«Я лежал и думал об этом всю ночь, не спал», — сказал вождь. «Столько смертей».

«Другие следователи?» — спросил Спектор.

«Следователи, полицейские, адвокаты, прокуроры, даже политики. Эта штука токсична. Это поцелуй смерти. Она убивает любого, кто к ней приблизится».

Спектор перевел взгляд с шефа на Лолу, а затем сказал: «И ты боишься, что то же самое произойдет и с нами?»

Шеф кивнул. Он повернулся к Лоле и сказал: «Послушай, Лола, я не хочу показаться покровительственным…»

«Тогда не надо», — сказала она, перебивая его.

«Я не могу позволить тебе войти в огненную бурю и ничего не сказать».

Лола не знала, что сказать. Она не хотела погибнуть, но и не для того записывалась в полицию, чтобы закрывать глаза на подобное.

«А ты», — сказал начальник, обращаясь к Спектору, — «я не знаю, кто ты, но мне кажется, что у тебя голова в порядке».

Спектор промолчал, и вождь продолжил: «Вы пришли сюда, потому что думали, что нашли свою сестру».

«Верно», — сказал Спектор.

«И?» — сказал начальник.

«И что?»

«А ты? Эта женщина, лежащая перед нами, твоя родственница? Она твоя сестра?»

«Это не так», — сказал Спектор.

Лола сказала: «Если ты думаешь, что мы просто закроем на это глаза…»

«Я не говорю, чтобы вы закрыли глаза», — сказал начальник. «Я просто говорю, что есть раскрытие дела, есть отстаивание справедливости, а есть возможность быть убитым без всякой причины».

Спектор сказал: «Я благодарен, что вы рассказали нам все это…»

«Послушайте, — сказал вождь. — Я не говорю, что горжусь тем, что произошло, но это не вопрос моей гордости. Дело не в том, чтобы позволить себя убить только ради геройских похорон. У меня была семья, которую нужно было защищать. И до сих пор есть. Я не могу позволить себе уйти в лучах славы».

«Но ты всегда знал, что что-то изменится», — сказал Спектор.

"Прошу прощения?"

«Ты знал», сказал Спектор, «что однажды что-то произойдет.

Кто-то должен был вмешаться. Это не могло продолжаться вечно».

«Ничто не вечно», — сказал вождь.

«Хорошо, — сказал Спектор. — В конце концов, этому придёт конец».

Шеф посмотрел на него, а затем коротко рассмеялся. «Ты хочешь сказать, что именно ты тот, кто положит этому конец?»

Спектор пожал плечами. «Кто-то же должен быть».

«Но она не твоя сестра», — сказала Лола.

«Нет, но могла бы».

«Что это значит?» — спросила Лола, хотя прекрасно понимала, что он имеет в виду. И она знала, что он прав.

«Если вы хотите продолжить это дело, — сказал вождь, — я не буду вас останавливать».

«Приятно знать», — сказал Спектор.

«Но как только вы начнете, будьте готовы идти до конца».

«У меня есть некоторый опыт в том, как доводить дело до конца», — сказал Спектор.

«Я в этом не сомневаюсь», — сказал начальник, пристально глядя на него.

«Но у меня есть одно условие».

«Условие?»

«Просьба, если хотите».

«Хорошо», сказал Лэнс.

«Я могу дать тебе кое-какую информацию, могу направить тебя на верный путь, но ты должен пообещать мне, что не возьмешь Лолу с собой».

«Простите!» — выдохнула Лола.

«Я не дам вам информацию, которая может привести к ее гибели», — сказал начальник.

«Готово», — сказал Спектор.

«Ты шутишь?» — спросила Лола. «Что даёт вам двоим право…»

Тогда шеф вложил что-то в руку Спектора (Лола не увидела, что именно), и Спектор, не глядя, положил это себе в карман.

OceanofPDF.com

14

Лэнс сидел один за стойкой закусочной и заказал кофе. Он сидел на том же месте, что и накануне вечером, и Лола тоже сидела бы с ним, если бы шеф не пригрозил ей тюремным заключением, если она осмелится нарушить его приказ. Она была в ярости, когда его высадили, но ничего не могла с этим поделать.

Та же официантка — Карла, если он не ошибался — подошла к нему, глядя так, словно у него закончился последний счёт. «Вы!» — объявила она.